У госпожи Кусаджиши волосы на солнце отливают несерьезным розовым светом. Только у Кусаджиши-тайчо пряди будто снег – белые-белые, изредка проскользнет серебряная седина. А тут на тебе.
Розовый.
Вообще, Кусаджиши-тайчо странная. И ведет себя, словно ей шесть лет, а не несколько тысяч.
Она точно сумасшедшая – засыпает на собрании Сорока Шести или меланхолично хрустит карамельками. И волосы, собранные в аккуратный узел, как и положено по возрасту и статусу – белые. Без яркого розового.
В кабинете её много павлиньих перьев, засохших фломастеров, на стенах бесчисленное количество фоторамок с фотографиями.
Фо-то-гра-фи-я. Слово-то какое, странное. Как и она сама.
А как Кусаджиши-тайчо любит сладости и лысых людей. Особенно последних. В каждом отряде непременно найдутся такие: Лысый, Полулысый, Лысый чибис, Лысяшка, Лысун…
Носиться между бараками отрядов тоже не стоит. Она может запросто начать играть в догонялки-прятки-чехарду-пятнашки, случайно сломав несколько костей. Будто и не жаловалась на ревматизм и больные суставы на прошлом собрании. И волосы сверкают всеми оттенками розового.
А ты несешься от Кусаджиши-тайчо под смех самых старых капитанов и шинигами из отрядов. Они не могут сдержать улыбок и по привычке лезут в карманы. За сладостями.
Себе же дороже.
На щеках яркий румянец – нет, Кусаджиши-тайчо не пользуется косметикой. Отшучивается, что рано. В глазах плещется радость и детский задор. Постаревший ребенок, право.
Но когда надо запускать фонарики по реке – чтить мертвых - Кусаджиши-тайчо ещё смелее распрямляет плечи, а волосы пронзительно белые, как и хаори с форменной одеждой.
Она идет неторопливо, в руках старческих, с пергаментной кожей и варикозными пальцами сжаты фонарики.
Кусаджиши-тайчо выцветает. Взор любопытных глаз затухает влажным блеском, а лицо прорезают морщинки. Только ладони подталкивают фонарики плыть по течению.
Плачет ли Кусаджиши-тайчо, никто не знает. Просто давит её реяцу, отталкивает назад от себя. Остается только смотреть на идеально выпрямленную спину, на выбеленный жизнью после смерти, какая ирония, силуэт, одинокий и застывший.
Рано постаревший ребенок. Рано отпустивший и не простивший.
Фонарики из рисовой тонкой бумаги с именами неизвестными плывут тихонько так, покачиваясь. Вправо-влево. Дрожащие огоньки исчезают нескоро – до самого утра, река не извилиста, а пряма и холодна.
Никто не рыдает. Тихонько скользнут слезы. И улыбаются все, Кусаджиши-тайчо научила.
На следующий день волосы Кусаджиши-тайчо опять светятся розовым цветом, алеет румянец, и поедаются конфеты в шуршащих обертках.
Пронзительная портретная зарисовка. Старая Ячиру - такой оксюморон, но время неумолимо, потери - необратимы, и, да, - она уже капитан, регулярно впадающий в детство. Фанфик оставляет ощущение светлой печали, сродни ностальгии.
Очень красивый драббл, душевный такой. Ячиру перенесла столько потерь, столько лет прожила, но всё равно смогла остаться ребёнком. Кроме одного единственного дня в году. Образ Кусаджиши показан очень ярко: её любовь к сладостям, лысым людям и играм. Удивительно, что у неё сохранился прежний характер. Хотя, думаю, это маска такая, чтобы не распространять грусть...
Пара тапочек: "отливают несерьезным розовым светом" - может, цветом? Волосы же не светятся, а окрас у них такой... "чтить мертвых - Кусаджиши" - вот тут дефис на тире сменить забыли.
Красиво, пронзительно, атмосферно написанный фанфик. Спасибо, автор, за такую чудесную работу.
Оу. Очень понравилось! Ячиру такая живая, яркая, броская. И я всё время цеплялась своими мыслями за неё, чтобы, ни дай бог, не подумать о тех, кого она потеряла. Но всё равно постоянно соскальзывала и обмирала от страха. Это как бояться повернуться и оглянуться назад. Отличный драббл. Изумительное это - уметь выразить в нескольких предложениях целый космос!
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
Оу. Очень понравилось! 
