Я просто не мог стоять и смотреть, как он лапает ее. В любом другом случае я даже не шелохнулся бы, но его поведение вывело меня из себя. Мне показалось, я бы даже смог его ударить, но в этом не было необходимости. Мэдисон сделала это за меня — вытерев рот и уйдя со мной, она ударила его, робко просунув пальцы в мою ладонь.
Она повела себя достойно, и мне польстило ее поведение. Мориарти был разбит, и мы наслаждались этим. Во всяком случае, я.
Выходит, что Мэдисон удалось втянуть меня в отношения, которые лично для меня являются тем немногим настоящим, что у меня есть.
Да, Джанин было до Мэдисон далеко. Я помню, как она удивлялась тому, что у нас нет секса, но лично перед собой оправдание у меня было железное — я только-только сел на иглу, а когда такое происходит, то секса хочется меньше всего. А если учесть то, что мне вообще его редко хочется — судьба Джанин изначально была остаться ни с чем.
Интересно, Мэдисон уже проснулась? Наверное, расстроится, что меня нет. Но я не хотел ее будить, поэтому ушел, не попрощавшись. Находиться в ее доме, рядом с ней — невыносимо. Я все время думаю о Мориарти, о том, что их связывало, поражаюсь тому, насколько сильны были ее чувства к нему, раз между ними никогда ничего не было. Она слаба перед ним. Стоит ему только поманить — она прибежит. Но ведь я смог ее остановить вчера. Я смог. Только потому, что я был рядом, она сделала то, что должна была.
Наверное, дело не во мне. А в том, что она сразу осознала, что поцелуй — лишь показуха, что на самом деле Мориарти и не думает делать Мэдисон своей. Она поняла, что ничего не изменится, и ей не понравился такой выбор. Лучше воробей в руке, так и есть.
Я не могу простить ей второстепенность своей роли, мне элементарно не позволяет гордость. Она должна доказать мне искренность своих чувств (их глубину она вроде бы доказала), иначе нам придется прекратить общение. Я помогу ей с Мэдисон Милтон, которую посадят на всю жизнь, но, как я понял, жить ей осталось недолго, поэтому она и согласилась взять деньги для обеспечения своего ребенка взамен на свою свободу.
Рак. Точно, я припоминаю. У нее неоперабельный рак мозга. И очень-очень скоро она не сможет больше быть нормальной (хотя о какой нормальности может идти речь, когда человек садится в тюрьму за деньги).
Мориарти точно не простит мне то, что я переспал с его подругой, и какое-то время уйдет на то, чтобы покончить со всем этим. Я хочу просто закончить с Мориарти. Наверняка. Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам.

* * *

Когда я возвращаюсь из душа, то слышу запах свежих простыней. Ханна уже заменила и застелила постель.
Я пребываю в чудесном настроении. Разумеется, дело в Шерлоке. И в том, что он теперь со мной, и мое одиночество закончилось.
Осталась проблема — Мориарти, но без проблем никуда.
Думаю, он явится сегодня вечером, чтобы выяснить, зачем мне нужен Шерлок. Он явится и похвалит меня за то, как я справилась с задачей вчера вечером. Наверное, он хотел помочь мне, поцеловав. Он сам толкнул меня на правильное решение. И сыграл против себя, потому что теперь я стану предельно осторожной. Ему не завлечь меня обратно в свои жуткие колючие сети, он не сможет больше владеть моим сознанием.
Мы с Шерлоком уничтожим его. Вдвоем мы справимся.

* * *

- Я думал, ты и сегодня расщедришься на ужин, - произносит Джим, как только входит в мою спальню, - у тебя красиво получается, продолжай, - я отнимаю руки от волос, глядя в зеркало на долгожданного гостя.
- Я уже поужинала. Ты опоздал.
- Ну почему ты такая холодная, м? - он подходит ко мне, кладет ладони мне на плечи и массирует их. - Я только хочу, чтобы ты расслабилась и забыла старые обиды.
Странно ощущать на себе его прикосновения. Прежде он никогда... Даже наоборот — старался избегать малейшего контакта. Он изменился... Наверное. Или играет. Что более вероятно.
- Ненавижу массаж, - произношу я, поднимая руки, чтобы продолжить важное занятие. Джим вынужден убрать ладони с моих плеч.
