 Фанфик «Неисправимый | Главы 1-3»
Шапка фанфика:
Название: Неисправимый (1-3)
Автор: Naina_
Фандом: реборн
Персонажи/ Пейринг: 10051
Жанр: флафф, повседневность, романс
Рейтинг: пг-13
Размер: миди
Статус: в процессе
Дисклеймеры: Амано
Размещение: спросить
От автора: продолжение "Ключа".
Текст фанфика:
Проснулся Шоичи от неприятной боли в затекшей руке и, немного ее размяв, приоткрыл глаза. Что-то было не так.
Надев очки, он приподнялся на локте и осмотрелся.
Эллиотт не появлялся в комнате уже около недели – соседка Амели уехала к себе домой по каким-то ужасным семейным обстоятельствам, и наглый американец занимал ее место. Француженка фыркала, выкидывала его вещи с балкона, говоря, что это ее личное пространство, и она не хочет впускать в него всяких извращенцев, а потом…
В конце концов, Эл не появлялся в комнате уже около недели, и на его место заявился кое-кто не менее наглый. Шоичи даже начал подозревать, что соседка Амели уехала не просто так и вообще весь мир в сговоре с итальянцами.
Джессо заявился к нему пять дней назад с собранной сумкой, положил ее на пол, осмотрелся и сказал, что кровати надо бы сдвинуть. Шоичи тогда искренне не понял, о чем он говорит, сонно потирал глаза и смотрел на часы, думая о чем-то совершенно ненужном.
На занятия он пошел один и, вернувшись, обнаружил, что кровати действительно сдвинуты, а стол завален упаковками от зефира.
Так его жизнь потеряла последние остатки вменяемости и логики.
«Как в какой-то комедии, ей-богу…»
Кровати они раздвинули – Бьякуран долго не поддавался на уговоры, пока Шоичи не пообещал за это как-нибудь приготовить ему завтрак в постель. Джессо тогда легким движением сдвинул кровать к противоположной стене, улыбнулся и сказал, что еще, кроме самого Ирие, он предпочитает видеть на подносе.
Шоичи тогда еще не знал, что спать они все равно будут вместе.
***
Бьякурана в комнате не обнаружилось, что было достаточно странно для шести часов утра; обычно Джессо спал долго и очень чутко, и Шоичи не имел возможности вставать раньше него, боясь разбудить. Да и вообще – как тут встанешь, когда тебя к кровати придавили?
Ирие вспоминал, какое было число – праздников на него не выпадало, внезапных выходных – тоже. И телефонными звонками Джессо вчера не донимали.
Шоичи прошел в ванную, с мыслями, что все это явно не к добру.
***
Когда японец пришел в аудиторию, Бьякуран уже ждал его там. Ирие присел рядом, наблюдая в обычной улыбке друга что-то странное и почти злорадное.
— Что-то случилось? – недоверчиво спросил он, — Ты рано ушел.
— Ма, не переживай, — Джессо придвинулся к Ирие, обнимая за руку, — Дела-дела, ничего особенного.
«Нет, тут точно что-то не так»
— Бьякуран, пусти, — Шоичи попытался выдернуть руку из объятий, — люди же смотрят…
— Ну и пусть смотрят. Когда на нас смотрят, Шо-тян очень мило краснеет. – счастливо улыбаясь.
— Ты неисправим…— вздыхая и открывая конспект.
***
После занятий они пошли в кафе. Шоичи уже неделю отказывался от каждодневных и многоразовых походов туда хотя бы потому, что все его деньги закончились, а у Бьякурана он брать ничего не хотел.
Попытки отказаться пресекались так же, как и мысли о поиске работы. Шоичи думал, что скоро перестанет уважать сам себя от такой безвольности. Джессо улыбался.
— Бьякуран, — задумчиво произнес Ирие, помешивая кофе пластиковой ложкой, — ты определенно что-то задумал. Я хочу тебя предупредить, что не люблю сюрпризы.
