Стрелки на часах отмечали без четверти три после полуночи, когда дремлющая пятнадцатилетняя девушка вздрогнула от шума, доносящегося из коридора, и мгновенно поднялась с постели. Ноги её понесли на источник звука, и с приближением к пункту назначения уши юной куноичи всё отчётливее слышали шёпот двоих.
– Отец! Ты вернулся, – девушка предстала перед родителями в пижаме, с заспанными глазами и потрёпанными длинными волосами, которые в светлое время суток были собраны в два хвоста. Она с нежностью обняла высокого мужчину.
– Да, – мягко и устало улыбнулся он. – Прости, но мне нужно отдохнуть, ибо завтра я вновь ухожу на срочное задание, приказ Третьего, – Учиха направился к душевой.
– Но... Но ты ведь только вернулся! – все мечты провести следующий день с отцом разрушились подобно карточному домику.
– Сора, оставь папу в покое. И почему ты не спишь? – суровый взгляд матери наследница Учиха проигнорировала, буравя дверь запертой душевой.
– Я проснулась.
Дабы не стоять как истукан посреди коридора, Сора вернулась в постель, сохранив унылое выражение лица. Ощущая прилив гнева и обиды, она прикрыла ладонью глаза, сожмурив их, и постаралась погрузиться во сны как можно скорее.
Наутро Шисуи вновь покинул семью, предварительно распрощавшись с любимой женой и приняв на себя порцию её переживаний. Мико чудом удавалось сдерживать потоки слёз, так как глубокие переживания истязали её душу не меньше, чем за дочь, что в этот час мирно витала в царстве Морфея, не сумев пробудиться из-за каких-либо внешних шумов. Разумеется, заботливый отец перед уходом не позабыл погладить по головке свою принцессу.
***
Проведя весь день с самой собой, поздним вечером девушка решилась поговорить с матерью, поделиться печалями и невзгодами, уповая на понимание с её стороны. Мико занималась изучением каких-то свитков, когда дочь остановилась в дверях, за спиной.
– Ма-ам… В последнее время я волнуюсь за наши отношения с папой, – она робко сделала несколько шагов вперёд. – Он без конца пропадает, я...
– Я не меньше тебя на взводе, уж поверь. Мне крайне тяжело отпускать его на такие опасные миссии, но я верю в него, – Мико обернулась, зоркий взгляд её скользнул по стоящей посреди комнаты фигуре. – Он уходит, потому что чувствует ответственность перед тобой, ему необходимо кормить тебя и содержать всю нашу семью. Всё это на благо.
– Что может быть важнее взаимоотношений в семье? – оскалилась Учиха. – Ему и пяти минут жалко, чтобы поговорить со мной?
– Ты ведь умная девочка, зачем ты говоришь так об отце и задаёшь столь ужасные вопросы? Станешь постарше, ты поймёшь, что деньги также необходимы, дабы семья жила благополучно и ни в чем не нуждалась. Отец тебя очень любит!
– И потому он постоянно меня игнорирует, – с горечью высказывалась Сора.
– Никто тебя не игнорирует. И вообще он очень ждал твоего рождения, глупышка. Суди по поступкам, учись понимать без слов и родительских нареканий. Иди лучше спать! Тебе, кажется, завтра нужно на миссию? – женщина осознавала насколько бесполезен данный разговор и если его не завершить сейчас, то последствия могут быть не самыми радужными.
– Да, – промямлила девушка с темно-русыми волосами и, подавив слёзы горечи и отчаяния, исчезла с глаз матери, а та лишь глубоко и протяжно вздохнула.
***
– Ну что, Сора, поговорила с отцом? – невысокий парень, сунув руки в карманы тёплых штанов, наблюдал за снежными хлопьями, падающими с тяжёлых небес.
– Если бы, – убийственно покосилась она. – Он так хотел, он переживал, а теперь...
– Феерично сегодня, не правда ли? – отозвался мужчина зрелого возраста, прервав нудную и довольно печальную беседу подростков.
– Ну, неужели, Хару-сенсей? – утомительно произнёс третий член команды, также ровесник ребят, сопроводив свой вопрос сладкой зевотой.
