 Фанфик «Осколки. | Контакт.»
Шапка фанфика:
![]()
Название: Осколки
Автор: Emmy
Фандом: Честно говоря - Happy Tree Friends, но поскольку здесь такового нет (а к аниме и манге его точно не отнести), то в Ориджиналы...
Бета/Гамма: Нет.
Персонажи/ Пейринг: Я не указываю имен, поскольку всё и так предельно понятно. Ну, если вы знакомы с каноном. Или хотя бы с фанартами... [human]
Жанр: Ангст, AU, Даркфик, Драма, Эксперимент, Гет, Мистика, Философия, POV, Психология, Романтика, Повседневность, Фантастика
Предупреждение:Нецензурная лексика, Смерть персонажа, OOC, Насилие
Рейтинг: R
Размер: миди
Содержание: Склеиваю осколочки. Маленькие такие осколочки. Чем они были вначале? Чашкой ли? Зеркалом? А может быть, пыльной музыкальной шкатулкой с балериной из слоновой кости, откружившей свой последний танец, как снежинка на ветру?
В каждом осколке отражается своя история...
Статус: В процессе.
Дисклеймеры: Все права принадлежат авторам канона.(с)
Размещение: Черкните пару строк в личку, если оное вам надо.
От автора:Примечания автора: Что это представляет собой?
Осколки совершенно разных образов. Глазами каждого из них предлагается взглянуть... Кем они являются, угадывать вам.
Кто не знает нашумевшие флеш-мульты HTF? Однако же, поскольку я вижу тайный смысл во Всём, то подхожу даже к полнейшему мясному трэшу с совершенно иной точки зрения...
Как вы уже знаете, все персонажи, которых я указываю здесь - люди (хуманизации).
Текст фанфика:
Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она,
Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я. (с)
Я падаю постепенно, словно в замедленной съемке и чувствую, как лица моего ласково касается раскаленный асфальт. Все вокруг тускнеет и размывается. Должно быть, в этом виноваты очки, слетевшие с моего носа при падении. Мне все равно, я уже не в первый раз теряю их. Я только едва заметно вздыхаю, чувствуя, как в сердце все глубже затягивается что-то острое, металлическое, напоминающее обыкновенный ржавый гвоздь, а ребра царапают чьи-то ледяные, острые пальцы, или же, может быть, когти. В этот момент для меня это было не так важно.
«Странная порой бывает штука – жизнь» — почему-то думаю я, чувствуя, как холодная темнота постепенно подбирается к моему ясному сознанию и, доставая кисточку с черной краской, пахнущей химикатами, начинает лихорадочно закрашивать ее, не давая никакой больше возможности сопротивляться успокаивающему забытью.
* * * *
Вот уже несколько ночей подряд я заработал привычку приходить в наш парк, посмотреть на звезды через новый складывающийся телескоп. Нет, не потому что город вдруг охватила лихорадка поиска пришельцев. Вовсе нет. В большей вероятности это невозможно. Поиски внеземных цивилизаций? Нет. Разумеется, нет.
Даже сейчас я не могу назвать причины своих наблюдений. И это даже не являлось очередным моим экспериментом.
Назовем вещи своими именами. Я просто любовался звездами, совершенно бесцельно, балуя свой мозг несколькими минутами отдыха.
Сегодня же видимость была на удивление отличной, и я целый час рассматривал завихрения многочисленных созвездий, невольно пересчитывая их, чтобы убедиться в том, что каждая из них на своем месте.
Вот это – Водолей, а это – Близнецы. А вот эта… Постойте! Либо это Весы, либо…
Я поспешно снял очки и протер их, прежде чем вновь уткнуться в ухмыляющийся глаз телескопа. Скопление звезд было мутным и неизвестным. Мне так и хотелось взять тряпочку и протереть их до блеска. Неужели это – новое созвездие?!
Но прежде чем я сумел как следует рассмотреть его, ночное небо вдруг нахмурилось и покрылось мрачными тучами.
Я вздохнул, сложив телескоп, сунул его под мышку и с недовольной миной поплелся по каменистой дорожке вдоль парка, направляясь, наконец, домой. Даже если приду сюда и завтра, то так или иначе, не сумею найти незнакомое созвездие. Увы, кажется, я проморгал весьма значимое открытие.
Навстречу мне вдруг стремительно пронеслась маленькая фигурка, почти не различимая в ночной темноте, слабо освещаемой только редко горящими фонарями. То, что это была именно девушка, я совершенно не сомневался. Слишком уж хрупкое было телосложение, да слишком уж тонкая была талия.
Странно. В это время в парке редко кого можно было видеть.
