POV Лара

Пришлось ехать в соседний город, потратили полтора часа на поездку и на поиск семьи Глау. Оказывается, Малколм-младший продал дом в городе и купил себе аналогичный, но в трёх милях от населённого пункта. Жил уединённо, разведён, имеет сына двадцати трёх лет, но ни с кем не общается, а так же сидит на успокоительных таблетках.
Подъехав к старому потрёпанному домишке, который уже давно никто не ремонтировал, я почувствовала себя немного неуютно. Я не знала, что видел этот мужчина, что напридумывала его, тогда ещё детская, фантазия. Как назло у меня пуговица на манжете кофты разболталась и вылезли нитки, ещё немного и она оторвётся. А так же я нервничала, нервничала очень сильно, старалась, конечно, этого не показывать, но всё равно.
— Ты в порядке? – спросил меня Глен, когда мы шли к дому.
— Да, всё в порядке, — автоматически ответила я, стараясь унять мелкую дрожь в теле.
Звонили в дверь довольно долго - никто не открывал. Мы уже подумали, что хозяина нет дома, но тут послышались тяжелые шаги, а затем внутренняя деревянная дверь отворилась. Внешняя, полустеклянная оставалась закрытой.
— Я не стану продавать дом! – сразу заворчал мужчина.
Он выглядел старше своих лет, в 1956 году ему было всего одиннадцать, значит, на данный момент шестьдесят шесть, но выглядел он на все восемьдесят: мешки под глазами, мутные и выцветшие серые глаза, кустистые седые брови, щетина, седые волосы были взлохмачены, а рубашка и штаны давно не стирались. Видимо, Малколм очень любит прикладываться к бутылке. Соответствующий запах шёл от него и уже только с одного вдоха хотелось падать в обморок.
Такого приёма мы не ожидали, видать находятся люди, желающие купить его дом, но старик вечно отказывался. Перед дверьми стояли я и Глен, Себастьян стоял сзади, поэтому старый человек не видел священника.
— Нет, мы не покупаем ваш дом, — сказал Глен. – Мы из полиции соседнего города, нам нужно задать несколько вопросов, по поводу того, что случилось с вами и вашим отцом, в деле о пропаже двух женщин.
Старик вдруг расширил глаза, и стал отнекиваться. Себастьян вышел вперёд, Малколм немного успокоился, но потом в его глазах застыла злоба.
— Я больше никогда не поверю священникам! Кем бы вы ни были! – заорал старик.
Дверь закрылась, я решила сказать:
— Малколм! Две недели назад в нашем городе пропала женщина — Катрин, а затем начали происходить убийства. Всё это связано с вашим отцом и священником по имени Джозеф — его убили. Малколм, это… — я запнулась, не хотела говорить, но у меня не было выбора. – Это связано с цветками бессмертника! У вашего отца была татуировка. Нам нужно знать что происходит, иначе будут и другие жертвы. Уже пострадало четыре человека, неужели, вы хотите чтобы и другие люди разделили их участь?
Повисла тишина, Себастьян и Глен как-то странно на меня смотрели, но сейчас это было важно, главное - добыть информацию.
Очень долго никто не подходил, но затем внутренняя дверь снова отворилась. Малколм теперь смотрел на нас затравлено и боязно.
— Значит, снова началось?
— Что началось? – спросила я.
Старик открыл внешнюю дверь и жестом пригласил войти.
Мы прошли в запылённую гостиную, я и Себастьян сели на выцветший диван, а Глен в одно из кресел, при этом как-то странно посмотрел на священника, но промолчал.
Малколм достал из серванта непочатую бутылку виски, а затем упал в кресло, напротив дивана. Старик дрожащими руками откупорил горлышко и налил себе напиток в стакан, расплескав по столу половину. Мы не торопили его, поскольку понимали, что воспоминания могут быть слишком болезненные для мужчины.
— Что конкретно вы хотите знать? – спросил Малколм.
Глен достал из внутреннего кармана куртки копию фотографии, которую я нашла в комнате отца Джозефа.
— Вы знаете этих людей? – спросил мой напарник.
— Да, — уверенно ответил старик, — это Джозеф Трей и мой отец — Малколм Глау.
— А сколько здесь Джозефу лет? – поинтересовалась я.
— Тридцать два, моему отцу тридцать пять, — ответил старик, прихлёбывая виски.
— Но ведь в свидетельстве о рождении… — заговорил Глен.