– Нам прямо сейчас нужно отправляться в соседнее селение, дабы лично в руки передать послание Третьего, – взмахнул рукой учитель, тем самым созывая учеников. Троица последовала за ним.
По направлению к цели, за пределами деревни...
– Сенсей, – достаточно сурово обратилась Сора, насторожившись.
– Да, – кивнул тот. – Разойтись!
Ребята бросились врассыпную. Преступники из неизвестных городов ринулись кто за кем, разделившись по парам.
– Отродье Учиха, – кровожадно ухмыльнулся один из парней лет двадцати шести, находясь в позе бойца и вовсе не страшась юную наследницу великого клана.
Куноичи шикнула, сведя брови, взглянула на преступника из-подо лба и выудила из сумки пару маленьких сюрикенов.
– Смотри-ка какая грозная, – рассмеялся второй, стоявший позади неё.
Девушка метнула в оппонента леденящие звёздочки, но он увернулся, очутившись в воздухе над её головой. Второй последовал к ним.
– Глупцы.
Сора, у которой находилось секретное и очень важное письмо, изящно и быстро ускользала от физических атак пары противников, улавливая всякое их движение.
Снег продолжал медленно и плавно оседать на землю, в лесу было безветренно и свежо, а битва за счёт окружающей среды и климатических условий казалась увлекательной.
– Бедолага, обделённая отцовским вниманием. Наивная и бестолковая! Твой отец уже давно променял тебя. Ты никогда не была нужна ему! И всё от того, что он разочарован в тебе. Ведь в его семье нет толкового наследника!
Первый так заговорился, утопая в своей надменной речи, что позабыл о способности девчонки использовать элемент Огня. Молодые шиноби, отскочив в разные стороны, дабы избежать как минимум масштабных ожогов, в паре использовали технику элемента Земли, возвышая высокую стену, однако результат данных действий их абсолютно не удовлетворил.
– Слишком медленно, – она вновь избежала неудачи и забросила в противников по паре кунаев с взрывными печатями, очутившись в считанных метрах от бессовестных преступников.
– Глупая! Лучше пошли с нами и отдай нам то, что ты прячешь. Всё равно ты обуза для родителей, ты не нужна им и никогда не была нужна.
– Заткнитесь, ублюдки!
Гнев и ненависть переполняли её душу, завладев каждой частичкой её юного тела. Нервная система, казалось, в эту же минуту треснет по швам. В её от природы тёмных глазах набирала обороты режущая боль и разносилась к головному мозгу, в котором словно поднялся шторм вселенского масштаба.
Подлетев «на крыльях ненависти» к оппонентам, Сора безвозмездно позволила им стать самыми первыми жертвами Мангекё Шарингана и испытать на собственных шкурах прелести мира иллюзий.
В эту минуту, с опозданием, разобравшись с другими шиноби, на помощь прибыли двое сокомандников и сенсей Хару. Приподняв с земли сидящую на коленях девушку, парни пришли в немыслимое изумление – по щекам её, из самих глаз стекала алая жидкость.
«Гендзюцу? – поразился учитель и отвёл ошалевший взгляд с той самой парочки, переведя его на ученицу».
– Ты... У тебя пробудился и Мангекё?
– Да, – процедила она, прикрывая глаза ладонями от немыслимой боли. – Не думала, что это случится так скоро, ведь сам Шаринган... пробудился всего лишь несколько дней назад. Это нормально? – обеспокоенно посмотрела она на учителя, деактивировав кроваво-красный Шаринган, содержащий довольно интересный узор.
– Не могу дать точный ответ, оценив объективно. Тебе лучше узнать у отца.
– Ему я ещё ничего не говорила, к тому же ему некогда меня слушать, – надуто и по-детски пробурчала куноичи. – Он так ждал, когда я заполучу силу кекке-генкай, а теперь не слушает.
– Он устаёт, так как очень и о-о-очень часто бывает на заданиях. Шисуи бесспорно любит тебя и горд тобою, ведь ты – его нежный цветок, по-прежнему его маленькая Учиха, отражение его самого и Мико. Любовь всей их жизни. И не смей в этом сомневаться! – угрожающе выдал Хару последнюю фразу. Однако он взглянул на юное создание с сочувствием и переживанием, как только заметил слёзы на её румяных от мороза щеках.