- Теперь все будет иначе, дорогая, - ласково произносит он.
- Я полюблю массаж? - с иронией интересуюсь я.
- Ты позволишь мне делать его, если только я захочу.
- Неужели? С чего бы?
- Я хочу жениться на тебе.
Да, такого не было даже в самых моих смелых мечтах.
Предательский блеск в моих глазах вызывает у Джима ухмылку.
- Женись, - вызов принят, козел.
- Сегодня, - Джим поджимает губы.
- Да хоть сейчас, только прическу доделаю, - я улыбаюсь, засовывая в волосы предпоследнюю шпильку.
- А знаешь, зачем? - шипит Джим, наклоняясь к моему уху, - чтобы этот урод больше никогда не смел прикасаться к тебе. Зачем ты вообще взяла его за руку?
О, так ты, малыш, даже не догадываешься о том, что этой ночью я отдалась ему? Что мне было куда приятнее целовать его, нежели тебя?
- Затем, что мне захотелось.
Цепкие ладони сжимаются вокруг моей шеи. Что ж, в обществе Джима я часто испытываю удушье.
Улыбаясь своим мыслям и глядя в зеркало на то, как краснеет мое лицо, я, пересиливая себя, засовываю последнюю шпильку в прическу и разжимаю прохладные ладони.
- Не строй из себя ревнивого женишка, - кашлянув, произношу я.
- Просто помни, что я убью тебя, как только захочу.
- Ты так привык к тому, что желания исполняются? Помню, ты говорил мне, что хочешь присунуть Шерлоку. Но задуманное почему-то так и не осуществилось.
Джим веселеет.
- Стоило мне к нему прийти и немного надавить, он отдался бы мне.
- Не думаю, - я смеюсь, поднимаясь со стула и поворачиваясь к Джиму, - ты ведь гребаный импотент, мать твою.
- То, что я никогда не прикасался к тебе, - сглотнув, медленно произносит он, - не значит, что я не хотел или не мог.
- Докажи, - выплевываю я, будучи в ярости и безрассудстве.
- Ты никогда, никогда не будешь манипулировать мной, - Джим берет мою ладонь и касается ею своего паха.
Да, я ошибалась. Ты не импотент. И у тебя стоит только от того, что я рядом.
Я всегда была твоей слабостью, верно? Господи, неужели и в самом деле есть такой туз у меня в рукаве? Но он может подарить мне победу, а может и смерть.
Я не сдерживаю ухмылки и освобождаю руку.
Я так хочу его. Боже, ничего сильнее в своей жизни я не хотела.
Но Шерлок сделал свой выбор. И я должна сделать.
- А ты никогда, никогда не сможешь жениться на мне, - медленно, с расстановкой, произношу я.
Джим улыбается, сдерживая злость.
- То есть, ты говоришь нет.
- Удивительная проницательность.
Знакомый взгляд родных и близких глаз выводит меня из колеи. Сердце бьется быстро-быстро, я ведь знала, что нельзя смотреть ему в глаза, знала, но...
- Я же так любила тебя, - слезы наворачиваются на глаза, я хватаю Джима за ворот пиджака и продолжаю, - я отдалась тебе вся, как ты мог так поступить? Я же...
Он обнимает меня, гладит мою спину. Я отпускаю чертов пиджак и утыкаюсь лицом в плечо, вдыхаю родной запах и через несколько мгновений уже бьюсь в истерике.
- Я люблю тебя, милая, я люблю тебя, - шепчет он, и я не верю, что слышу эти слова. Мне так долго никто этого не говорил, - прости. Я не должен был так поступать.
Рыдания становятся все сильнее, каждое его слово — как удар в сердце ножом.
Прости и ты меня, Джим, я согрешила, Джим, прости меня, прости, я так хочу сказать это, но не могу, потому что ты... не простишь меня. Никогда.
Ты бы плюнул мне в лицо за мою трусость и ложь. Ты бы топтал меня, унижал и презирал.
Я не могу быть не достойной тебя, раз уж ты осмелился сказать мне то, что сказал.
Я отстраняюсь, иду к кровати и медленно на нее сажусь.
- Твой поступок привел к последствиям. И я хочу рассказать тебе, к каким, - произношу я.
