 Фанфик «"Греза"»
Шапка фанфика:
Название: "Греза"
Автор: Clement aka Lina-sama
Фандом: Gankutsuou - The Count of Monte-Cristo
Персонажи/ Пейринг: Монте-Кристо/Альбер
Жанр: Зарисовка
Рейтинг: PG-13
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймеры: Все персонажи принадлежат Gonzo
Размещение: где угодно, с указанием авторства
От автора: Реакцию Альбера на наркотики прошу считать индивидуальной) По анимэ у меня создалось впечатление, что в бонбоньерке лежали не они, а скорее всё же лекарство. Чтобы никого не обидеть, я решила положить туда и того, и того.
Решать, насколько реально происходящее, предоставляю оптимизму читателей.
Текст фанфика:
Ледяные пальцы - после этого рукопожатия кожа, казалось, никогда больше не согреется. Это ощущение, конечно, только иллюзия, но как отличить иллюзорное от реального в том, что окружает этого загадочного человека? Рядом с ним подобные понятия теряют свои суть и смысл.
Граф не солгал, сказав, что холод его тела - следствие болезни. Не солгал, сам того не желая: Ганкуцуо - это болезнь души, болезнь сердца. Альбер хотел исцелить графа, но не смертью.
Ледяные пальцы - Альбер помнит, как его растирали, когда он едва не утонул после дуэли с Максимилианом. На этот раз от каждого чёткого, резкого, чудодейственного прикосновения графа возвращалось тепло - виконт ещё удивился, откуда такое умение у аристократа. Ни одного ненужного жеста, разве вот только: разведя костёр, граф нагнулся посмотреть, как там его подопечный, и, убедившись, что тот в полном сознании, с улыбкой потрепал его по мокрым волосам.
Рука помощи, которую всегда протягивал Альберу граф, его приветливость, долгие разговоры обо всём на свете, тот горький дар - история о моряке, чья невеста стала женой его друга... и это всё ложь, обман, иллюзия? Альбер не верил в это, даже если в это хотел верить сам Монте-Кристо.
Улыбка у графа была удивительно обезоруживающая, его лицо сразу делалось почти что беззащитным.
И разноцветные глаза тоже улыбались - никакая это была не иллюзия.
Ледяные пальцы - а вот о тех их прикосновениях Альбер никогда не мог сказать, привиделось ли ему это или было на самом деле. Та странная и жуткая ночь в Отейлье, совсем непонятные тогда реакции госпожи Данглар, так и не раскрытый старый сундучок, взятый графом в потайной комнате и отданный Альберу... И тогда, когда сундучок оказался у виконта в руках, - что произошло? Была ли в действительности эта череда быстрых прикосновений, на сей раз не возвращающих потерянное тепло, а зажигающих новый жар? Существовал ли тот миг, когда пряди длинных волос графа коснулись щеки глядящего с испугом и обожанием Альбера, когда запах благовоний окутал мальчика, словно плотной тканью? ...а потом Монте-Кристо подался назад, скрыв разноцветные глаза под веками, и с повелительным: "Идите же, Альбер!" вытолкнул растерянного виконта к Вильфору и баронессе.
Это было или нет? Было в реальности или в одном из порождённых непониманием снов?
Сейчас, пять лет спустя, Альбер не решился бы утверждать, что знает всю эмоциональную подоплёку того безумного лета. Чьи черты видел в его лице граф, чья кровь оказалась сильнее - отца или матери? Понимал ли Монте-Кристо - Эдмон Дантес - сам все те причины, что связывают его с Альбером? Понимал ли сам Альбер все те причины, по которым его влекло к Монте-Кристо?
Настолько естественным казалось то, что граф приходил гостем едва ли не в каждый сон. Тёмные грёзы, зловещие - и чувственные, очень чувственные, так что при пробуждении становилось стыдно, но забывать не хотелось ничего, совсем как когда Альбер застал графа с госпожой де Вильфор. Что, кстати, тоже потом ведь снилось, с дорисованными подростковым воображением подробностями, возбуждающими и страшными.
Размышления о том, в скольких мотивах не отдавали себе отчёта участники тех событий, не приводили ни к чему хорошему даже сейчас. Из-за них Альберу порой чудилось, что даже о мотивах Франца - Франца! - он знал далеко не всё. Так что бывший теперь уже виконт иногда даже прямо запрещал себе думать в подобном направлении... но воля отдавала часть власти опиумно-гашишному опьянению, и тогда мысли текли туда, куда хотелось им.
А, да... Альбер сам не помнил, как, но в его распоряжении оказалась бонбоньерка графа, та самая, что была выточена из сказочных размеров изумруда. В какой-то момент мальчик абсолютно бездумно начал пробовать лежащие там пилюли (он даже сам не сказал бы, надеялся ли он таким образом отравиться) и очень быстро наткнулся на то, в чём позже опознал смесь опиума и гашиша.
Как-то так получилось, что в эти пять лет Альбер искал забвения в книгах, а не в наркотическом дурмане. Но покой, даруемый этим средством, был тоже не из тех, что просто оттолкнуть. Впрочем, денег на него Альберу было бы неоткуда взять, поэтому его запасы так и ограничились пилюлями из изумрудной бонбоньерки.
И в те редкие моменты, когда он позволял, странное наследство графа уносило молодого человека далеко от мира, в грёзы, а потом в долгий сон без сновидений, что само по себе было крайне ценно. Да, приходилось на пути к этому переживать вышеуказанную вольность мыслей, но, право же, цена была соизмерима.
Кстати, а пилюля, которую Альбер только что проглотил, была последней. Дальше придётся справляться самому, без посторонней помощи; ну что же, этот факт не настолько печалит, насколько мог бы. Пять лет Альбер спал - теперь пришло время проснуться. Проснуться и жить - ради и вместо отца, Франца, графа. Грёзы, приходившие всё это время, были прекрасны, те, что смешивались с воспоминаниями - особенно; но настала пора с ними попрощаться.
Что это... рыдание? К чему оно, зачем? Плакать не о чем, наркотик того не стоит. Хоть бы только благодаря ему и удавалось в точности восстановить в памяти лица, чьи черты постепенно стирало время.
А теперь, без этих пилюль, всё рано или поздно забудется... Даже прикосновения.
- Вы закончили, Альбер? По-моему, моё снадобье перестаёт на вас действовать: непохоже, чтобы вы засыпали.
В затенённом углу комнаты стоит, небрежно опираясь на стену, человек в переливчатом шёлке одежд. Как и когда он там очутился - неизвестно; Альбер резко втягивает в себя воздух, у него кружится голова.
- Граф, Вы? Как, откуда?
Человек выступает из теней, на смуглом лице с острой бородкой играет приветливая и немного укоризненная улыбка.
- Я говорил Вам: моё имя - Эдмон Дантес. Помните?
Пальцы, скользящие по лицу Альбера, не ледяные, а тёплые. Иллюзия или реальность?
- Я почти забыл, граф.
Тихий мягкий смешок:
- Я Вам напомню.
Молодой человек закрывает глаза и загадывает желание: если это - грёза, то пусть в проглоченной им пилюле, помимо опиума и гашиша, был ещё и яд.
|