Страдания больше не могли задерживаться, потому солёные потоки градом катились и падали наземь.
Парни обняли её в знак вечной поддержки и уважения. И ни один из них не посмел осудить её.
***
Подойдя к заснеженной тропе, ведущей к родному дому, Сора подняла взор ввысь, в тёмное ночное небо, по-прежнему затянутое грузными тучами и скрывающими огоньки ею любимых звёзд. Заметно улыбнувшись, она вытянула язык, дабы лёгкие пушинки, едва коснувшись поверхности её языка, поспешили обратиться в капельки.
На душе по необъяснимой причине было спокойно и хорошо. Наверное, от произошедших ранее событий, когда со слезами и горечью пришло осознание многого; и от свежего зимнего воздуха, который насытил её мозг кислородом. Девушка очень любила нынешнюю пору – зимний сезон, невзирая на то, что была рождена весной.
Учиха не ожидала, что как только пересечёт порог дома, то завидит встречающих её с миссии родителей, обеспокоенных, но очень счастливых. Девушка отметила, как чувство неловкости овладевает ею. Стыдливо опустив глаза в пол, она сумела выдавить лишь тихое: «Отец...».
Множество снежинок таяло на собранных в хвосты волосах, собиравшихся воедино и оседавших на деревянный пол небольшими каплями.
– Вернулась, наконец-то! – выплеснула мать, обняв родное ей создание. От пришедшей веяло холодом. – А время-то уже одиннадцать! Пойду, хоть чайник поставлю, – Мико скрылась из виду, удалившись на кухню.
– Я немного погуляла, освежилась. Я надеюсь, вы не сердитесь за это.
– Нет, милая, – приобняв чадо за плечи, Шисуи повёл её в гостиную. – Ты на меня, наверное, достаточно сильно озлоблена? Я прошу, не надо... Я хочу, чтоб вы с мамой были самые счастливые!
– Пап, только не оправдывайся сейчас, – взирала она на тёмные глаза мужчины. Оба присели на диван.
– Знаешь мне стыдно, правда. И причина очень проста: сегодня утром ты была на миссии. Отчёт, который составил Хару для Сарутоби, я прочёл и был неописуемо поражён. Там было сказано, что миссия выполнена успешно благодаря Мангекё Шарингану Соры.
Повисло неловкое молчание. Она отвела поникший взор в сторону. Шисуи лёгким движением руки прикоснулся к подбородку девочки и осторожно повернул её голову обратно, ожидая снова вглядеться в её тёмные и глубокие, как бездна, глаза. Таким образом он черпал из них, дотрагиваясь до её души, всё самое плохое и отдавал лишь доброе и лучшее.
Владелица Шарингана крепко обняла отца и уткнулась в его крепкое плечо.
– Я ведь очень ждал, я ведь хотел этого. Я искренне желал принять участие в твоих свершениях, а вышло всё не так. В этом моя вина, – раскаивался Шисуи. – Я хотел, чтобы ты научилась многому и верила в свои силы, я знал, что ты добьёшься успеха, а я буду гордиться. И я горд и искренне рад, но в то же время опечален. Прости меня, Сора. Прости, что не был рядом.
– Папочка, мой родной, это ты должен меня простить за то, что была самоучкой и бегала от всех учителей, которых ты мне подсылал. Я глупая… И я зря считала, что тебе нет до меня дела, – юная куноичи вновь избавлялась от слёз, посапывая и всхлипывая носом.
– Я исправлюсь, – он прижал чадо ещё крепче. Она вцепилась тонкими пальцами в ткань его одежды и не отпускала. – Мама ведь тоже по мне очень соскучилась, как и я по вам обеим, хорошие мои. По такому случаю завтра мы обязательно пойдём на прогулку в парк всей семьёй. Я буду полностью в вашем распоряжении. Как ты на это смотришь?
Всё ещё хлюпая носом, Сора тихо произнесла:
– Только положительно. И… Я люблю тебя, отец.
– Я тоже тебя люблю, моя маленькая, я тоже.
Мико, стоявшая в дверях гостиной, протяжно улыбалась, с нежностью и умилением наблюдая со стороны за самыми дорогими ей людьми…