— Этот тебе точно понравится.
Шоичи сжал руку в кулак и глубоко вздохнул; Джессо усмехнулся, делая вид, что не заметил.
***
— И… что это?
Ирие поймал на себе удивленный взгляд Эллиотта, старательно упаковывающего вещи в сумку.
— Э? Разве Джесс тебе не говорил? Окей, мы поменялись комнатами, и теперь…
— Что?! – Шоичи подошел к американцу – уже чуть более удивленному – и едва удержался, чтобы не начать трясти его за плечи, — Как? Так же нельзя! У него…вас нет разрешения коменданта… Или кого там оно нужно?.. Неважно, его же нет!
— Шоичи, успокойся, — Ирие сделал шаг назад. Именно сейчас он чувствовал себя глупо, даже стоя рядом с МакКартером – и ему было стыдно, — Джесс говорил, что уладил все. У него все бумажки есть. А ты не переживай, окей? Вы же с ним друзья вроде, он не будет тебя… — Эл задумался, — Эм… Не помню, как это по-английски. В общем, все будет окей!
— Ага, окей, — кивнул Ирие, глядя на смеющегося Бьякурана, прислонившегося к косяку двери.
— Не волнуйся, Эл-кун, — произнес он, улыбаясь, — я не буду обижать Шо-тяна.
— Ну вот, Шоичи, все окей!
Ирие едва удержался от жеста «рука-лицо».
***
— Зачем тебе вообще это было нужно? Ты и так тут жил, без всяких разрешений. Я не понимаю…
— Шо-тян, прекрати заморачиваться по мелочам, — Джессо смял в руках пустую пачку из-под маршмеллоу и поставил свои часы на их общий стол, умиленно улыбаясь, — Смотри, у нас теперь общие часы. И будильник на них не так противно звонит.
— Тебе не нравится мой будильник?
— А тебе он нравился?
— Конечно!
Бьякуран приложил руку к щеке, задумчиво разглядывая стол.
— Жаль, его больше нет. Но если тебе не нравится этот, я могу будить тебя сам…
Ирие сел на кровать, обессилено закрыв глаза. Как ему вообще удалось убедить коменданта – а тем более Эллиотта – заселить его сюда?
— Как? – тихо пробормотал он, — Как ты это сделал?
— Будильник – выбросил, коменданту — дал взятку, — невозмутимо произнес Джессо, раскладывая на подоконнике какие-то книги, — А в моей комнате вторая кровать свободна. Эл-кун так обрадовался, когда узнал, что туда можно водить кого угодно и когда угодно.
«Так вот в чем дело…»
— А тебе-то какая выгода от этого? – заранее зная ответ.
— Теперь у нас общий будильник.
***
— Бьякуран.
— М?
Шоичи нервно мял в руке край майки. Джессо невозмутимо перевел взгляд от журнала на него, сидя на кровати и кушая зефир.
— Ты никогда не задумывался, для чего в комнате две кровати?
Бьякуран не оценил попытки Ирие отстоять личное пространство, вернувшись к чтению.
— Зачем думать о таких мелочах?
Шоичи хрустнул пальцами, развернувшись.
— Ладно, тогда я сплю на этой, — плюхнулся на бывшую кровать американца, победно поправляя очки.
— Ладно, — Джессо пожал плечами, не отворачиваясь от журнала.
«Так просто?..»
***
Когда Шоичи открыл глаза, щурясь от солнечного света, Бьякуран лежал рядом, обняв Ирие правой рукой и грея дыханием шею.
Японец вздохнул и взглянул на часы.
Ладно, это все равно бесполезно.
***
— Бьякуран.
Тот обернулся, невозмутимо глядя на Ирие. Ему так нравилось, когда Шоичи называл его по имени – безо всяких суффиксов. Такое бывало, когда они оставались наедине или же их никто не слушал.