— Плевать я хотел на это свидетельство о рождении! – огрызнулся Малколм. – Вы думаете, с чего он пошел в священники? Там документы не спрашивают, всех принимают, ведь так?
Этот вопрос он задал, глядя в глаза Себастьяну, но святой отец с честью выдержал такой взгляд, старик сдался первым.
— Это всё тот культ, я не знаю, кому они поклонятся и что они делают, но я знаю одно — Джозефу было намного больше лет, чем он выглядел, — начал Малколм. – Они дружили с моим отцом несколько лет, а потом…
Мой отец начал меняться, постоянно уходил куда-то с Джозефом. Моя мать и сестра не замечали ничего. Они были рады, что отец нашел себе приятеля. Вот только я стал замечать, что после этих встреч папа приходил каким-то нелюдимым, начал замыкаться в себе. Раньше он постоянно возил меня в выходные на футбол, или на рыбалку. А теперь он всё свободное время проводил с Джозефом.
Через несколько месяцев, он пришел с татуировкой — два цветка бессмертника. А ведь он презирал татуировки, считал, тех, кто их делает закомплексованными дурнями.
Малколм залпом допил стакан и налил себе ещё, все мы молчали, ожидая продолжения рассказа.
— Он начал говорить, что теперь наша жизнь изменится, — продолжил свой рассказ старик. – Что теперь мы сможем жить вечно! Только я не верил в эти сказки.
Через месяц пропала Тамара, полицейские сбились с ног, ища её, но так и не обнаружили. А через несколько недель пропала Элизабет, и все эти два раза моего отца не было дома, естественно обвинили, его, но Джозефу удалось сделать для него алиби и моего отца перевели в разряд свидетелей, поскольку он был последним, кто видел этих женщин.
На очередную встречу, я пошел за отцом, решил проследить. То, что я увидел, мне в страшном сне не присниться. Отец вместе с Джозефом пришли на старую конюшню фермера Вильяма, она давно не использовалась, стояла заброшенной.
Я подсмотрел, что там происходило. Особо много не видел, но и этого мне стало достаточно. Я увидел какого-то незнакомца, как я ни старался, но лица не мог вспомнить, да и сейчас не могу, хоть и пытаюсь, — снова глоток виски. – Мой отец и Джозеф стояли поодаль, а этот человек, он вывел Элизабет, женщина была испугана, не понимала, что происходит. А потом, этот мужчина… он взял нож и ударил её в живот, а затем начал проворачивать его. Бедная женщина пыталась кричать, но у неё во рту была тряпка. Но он не останавливался, продолжать резать её, меня тогда едва наизнанку не вывернуло, а потом, я увидел то из-за чего мне, и назначили психологическую экспертизу.
Этот мужчина подозвал отца и мой папаша поднёс руку к измученной женщине, она ещё была жива, хоть и сильно изранена. Но тут из её груди пошло золотое сияние, неизвестный одобрял, подбадривал, говорил, что отец всё делает правильно. А когда женщина умерла, сияние прекратилось.
Потом папа подошёл к Джозефу и положил руку ему на грудь, она осветилась, а Джозеф… Он издал такой облегчённый вздох, словно, наркоману при ломке дали долгожданную дозу. Я не выдержал и убежал.
Отец пришел через пару часов, весь бодрый, даже помолодевший, он потрепал меня, думал, что я сплю. А утром я побежал в участок, но Ваши коллеги, — сказал старик, выразительно посмотрев на меня и Глена, — мне не поверили. Сказали, что я сошел с ума.
— Но они провели рейд? — спросила я осторожно.
— Да, они приехали на ту конюшню, задержали двоих, у обоих тоже были татуировки бессмертника, но того мужчины среди них не было - это точно. А мой отец, он потом обвинил меня, что я лишил нас возможности вкусить вечную жизнь! Знаете, если эта вечная жизнь достаётся таким способом, то я пас. К тому же, я потом выяснил, что Элизабет была беременна, полицейские нашли тест в её доме.
— А что было потом? – спросил отец Себастьян.
— А что потом?! – риторически спросил Малколм снова глотая виски. – Ничего, дело замяли, не хотели, чтобы об этом кто-то знал. Тела Элизабет и Тамары так и не нашли, а моего отца упрятали в психушку. Мать «сгорела» за пару лет, нас с сестрой усыновила тетка.
Я думал, что забуду об этом, как о страшном кошмаре, но по ночам мне всегда снился тот момент, когда моего отца превратили в чудовище, а он только радовался этому.