Именно поэтому я остановился и обернулся ей вслед.
Должно быть, она тоже отчего-то обернулась, потому что я вдруг отчетливо увидел ее тонкие черты лица, освещаемые ущербным светом луны, да тусклым огнем старого фонаря.
Глаза.
Неземные.
Невозможные.
Они были, словно два выкрашенных черной краской фарфоровых блюдца. В бесконечной рваной яме этих непроглядных глаз была только тьма и пустота ночи без звезд, сочетаемые с необыкновенной, странной красотой белоснежного лица, до кожи которого никогда не касался даже самый легкий румянец.
И вся она была словно соткана из лунной пыли. Движения ее были невесомые, шаги – беззвучные и стремительные, словно случайный порыв ветра. Волосы, черные, как смоль, были уложены в странную укладку, волнами падающую на плечи и украшенные розой, вырезанной из какого-то неизвестного материала, постоянно переливающегося всеми цветами радуги.
И было во всем ее образе что-то слишком знакомое. Но едва только я почти понял, что именно, она отвернулась от меня и вновь летящим шагом последовала прочь. Прохладный ветер приветливо взметнулся ей навстречу, донеся до меня странный, приторный аромат какого-то парфюма.
Внеземные существа? Это совершенно невозможно. Но я в них верю.
С той ночи я стал все чаще и чаще замечать ее в городском парке. Порой, бывало, я видел ее и днем. Все это время я собирался подойти к ней и установить, наконец контакт, задав несколько осторожных вопросов. Но все-таки боялся спугнуть ее. Мало ли какие обычаи приняты в Иной Галактике?
Поздним вечером я вновь возился со своим телескопом, привинчивая к нему все новые и новые прибамбасы, время от времени поглядывая на эту странную незнакомку, что на сей раз сидела неподалеку от меня на деревянной скамейке.
— Привет, – раздался тонкий мелодичный голос совсем рядом. Я тут же обернулся и выронил из рук гайку, заметив, кто именно подошел ко мне.
Контакт был установлен.
* * * *
Я открываю глаза и замечаю тонкую хрупкую руку с зажатым в ней скальпелем, которым, я не раз, бывало, мечтал безцеремонно препарировать если не ее, то хотя бы одного из ее братьев, что одним только взглядом вызывают у меня раздражение. Они не такие, как она. Только она способна манить и отталкивать от себя. Только она способна заставить меня вспомнить о своей главной ценности – наука. Наука, черт возьми! Ради одного только осознания того, что я стою на пороге величайшего открытия, способном перевернуть весь наш мир и разрушить все понятия о человечности в целом, я свершил бы это. Я готов стать мясником и садистом, вгрызаясь остро отточенными лезвиями как можно глубже и дальше, исследуя каждую капельку крови, каждую клеточку кожи, добираясь до самого главного и неизведанного – сердца. Какое у него строение? Какой у него цвет? Есть ли оно вообще, если пульс почти совершенно отсутствует?
Мои руки уже просто чешутся вырвать свой скальпель из ее цепких пальцев. Я пытаюсь сделать хоть какое-то движение, но мое тело словно сковано невидимыми глазу оковами.
А все мысли вдруг затопил транслируемый, казалось бы, прямо в голову, ледяной голос, гулким эхом отлетающий от каменных стен и кусками распадающийся на множество повторяющихся осколков.
«Жалкие, грязные человечишки. Мы жили, и будем жить испокон веков там, где вы даже и не предполагаете. Задолго до того, как ваш вид появился на этой планете. Уже много столетий мы молча терпели вас, оскверняющих и уничтожающих все на своем пути. Вы рушите свой дом, и сами того не ведая, роете себе могилу, загрязняя планету все больше и больше, создавая свои чертовы машины. Пришло время расплаты. Настал, наконец, Час Восхождения. Теперь наша раса возвысится над вами, и теперь вы, словно жалкие насекомые, будете жить под землей. И это – только начало. Начало Новой эры. Эпохи Чистой Крови»
Голос резко оборвался. Прищурившись, я заметил ее, стоящую передо мной. Она произнесла что-то на странном, переливчатом языке, словно щебетание соловья и, делая жест, подтверждающий клятву, кончиком ножа порезала себе палец и приложила его к замысловатому узору, выведенному на стене красой краской.
Ее кровь была серебряного цвета. Это было последнее, что я помнил.
Земля. Мокрая и темная, полная дождевой воды и червей, постепенно покрывала меня. Небольшой лунный просвет над моей головой постепенно занавешивался плотными бархатными шторами темноты. Я не чувствовал больше ничего. Я видел только ночное небо.
Звезды сегодня сияли очень ярко.
|