Сейчас же до них абсолютно никому дела не было – профессор решил дать студентам какой-то тест, и демонстративно прохаживался по ступенькам в аудитории. Вверх — вниз.
— Бьякуран, — Шоичи смотрит в его листок, — ты уже сделал?
— Конечно, — он кивает, — неужели хочешь у меня списать?
Шоичи краснеет и показывает свою идеально выполненную работу. Бьякуран улыбается.
— Не разговариваем! – говорит профессор.
Где-то на третьем ряду падает на пол учебник.
***
— Какой ужас! – Эллиотт показательно вздыхает, — Я еще в школе тесты ненавидел. Окей, мы школьники, что ли, чтобы тесты писать?
— И правда, — поддакивают какие-то парни, идущие рядом.
Шоичи вопросительно смотрит на Бьякурана и не может понять, с чего это вдруг МакКартер учится с ними на одном факультете. Бьякуран пожимает плечами.
Компания парней во главе с Эллиоттом движется в сторону кафе, и Шоичи незаметно дергает Джессо за рукав. Тот оборачивается. Шоичи говорит:
— Я туда не пойду.
— Я не думаю, что они будут нам мешать, — Бьякуран неспешно движется вперед, — А если я покормлю Шо-тяна с рук, так они и вовсе уйдут…
— Прекрати!
Шоичи останавливается. Он ждет, пока Бьякуран обернется, увидит твердую уверенность в его решении и не потащит его куда-нибудь еще. Джессо подходит к нему и театрально вздыхает.
— Раз уж ты не хочешь в кафе, — Шоичи показалось, что его глаза как-то странно сверкнули, — то придется пригласить тебя в ресторан.
Бьякуран качает головой, не давая сказать ни слова против, и быстрым шагом направляется к общежитию. Шоичи протестует.
Небо над ними ясное и бледно-голубое. Стандартное начало октября – сухо, прохладно. Лучи яркого солнца отражаются от стекол. Ослепляют.
***
— Бьякуран, пожалуйста.
— Ничего не слышу.
— Бьякуран…
Он поправляет воротник у рубашки Шоичи. Тот краснеет и недовольно сжимает руки в кулаки.
Бьякуран отходит на шаг и с умилением смотрит на Шоичи в идеально отглаженной белой рубашке с галстуком.
— Замечательно.
Ирие встает, ослабляет узел галстука и жалобно смотрит на Бьякурана. Джессо чуть склоняет голову набок.
— Шо-тян, прекрати. Я же сейчас расплачусь от умиления.
— Бьякуран, — Шоичи решительно поправляет очки, — то, что ты надел на меня галстук еще не значит, что я пойду с тобой в ресторан, — он явно не знал, на каком из пунктов ему делать особенное ударение, — поэтому.… Прекрати. Пожалуйста. Правда. Моей благодарности не будет предела. И вообще, — он расстегивает верхнюю пуговицу, — я… спать хочу. Выключи свет.
Стрелка часов лениво пересекает двойку.
Бьякуран застыл, глядя куда-то сквозь Ирие. Он тихо шепчет:
— Ты вот это вот очень зря, Шо-тян. С пуговицей, со светом.… В принципе, если не хочешь в ресторан, мы можем провести время и…
Шоичи впопыхах запахивает рубашку. Он говорит «нет». Бьякуран отворачивается.
— И.… Знаешь что, Шо-тян, — Ирие боязливо-пристыженно смотрит на спину Джессо, не зная, пугаться ему или спокойно выдохнуть, — мы пойдем в самый дорогой ресторан. За мой счет, конечно же. И ты съешь все, что я тебе куплю, — он разворачивается и, лучезарно улыбаясь, смотрит на собеседника, — действительно, что это я, вожу тебя в какие-то дешевые забегаловки. С этого дня мы будем обедать только в ресторане. И ужинать, и завтракать.