Но, это был ещё не конец. Месяц назад, мне позвонил Джозеф, просил о встрече, сказал, что у него было много времени подумать над тем, что он сделал, что он сломал жизнь нескольким семьям. Извинялся, умолял простить. Он сказал, что их Хозяин вернулся и ему нужны новые жертвы. Потом он позвонил мне снова, сказал, что пропала женщина, Катрин, кажется. Просил меня о помощи, хотел заявить в полицию, и у него были доказательства, он хотел уничтожить этого гада, который сломал нам всем жизнь.
— Вы не знаете, где были эти доказательства? – спросила я.
— Нет, он не успел мне сказать, мы должны были встретиться, но меня сразил инфаркт, пролежал в больнице полторы недели, а когда вышел, узнал, что Джозеф уже мёртв. Больше я, к сожалению, ничего не знаю.
— Но и на том спасибо Вам, — поблагодарила я.
— Мы учтём ваши показания, — сказал Глен. – Вы нам очень помогли.
Мы уже собрались уходить, как у меня всё-таки оторвалась пуговица и откатилась под стол. Когда я потянулась за ней, у задрался на рукав, оголяя кожу и показывая татуировку.
— Сатанинская шлюха! – заорал старик.
Я не ожидала такой прыти от шестидесяти шестилетнего старика, когда подняла голову, получила сильный удар по лицу, отчего свалилась на пол. Глен тут же подскочил к старику, схватил его, и заломил ему руки за спину, а Себастьян осторожно поднял меня, беря под руки.
Губа горела, а по подбородку стекало что-то влажное, я дотронулась и увидела на своих пальцах кровь. Черт, да этот задохлик мне губу разбил!
— Я Вам поверил! – орал Малколм на священника. – А ты такой же, как Джозеф, продал душу дьяволу! Ничего, когда она исковеркает ваши жизни, вы ещё вспомните мои слова!
— Уведи её! – крикнул Глен.
Себастьян быстро вывел меня из дома, я всё ещё была в шоковом состоянии, пуговица осталась там. Чёрт, да о чём я думаю!
— Ты в порядке? – спросил меня падре, подведя к автомобилю и давая платок. – У тебя кровь.
— Спасибо, — поблагодарила я, беря платок и вытирая кровь. – Нормально и не такие ранения получала.
— Почему он кинулся на тебя?
— Увидел цветы и решил, что я одна из этих ребят, — пояснила я.
— А ты из них? – спросил он, испытующе посмотрев на меня.
— Нет, эти цветы у меня давно, мне сделали тату в десять лет, — отвечала я.
— Твои родители разрешили это?
— Они меня заставили, — сказала я, с горечью в голосе, посмотрев в глаза падре.
— Ты о чём? – не понимал он.
— Падре, пожалуйста, — взмолилась я. – Не спрашивайте меня!
Тут подошел слегка «помятый» Глен.
— Я его успокоил, но он всё ещё мечется! Думаю, лучше уехать отсюда, пока он не заявил о нас!
— Нельзя! – уверенно сказала я.
— Ты о чём? – не понимал напарник.
— Кто бы ни был убийца, он убирает свидетелей, и я больше чем уверена, что следующей жертвой будет Малколм, — хладнокровно пояснила я.
— Лара, ты не можешь быть в этом уверена! – сказал Себастьян.
— Мавр погиб вчера, а это значит, что убийца следит за нами или за мной, и вполне возможно, что он сейчас где-то рядом. Нельзя оставлять Малколма, нужно поставить наблюдение.
— Пусть этим занимается местная полиция! – возразил Глен.
— Глен, ты шутишь? Местные не станут нас даже слушать! Нужно самим остаться здесь.
— Ты предлагаешь остаться, но если за нами, действительно, наблюдают, это очень сложно сделать!
— Может остаться один, — сказала я.
— Нет, Лара, я тебя здесь не оставлю.
— Глен, я знаю, против кого мы играем, и я знаю, что нужно делать! – вдруг выпалила я. – Езжайте, я разберусь с этим.
— Ладно, — сказал Глен. – Садитесь, святой отец, а то к вечерней мессе опоздаем!
Себастьян грустно посмотрел на меня, пожелал мне удачи и сел в машину Глена. Мне же оставалось только занять удобную позицию. Раньше ночи убийца не появиться. Поскольку все убийства происходили в тёмное время суток, то я сильно сомневалась, что убийца станет изменять своим привычкам.