Уверена, у Джима пробежал холодок по спине. Он внимательно слушает каждое мое слово.
- Я не могу выйти за тебя. Я не могу больше быть с тобой, потому что... Я сделала выбор, - я вижу, как Джим меняется в лице. Он растерян, но потихоньку понимает, к чему я веду.
- Ты и не была со мной, - он пожимает плечами, и я отмечаю его удивительное спокойствие, - ты могла делать все, что хочешь. Особенно после моей смерти. Ты все сделала правильно, милая, я тебя не виню. Под «правильно» я, разумеется, подразумеваю не то, что ты влюбилась в Шерлока, а то, что ты сказала мне об этом.
Я молча смотрю Джиму в глаза, и мне вновь хочется забыть о Шерлоке и клясться в верности своему хозяину.
- Скажи мне только, милая, - он подходит ко мне и садится рядом, - скажи мне только, что между вами ничего так и не было.
Он обнимает меня и укладывает мою голову себе на плечо.
- Было, - вновь начиная позорно плакать, выдавливаю я.
Джим гладит меня по руке, свободной ладонью вытирая мне слезы.
- И вчера?
- И вчера.
- Ничего. Мы все равно поженимся, несмотря на твою измену. Я буду любить тебя и опороченную.
- Мы не поженимся, Джим.
- Если ты беременна от него, то лучше вырежь плод в клинике. Потому что иначе я сам у тебя его вырежу.
Мне становится страшно. Он не слышит меня. Он думает, я буду в его власти всегда, считает, что это — лишь временное помешательство, и я просто так возьму и плюну на все слова, которые сказала.
Он уверен, что заберет меня у Шерлока. До сих пор считает меня бесчувственной вещью. Гребанный сексист.
- Уходи, - шепчу я.
- Только после того, как ты пообещаешь мне, что больше никогда не отдашься ему.
- Я не стану ничего обещать, - я поднимаю голову с его плеча и встаю с кровати.
Джим тоже поднимается на ноги.
- Я не приму отказ, милая, - сквозь зубы произносит он. Его терпение иссякает, вот-вот произойдет взрыв, и мне страшно.
- Примешь, - невозмутимо отвечаю я.
- Я не Шерлок, ты забыла, кажется. Я не принимаю отказов. А ему, наверное, ты оказывала множество раз, - он подходит ближе, заводит мои руки назад и прижимает кисти друг к другу. Наши тела соприкасаются, я чувствую его возбуждение и это мне льстит. По-прежнему льстит, - я прямо вижу его разочарованное лицо. Я вижу, как постепенно твоя игра перестала быть игрой, как ты начала влажнеть каждый раз, когда он прикасался к тебе.
Он говорит мне в губы, его дыхание сводит меня с ума, все эти ощущения так непривычны, и словно сбываются все мои давние мечты, которые перестали существовать с тех пор, как я встретила Шерлока.
- Ты ошиблась, когда делала выбор, - Джим ступает вперед, подталкивая меня к кровати, - поэтому сейчас я дам тебе время осознать свою ошибку. - Он толкает меня, и я падаю спиной на кровать. Ощутив свободу, я собираюсь было соскочить с другой стороны и покинуть спальню, чтобы избежать продолжения странного разговора, но Джим хватает меня за ноги, ставит мне на грудь ногу, чтобы я не могла встать, садится мне на ляжку и в руках у него остается лишь одна моя нога.
Шприц, откуда-то взявшийся в его руке, дает мне ответы на вопросы.
Вену на ступне найти легко, даже не надо подкачивать кровь.
Я продолжаю сопротивляться, но все бесполезно.
- Ты ослабла. Он ослабил тебя, - Джим многозначительно смотрит на шприц, и я перестаю сопротивляться. Он знает все мои слабости... Он победит.
Укол делает меня счастливой, и мне наплевать, что Джим целует мои губы, что стаскивает мое платье, проникает языком в мой рот и пальцами мне между ног.
Его угрожающий шепот тонет в пучине наслаждения.
Помутненное сознание говорит «да».
И я кричу, когда Джим *бет меня, как последнюю героиновую шлюху, я отдаюсь так, как не отдавалась никогда, и никакие проблески боли и вины в моей душе не могут затмить совершенное, чистейшее плотское удовольствие.