Хогвартс был как всегда прекрасен. Маги и волшебники не только восстановили замок, а вдохнули в него новую жизнь. Архитектура почти не изменилась: те же каменные стены и кованые решетки на окнах, такие же огромные башни, устремленные ввысь, пронзающие насквозь воздушные облака. Теперь никто не мог усомниться в его безопасности: массивные стражники и горгульи заняли свои прежние места, делая замок еще надежнее.

Солнечный свет заходящего солнца отражался от стекол разноцветных витражей, переливаясь всеми цветами радуги, перетекая плавно от одного цвета в другой. Впечатление от увиденного сразу становилось сказочным.

Прибывшие ученики не последовали сразу в Большой зал, как обычно, а не спеша собирались на Мощеном дворе у ворот. Когда основная масса школьников была в сборе, кое-где послышались робкие хлопки, перерастающие постепенно в бурю аплодисментов. Таким образом, юные волшебники решили поприветствовать Хогвартс. Как только последние хлопки стихли, сотни палочек взметнулись ввысь и выпустили разноцветные струи магических искр. Этот своеобразный ритуал был сделан в память о героях, погибших, защищая школу. Затем, с чувством выполненного долга, толпа организованно прошествовала в замок.

Торжественность чувствовалась во всем, начиная от убранства Большого зала, заканчивая царившей атмосферой вокруг. Даже снующие всюду приведения старались соблюдать правила приличия: они облетали зазевавшихся студентов, вместо того, чтобы, как обычно, проплывать сквозь них. 

Когда, наконец, распределение закончилось, начался долгожданный пир. Профессор Макгонаглл в роли директора, держалась очень достойно. Она прекрасно выглядела в нарядной бархатной мантии, цвета бордо, и в своей неподражаемой остроконечной шляпе. За столом преподавателей наши друзья заметили новые лица, с которыми им еще предстояло познакомиться.

Эльфы, судя по всему, превзошли сами себя, праздничный ужин был безупречным, каких только яств и напитков не было на столе. Тарелки и блюда, украшенные золотом, подчеркивали торжественность момента.

Несмотря на разнообразие блюд, Гарри кусок в горло не лез, он внимательно разглядывал подругу, сидевшую напротив него, делая вид, что жадно пьет сок.

Гермиона увлеченно беседовала с Джинни и хихикала, прикрывая ладонью рот. Перед ним сидели две потрясающие девушки, даже сравнивать их было неудобно, настолько они отличались друг от друга. Одна - огненно-рыжая, с бойким характером, другая - жгучая брюнетка, спокойная и покладистая во всем. Добрая половина мужского населения Хогвартса отдали бы все на свете, чтобы добиться расположения одной из них. Гарри «повезло» вдвойне, одну безумно любил он, а другая, судя по всему, страстно любила его. Замкнутый круг становился еще теснее.

Ужин стремительно походил к концу, так же, впрочем, как и начался. И толпа студентов, сытых и довольных, разбрелась по своим гостиным.

- Пир удался на славу, - протянул разомлевший Рон, удобно устроившись на диване, положив голову Гермионе на колени.

У Гарри от увиденного защемило в сердце, и он поспешно отвернулся, чтобы не смотреть.

- Вы заметили, что защиту в этом году будет преподавать женщина? - поинтересовалась Гермиона.

- Да, конечно, такие формы трудно было не заметить, - ехидно улыбнувшись, подметил Рон.

- Ах, вот на что ты пялился весь вечер! - вспыхнула Гермиона и резко встала на ноги. Не ожидавший такого поворота событий, Рон с грохотом свалился на пол.

Присутствующие в гостиной заняли свои зрительные места.
Девушка не успокаивалась, она беглым взглядом оглядела «поле боя», и, вооружившись подушкой поувесистей, стала яростно атаковать Рона. 

-Да я. Ну ты. Не так, - только и успевал произнести он, уворачиваясь от мощных ударов.

Когда юноша полностью убедился, что Гермиона окончательно выбилась из сил, он быстро обезоружил ее. Затем, резким движением руки, прижал ее к стене, не давая вырваться на свободу, а другой рукой он нежно убрал непослушную прядь волос, успевших изрядно истрепаться. Девушка тяжело дышала, в глазах был гнев. Переведя немного дух, Гермиона хотела что–то возразить, но Рон не дал ей этого сделать, накрыв ее губы страстным поцелуем.

Наблюдатели вокруг зааплодировали, начиная счет.

У Гарри все похолодело внутри, он быстро покинул комнату без объяснения причин, оставив сидеть Джинни в гордом одиночестве. Юноша зашел в спальню и, не зажигая свет, лег на кровать, зажав уши руками, чтобы ничего больше не слышать. Он зажмурился, картинки поцелуя проносились перед его глазами снова и снова. Парень стиснул зубы, чтобы не закричать от боли, но не физической, а душевной, которая просто сжигала его изнутри. Гарри впал в забытье, он не знал сколько времени уже прошло и не осознавал где находится. 

Внизу все стихло, но в спальне он был один. Неожиданно послышались чьи-то отчетливые шаги и скрип открывающейся двери. В комнату осторожно вошла она.