 Фанфик «Подсолнухи | Часть 3.»
Шапка фанфика:
Название: Подсолнухи
Автор: -AMADARE-
Фандом: Gankutsuou
Персонажи/ Пейринг: Эдмон/Альбер
Жанр: Слэш (яой), Романтика, Юмор, Флафф, Драма, POV, Hurt/comfort
Рейтинг: PG-13
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймеры: Персонажи не мои
Размещение: с указанием авторства
Текст фанфика:
Часть 3.
…Обложившись бумагами, я работал за своим письменным столом.
- Прекрати, Эдмон… - попросил я.
- Ага…
Это было уже его десятое «ага» за вечер. Не знаю, чем ему так досадила влетевшая в окно муха, но Эдмон упорно не желал оставлять ее в живых, чем очень мешал мне.
- Эдмон, я ведь просил… - выдохнул я, стараясь хоть в какой-то степени понять смысл в сотый раз прочитанного абзаца, когда очередная вещь с моей полки полетела на пол.
- В последний раз! – клятвенно заверил он меня, забираясь на стул и цепляясь за книжную полку. Я смотрел на него с опасением:
- Эдмон…
Очередная пара книг полетела на пол, когда он безуспешно попытался дотянуться скомканной газетой до объекта своей «охоты». Оглядев комнату, я ужаснулся – Эдмон успел устроить в ней обширный бардак. Сдерживая раздражение, я оставил работу и собрал с пола книги. Увидев мое занятие, Эдмон кинулся помогать мне. Закончив, я вернулся к столу, отыскивая отложенную бумагу, но стоило мне взяться за работу, как звон разлетевшихся за моей спиной стекол заставил меня взорваться.
- Эдмон!!
Оглянувшись, я увидел на полу мою фотографию с Францем и Эжени. Осколки рамки разлетелись по голому полу, в саму фотографию вонзился крупный кусок стекла. Эдмон с виноватым лицом опустился на колени и стал бережно вытягивать выцветшую фотографию из-под осколков. Но я не выдержал. Подлетев к нему, я грубо оттолкнул его в сторону, вырывая фотографию из его рук:
- Уйди!!
Он бросил на меня жалостливый взгляд:
- Я…
- Уйди, и чтобы я тебя не видел!!
Я знал, я понимал, что не должен кричать на него… Но не мог ничего с собой поделать. Его умоляющий взгляд только разозлил меня еще сильнее. Наверное, мое лицо было так обезображено гневом, что Эдмон повиновался и вышел, низко опустив голову. Я выдохнул. Злость и отчаяние распирали меня – этот человек сломал мою жизнь, он отобрал у меня все, и теперь я, возможно, буду до конца своих дней нянчиться с ним, как с ребенком… Я закрыл руками лицо – как я могу так думать? Я сам забрал его к себе, сам решил заботиться о нем, а теперь обвиняю его…
В комнате сразу стало пусто и тихо. Мне стало не по себе без него… Эдмон всегда возился рядом со мной, когда я занимался работой. Обычно он вел себя тихо, перекладывая свой обожаемый гербарий или изредка задавая забавные вопросы. А сегодня, при его первой детской выходке я не смог сдержать себя! Мне не хотелось оправдываться тем, что Эдмон мешал мне работать. Тем не менее, я вернулся к столу и заставил себя продолжить работу. Я сидел до поздней ночи, но так и не услышал ни единого звука, ни единого шороха. Моя голова гудела, словно улей, когда я спустился на кухню.
Свернувшись, Эдмон спал на маленькой софе. Я долго смотрел на его сон, прежде чем осмелиться сесть с ним рядом и осторожно прикоснуться к его волосам. Его любимая шейная косынка смялась, и из-под подбородка выглядывали только ее концы. Я осторожно снял ее, и аккуратно сложив, оставил с ним рядом. Укрыв его и коснувшись губами его лба, я вышел на крыльцо.
