Трэк: The Chemical Brothers – «Container Park»
Идет дождь, и его холодные струи хлещут меня по лицу. Я бегу. Бегу, не разбирая дороги. Мои ноги вязнут в грязи, я то и дело оборачиваюсь, но вижу лишь, как косые линии дождя меркнут в густых и холодных сумерках. Деревья мелькают перед глазами, и их мокрые ветки врезаются в мои плечи, ударяют по щекам, оставляя ссадины и раны, но я не чувствую даже боли. Где-то там впереди сражается очень важный для меня человек. Один. В окружении десятка демонов из Преисподней. Я не могу вспомнить его имя, только знаю, что должна, во что бы то ни стало, помочь ему.
Деревья вокруг все быстрее редеют, мое сердце пропускает один удар, я слышу звуки борьбы и бросаюсь вперед. Местность вокруг утопают в хаосе. Обрывки чужих заклинаний нарушают все законы природы. Огонь пожирает мокрую траву и растительность, оставляя после себя едкий дым, не смотря на непрекращающийся ливень. Белые клубы тумана расползаются по земле, лишая меня возможности разглядеть хоть что-нибудь во мраке. Я слышу, как что-то стремительное приближается ко мне, поворачиваю голову и чудом уворачиваюсь от оружия демона в форме копья, которое со свистом пролетает прямо возле моего уха. Пальцы инстинктивно сильнее сжимают рукояти мечей. Тело напрягается. Вдруг вокруг становится слишком тихо. Я понимаю, что кто-то или что-то окружает меня, и в этот момент ковер из шипящего огня выползает из-под слоя тумана к моим ногам, вынуждая отступать к лесу. Столб пламени поднимается выше, закручивается в вихрь и молниеносно бросается ко мне. Безысходность положения, в котором я оказываюсь, заставляет меня застыть на месте.
Не успею! Я лихорадочно собираюсь с мыслями, кровь начинает стучать у меня в висках. Я умру. Это конец.
Его имя против воли всплывает в моей памяти, как прощание.
Хоцума. Да, я наконец-то вспомнила, как зовут того самого важного для меня человека. Я не смогла помочь ему. Огонь бросается мне в лицо, я поднимаю глаза. Словно хищное животное он раскрывает свою пасть, обдавая меня горячим дыханием. И вдруг, когда я уже была готова посмотреть в лицо смерти, пламя меняет свое направление. Замирает передо мной, поднимается высоко к небу, словно гигантская стена, а потом заворачивается вокруг меня, осторожно, словно боится ненароком обжечь. И только тогда я понимаю.
Оно защищает меня! Я слышу чей-то крик. Пламя рассеивается.
- Шусей! Ааа…что б тебя! Гори в огне! – доносится до меня знакомый, грубоватый голос.
Я бегу к нему и, наконец, вижу Хоцуму, сражающегося с тремя опастами. Покрытый ссадинами и сажей, которая тут же смывается в непрекращающемся дожде, с рассеченной губой и злой, как черт, он остается верным своему характеру. Это почему-то заставляет меня невольно улыбнуться.
Взрывается еще один столб пламени,
наши глаза встречаются, и теперь я знаю, что должна делать. Все вдруг меняется. Мы становимся, наконец, одним целым. Четко отлаженным механизмом. Я вызываю защищающее заклинание, барьер вырастает над нашими головами, голубые магические шары парят в воздухе, хватая демонов в клетки. Все вокруг вновь погружается в хаос, нас окружают новые демоны - фамильяры, нидаторхи, опасты. Хоцума, чертыхаюсь, призывает огонь. Я пытаюсь, наконец, добраться до него, скрещивая свои мечи с оружием наших врагов. Льется кровь, в воздухе витают удушающий запах горелой плоти, лязг металла, ругательства. Боль я ощущаю только когда добираюсь до Хоцумы, и мы встаем спиной к спине.
- Хоцума, - произношу я его имя, как бы говоря,
«я теперь здесь, рядом», и вздрагиваю от звука своего голоса. Бархатистый, густой, мужской.
Мужской?! - Ты в порядке? – произносит он, не отводя взгляда от окружающей нас толпы.
- Да, - вру я.
Острая боль теперь отчетливо скребется в моем боку, я провожу рукой и чувствую, как теплая жидкость заливает одежду. Кровь остается на моих пальцах. Словно прочитав мои мысли, Хоцума на секунду отвлекается и замечает рану.
- Черт возьми, - его голос вздрагивает, глаза беспокойно расширяются.