Шоичи не знает, с чего бы начать уточнение нюансов: с того, что до ближайшего ресторана полчаса езды на машине, или того, что наглый итальянец опять поворачивает ситуацию в свою сторону. Или, может быть, напомнить ему, что так разбрасываться деньгами – это несколько… неприлично? Наверное, последний пункт более актуален.
— Бьякуран, а может…
Хотя, кому он собирается говорить о приличиях.
Шоичи застегивает пуговицу.
— Тебя ведь уже не переубедить, да? – он вздыхает, глядя на Бьякурана почти без надежды в глазах.
Джессо подходит к нему, берет за руки и шепчет:
— Абсолютно верно.
Шоичи краснеет.
***
Такси, подъехавшее к калитке – это машина, марки которой Шоичи не знал, но был уверен, что она очень и очень дорогая. Бьякуран пожимает плечами и невинно списывает все на стечение обстоятельств.
— Я звонил в первую попавшуюся фирму, — оправдывается он.
В салоне пахнет этим специфическим запахом, присущим только недавно купленным машинам. Шоичи чувствует себя непривычно и неуютно – он, в своих подранных кедах и старой, слишком яркой куртке, — совсем не вписывается в окружающую обстановку.
Бьякуран, как обычно, неотразим. Он обеспокоенно смотрит на Шоичи.
— Что-то случилось?
— Нет. Все хорошо.
Они едут в тишине минут двадцать; Шоичи смотрит на мелькающие за тонированным стеклом окна дома и улицы, Бьякуран увлечен пришедшим к нему сообщением, а водитель изредка поглядывает на них в зеркало заднего вида.
Машина останавливается перед огромным двухэтажным зданием с массивными колоннами; Шоичи, выйдя на тротуар, долго рассматривает их. Внутри все также торжественно и помпезно: высокие потолки, огромные хрустальные люстры, белоснежные стены и небольшой оркестр в углу. Мужчина в черном фраке и с непробиваемым выражением лица берет у них верхнюю одежду, с недоверием поглядывая на яркую куртку и старые кеды.
Шоичи ослеплен роскошью этого места.
Бьякуран берет его за руку и ведет куда-то вглубь зала. Они садятся за небольшой столик на двоих, открывают меню. Шоичи смотрит на цены и жалобно просит:
— Только не самое дорогое, пожалуйста…
Бьякуран смеется.
— Все для тебя, солнце.
***
Помещение, в котором они ужинают – небольшая комнатка с маленьким столиком на две персоны и шикарной хрустальной люстрой под потолком. Слышится живая музыка из основного зала с белыми стенами – правда, немного приглушенно, — и Шоичи чувствует себя просто грязным пятном на фоне всей этой белоснежной роскоши. Даже Бьякуран: и тот выглядит просто потрясающе – Ирие даже становится стыдно за самого себя; он мрачнеет и смотрит на блестящие серебряные приборы. Джессо замечает изменения в настроении друга и откладывает меню на край стола.
— Шо-тян.
Шоичи поднимает голову и лицезрит жизнерадостную улыбку на лице Бьякурана. Он выжимает из себя ответную – ну совершенно измученную – улыбку и отводит взгляд.
Джессо явно обеспокоен.
— Тебе здесь не нравится? Если хочешь, мы уйдем.
— Нет, все хорошо, — Шоичи пытается виновато улыбнуться, но выходит лишь изобразить измученное выражение лица, — Просто… Я никогда не был в таких местах и… — он вздыхает, прикрывая глаза, — наверное, это совсем не мое.
Бьякуран смотрит на него – долго, пристально – и Шоичи не может разгадать, что этот взгляд обозначает. Европейцы, они такие странные, Ирие никогда их не понять.
— Хорошо, — говорит Бьякуран, — тогда Шо-тян не против, если я сам закажу ему что-нибудь?
— Ну.… Нет.
Джессо улыбается и открывает меню.