- Все в порядке, в порядке, - виновато бормочу я, сжимая мечи сильнее, поднимаю взгляд, стараясь придать ему решительности.
По лицу Хоцумы я отчетливо читаю его мысли: «Придурок! Ни фига не в порядке!». Это заставляет меня в очередной раз против воли улыбнуться. Хоцума удивленно моргает, потом раздраженно прищелкивает языком. Меньше всего мне хочется, чтобы он переживал за меня. Минутная передышка заканчивается, мы снова вынуждены сражаться. Я сжимаю зубы, стараясь не обращать внимания на то, что боль скребется во мне все сильнее с каждым взмахом меча. Поток ругательств Хоцумы тонет в шуме дождя. Я часто чувствую на себе его беспокойный взгляд, и это почему-то меня раздражает. Мое защищающее заклинание требует слишком много сил, но я снова призываю его. Хрустальные шары завораживающе танцуют в воздухе, выпуская наружу магию. Клетки одна за другой поглощают демонов, но меньше их от этого не становится. Все чаще я и Хоцума защищаемся, нежели атакуем. Мне начинает казаться, что чем больше мы уничтожаем этих тварей, тем сильнее увеличивается их число. Почему я сражаюсь? Ради чего? Кто я? Эти вопросы вспыхивают в моей голове с каждым новым ударом меча. Я должна паниковать, но не паникую. Я хочу сбежать подальше от этой маленькой демонстрации ада, но не бегу. Я никогда не умела драться, но теперь дерусь. Мои руки сильные, мышцы натренированные. Ладонь широкая, с тонкими изящными пальцами. Я ощущаю, как крепко она сжимает оружие, чувствует его. Словно они одно целое – живой человек и металл. Я кажусь себе выше, чем являюсь на самом деле. И мой голос… Мысли путаются. Когда мне и Хоцуме, наконец, удается вырваться из разъединявшего нас окружения, мы встаем спиной к спине. Такое положение позволяет быть менее уязвимым.
- Шусей, как ты? – снова беспокоится мой напарник, и я вздрагиваю от звучания этого имени.
Шусей? Меня так зовут?
Я перевожу удивленный, непонимающий взгляд сначала на Хоцуму, а потом на свою рану. Адреналин, полученный в сражении, заставил меня забыть о ней, но теперь я вижу, что всю моя рубашка залита кровью, смешанной с дождем. Разве это сейчас важно? Мой слух улавливает движение, и почти инстинктивно выбрасываю руку с мечем перед Хоцумой, что защищает его от практически смертельного удара опаста. Демон злобно скалит зубы, как волк. Наше скрещенное оружие издает противный скрежет. Я наношу сильный удар и бросаюсь в сторону, спиной чувствуя приближающийся взрыв огня Хоцумы. Откуда я знаю, как именно будет сражаться мой напарник? Но я знаю. Словно мы предугадываем действия друг друга. Когда один из моих мечей пронзает охваченного огнем демона, превращая его в прах, в моих глазах впервые на секунду темнеет. Видимо меня качает, потому что я чувствую твердую руку Хоцумы, которая тут же поддерживает меня.
- Эй, не вздумай вырубиться прямо здесь! – возмущенно ворчит он, но по выражению его лица, я вижу, как сильно Хоцуму беспокоит мое, видимо, совсем жалкое состояние. Мы оказываемся в круге из его пламени, что дает нам небольшую передышку от нападения демонов.
- Ну, раз ты так просишь, обещаю, что не вырублюсь, - отвечаю я, и мои губы трогает легкая улыбка. У Хоцумы начинает нервно дергаться правый глаз, и его злость меня забавляет. Похоже, если я не умру от потери крови, то, как минимум, он испепелит меня своим
Божьим гласом.
- Если ты еще не заметил, то хочу напомнить, что тебя вообще-то ранили, и выглядишь ты, как минимум паршивее некуда, не нахожу тут ничего смешного! – рявкает он.
- Ладно, ладно, угомонись, дурацкая шутка, - сдаюсь я, тем самым пресекая гневную тираду Хоцумы, готовую обрушиться на мою голову со всей силы. Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Таким слабым. Это выводит меня из себя. Поэтому я отшучиваюсь, когда не мешало бы быть серьезным. Но именно сейчас я не собираюсь стать той причиной, по которой Хоцума будет серьезно ранен или погибнет. – Нужно выбираться отсюда.
- Каким образом? – ворчит Хоцума, - Их тут как грязи, а из-за тумана ни черта не видно.
- Есть план. Продержи свой огонь столько, сколько можешь. Остальное за мной.
Хоцума неуверенно кивает, а я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Мне хочется отключить все звуки вокруг, остаться наедине со своей силой, и она позволяет сделать это. Где-то внутри меня время останавливается. Я собираю все крупицы энергии, которые у меня остались, и произношу защищающее заклинание еще раз. Вереница хрустальных шаров появляется над нашими головами. Они мерцают тонким, едва уловим голубым цветом, танцуют в воздухе. Их число увеличивается с невообразимой скоростью. Это был мой последний рывок, на большее сил уже не останется. Я понимаю, что ставлю на кон все, что у меня есть. Но другого выхода нет. Хоцуме не нужно объяснять, что делать дальше. Он понимает меня без слов. Пламя резко угасает, и шары вырываются вперед, как сияющий смерч. Им хватает секундного оцепенения демонов, вызванного этим неожиданным ударом с нашей стороны, и бессметное число клеток, как голодное животное, поглощает их одного за другим. Я хватаю Хоцуму за рукав и подрываюсь с места:
- Бежим! Бежим что есть духу!
Мы тонем в густых клубках тумана, несемся вперед, не разбирая дороги. Наши легкие со свистом втягивают воздух, но каждый из нас понимает, что другого шанса остаться живых не будет. Иногда я чувствую, что сейчас моя грудь разорвется от боли, и кажется невероятным, что я не только еще могу держаться на ногах, но и бежать. Когда мы добираемся до леса, из-за деревьев передвигаться становиться труднее, но даже не думаем останавливаться.
Старые мокрые ветки тоскливо хрустят под нашими ногами, в воздухе пахнет сыростью и травой. Дождь прекратился, и лишь тихий шорох капель, сбрасываемых с еще непросохшей листвы, напоминает о нем. Мы все еще бежим, и кажется, что прошла целая вечность. Мне становится все труднее двигаться, поэтому я начинаю отставать от Хоцумы, но он все время беспокойно оглядывается, и замедляет бег, пока у меня не получается догнать его. Деревья вокруг начинаю все больше редеть. Неужели у нас получилось? Если мы выйдем из леса, то попадем в большой барьер, который спасет нас. Хоцума устремляется вперед, а я сбавляю темп и останавливаюсь, чтобы перевести дух.
- Шусей! Мы смогли! Мы выбрались! – радостно кричит он мне.
Мои губы снова растягиваются в улыбке.
Вот дурак! Как ребенок. Хоцума поворачивается ко мне. Я вижу его счастливое лицо, и время на миг останавливается. Я замираю от резкой боли. Холодные мурашки рассыпаются по моей коже мелкими бусинами, когда что-то глубоко-внутри разрывается. Я вздрагиваю, удивленно моргаю. Не могу в это поверить. В моем горле что-то мерзко булькает. Губы невольно приоткрываются, и горячая струйка крови стекает вниз по подбородку, оставляя за собой алый след и неприятный солоноватый привкус. Нарастающая, невыносимая боль начинает пульсировать в моей груди. Холод метала, пронзившего ее насквозь, обжигает меня изнутри, разливаясь от сердца к кончикам пальцев. Кровь стучит в моих висках, как отбойные молотки, я практически чувствую на вкус каждый удар пульса. Смех за моей спиной, отпечаток ужаса, застывший на лице Хоцумы, мое имя, с отчаянным криком срывающееся с его губ. Все это происходит словно в густом тумане, который медленно заворачиваются вокруг меня. В моих глазах темнеет, как никогда остро я ощущаю испуганные, сбивающиеся удары сердца, которые как тиканье стрелки часов раздаются в тишине моего утонувшего сознания. Я погружаюсь во что-то глубокое, дурманящее. Пьянящий водоворот затягивает меня ко дну пустоты. Мое тело глухо падает на ковер мокрой, опавшей листвы. Сердце отчаянно вздрагивает еще раз и замирает. Последнее, что видят мои глаза, прежде чем закрыться навсегда - серое небо, окрашенное первыми брызгами рассвета. Оно поглощает меня целиком.
***
Я просыпаюсь от того, что не могу сделать очередной вдох, и резко сажусь в кровати. Стены, оклеенные нежно-золотистыми обоями, белые занавеси покачиваются от легкого дуновения ветра из раскрытого на ночь окна. Да, это моя комната. Мой дом. Моя жизнь. Я – Шуса Усуи. Девушка. Мне семнадцать лет. Отличница, член музыкального клуба и староста класса. Мне снился сон. Страшный сон, в котором я сражалась и была убита. Всего лишь сон, от которого остался только отчетливый вкус собственной крови на губах.