Официант появляется буквально из воздуха – Шоичи совершенно не слышал его шагов; он неосознанно пугается, вздрагивая. Официанту все равно – он устало смотрит на Бьякурана, доставая блокнот и щелкая шариковой ручкой с выдвижным стержнем.
— Вы уже определились с заказом?
Джессо и кивает и перечисляет блюда из меню. Все, что Шоичи понял из его монолога – «и счет сразу же, пожалуйста».
Официант удаляется, косо поглядывая на Ирие. Шоичи молчит и сгорает от стыда.
— Готовить будут, наверное, долго, — говорит Бьякуран, — ты не очень голоден?
Шоичи качает головой, вдруг замечая какую-то картину-абстракцию на противоположной стене. Джессо прослеживает его взгляд и недовольно хмурится.
Они молчат.
Минут через двадцать тот же официант приносит несколько подносов с чем-то неведомым; Шоичи чувствует запах и жадно вдыхает, пытаясь сравнить его хоть с чем-нибудь, что он пробовал до этого. Бьякуран оплачивает счет и просит официанта больше в поле его зрения не появляться.
— Бери, Шо-тян, — Джессо подвигает к нему блюдо с чем-то безумно вкусным, — это ризотто с розовым вином и грецкими орехами. Вкусно, попробуй.
Шоичи смущенно указывает пальцем на все остальное.
— А… это все как называется?
Бьякуран смеется.
— Это – пиккатини из телятины. А вот это – паста с грибами. Вон в той миске – салат из артишоков и рукколы, — он замечает растерянный взгляд японца, — Что такое, Шо-тян? Тебе не нравится итальянская кухня?
— Бьякуран, — Шоичи с ужасом смотрит на бутылку вина, — сколько все это стоит?
— Ну же, Шо-тян, я ведь тебя угощаю, — Джессо подвигает еще одно блюдо к Ирие, — вот, поешь ризотто. И вообще, скоро фокачча остынет.
— Ммм… Приятного аппетита.
Бьякуран аккуратно перекладывает на тарелку Шоичи всего понемногу, внимательно наблюдает за ним, привычным жестом разрезая мясо.
— Вино я пить не буду, — предупреждает Шоичи, недоверчиво поглядывая на салат.
— Конечно, — говорит Бьякуран, — мы его с собой заберем. Мало ли, как на Шо-тяна алкоголь действует.
Шоичи кладет в рот кусок пиккатини.
— Но я все равно не буду его пить, — уточняет он.
***
Поели они быстро – Шоичи даже с радостью отметил, что Бьякуран был на удивлением тихим. Все же, что-то тревожило его – наверное, виной тому была недобрая улыбка, игравшая на губах Джессо.
Они ехали на такси, опять же, молча. Бьякуран держал в руках бутылку красного вина и руку Шоичи.
Ирие клонило в сон – наверное, ужин был слишком сытным и вкусным, машина ехала достаточно плавно, а рука Бьякурана была очень теплой. За стеклом блестели фонари, наступала ночь и восходила луна. Он не знал, сколько сейчас времени. Да и мало его это интересовало.
***
На улице было достаточно прохладно – Шоичи сразу же скрестил руки на груди, пытаясь согреться. Бьякуран повязал свой шарф Шоичи на шею.
— Пойдем скорее домой, — говорит Джессо, притягивая его к себе и направляясь в сторону корпуса. Темное стекло бутылки опасно поблескивает.
Шоичи не может понять, шутит Бьякуран или у него просто вырвалось, но…
— Почему «домой»? Тебе нравится наша общажная комната? – со сдавленным смешком спрашивает Ирие. Бьякуран останавливается и шепчет ему на ухо:
— Главное, что она наша.
Шоичи краснеет, глядя на его улыбку – причем, наверное, действительно счастливую, — и понимает, что Джессо не это имел ввиду.
«Мой дом там, где ты».
|