В груди продолжало болеть. Я понимал, что отвратителен сам себе. В последнее время мне казалось, что я поступил слишком необдуманно, забрав Эдмона к себе. Я поступил так, словно он был премилым щенком, которого я решил приютить, совершенно не подумав о последствиях… Но самое невыносимое было в том, что я страстно желал его. Я злился за свое желание на себя, я злился за свое желание на него… Понимал, что не должен, и злился еще сильнее…
С тех пор, как я отвел Эдмона в его родной дом, прошло уже больше недели, но он продолжал просыпаться каждую ночь. Ему продолжала сниться тюрьма, в которой он был похоронен заживо. Мне стыдно признаться даже самому себе в том, что я устал от его истерик, и теперь каждый вечер подмешиваю ему снотворное. Только так я способен не просыпать на работу, и не терпеть его удушающие объятия по ночам, от которых меня бросает в жар. Я противен сам себе…
***
На следующий день я застал Эдмона спящим, в той же позе, в которой оставил на кануне вечером. Я не хотел будить его. Оставив на столе завтрак, я положил рядом с ним его любимую грушу – я хотел, чтобы он хоть немного простил меня, когда проснется. Погруженный в эти мысли, я абсолютно забыл о документах, с которыми возился накануне ночью. Я не вспомнил о них и когда добрался до офиса – голова продолжала гудеть, а суета и галдеж в приемной снова не давали мне сосредоточиться. Вдруг дверь в кабинет с грохотом отворилась – это был Люсьен. Он махнул мне рукой. В ответ я заскрежетал зубами – мой товарищ прекрасно знал, что я ненавидел, когда он врывался ко мне в кабинет и усаживался, закинув ноги на стол.
- Ну и ночка сегодня выдалась… - протянул он, будто бы невзначай начиная разговор о своих очередных ночных похождениях. В его руке задымилась сигара, тошнотворный запах которых я никогда не переносил. Молча встав, я распахнул окно и спихнул ноги Люсьена со своего стола.
- Ой, какие мы злые… - наигранно протянул он, закидывая ногу на ногу:
- Ну и что у нас стряслось? Опять получил выговор?
- Не выспался. Бессонница замучила.
- Мм… - протянул он, лениво выпуская дым изо рта: - И как же зовут эту «бессонницу»? Не Беппо случайно?
- Бессонницу зовут бессонница, Люсьен. Знаешь, иногда людям приходится работать по ночам… - я подошел к нему и вытянул сигару из его пальцев: - Я сто раз просил тебя не курить здесь.
- Какие мы нежные… - хмыкнул он. Но его тон быстро сменился:
- Так все-таки, может расскажешь, чего такой злой? От чего вдруг твоя бессонница? – последнее слово он снова протянул с лукавой улыбкой.
Я внимательно посмотрел на него. Конечно же, Люсьен не тот человек, которому можно было бы доверять секреты, но вопреки своему характеру он не раз приходил мне на помощь. Я вздохнул.
Мой рассказ занял не больше получаса. Не вдаваясь в подробности, я поведал ему о том, что некогда известный аристократ, граф Монте-Кристо, уничтоживший своими интригами всю верхушку парижского бомонда, не погиб пять лет назад, а остался жить с сознанием маленького ребенка. И что теперь этот человек стал моей заботой и головной болью. По мере того, как я говорил, глаза Люсьена становились все больше и больше – он даже смахнул с них свою густую рыжую челку. После того, как я замолчал, он тоже не мог произнести ни слова несколько долгих минут. Наконец он мотнул головой и откинулся на спинку кресла:
- Альбер… Ты спятил?
Его вопрос заставил меня покраснеть:
- Что ты имеешь ввиду?
- Ровно то, что сказал. Ты спятил. Этот человек уничтожил твою жизнь, прикончил Франца, пытался прикончить тебя и твоего отца. И ты хочешь сказать, что сейчас он живет вместе с тобой?
- Ты ничего не знаешь – я постарался сдержать раздражение: - И он ничего не помнит! Говорю тебе, его разум чист, как у ребенка!
- Альбер, я думал, что ты хоть немного повзрослел! Ты никогда не задумывался, что это может быть его очередной уловкой?
- Да это ты спятил! – не выдержал я.
- Может и так, но из нас двоих я точно мыслю адекватнее. На твоем месте я бы давно определил его, куда следует, и вместо того, чтобы терпеть его, завел себе девушку…
- Заткнись! Так и знал, что не стоило тебе рассказывать…
Он усмехнулся. Некоторое время мы молчали. Я отвернулся от него и слышал, как он закурил новую сигару:
- Можешь злиться сколько угодно, но по-моему очевидно, что тебе не сладко от такого сожительства. Станешь отрицать?
Я молчал. Он продолжал:
- По тебе не скажешь, что все прекрасно…
- Дело не в этом… - тихо произнес я.
- А в чем тогда?
- Я… Дело в том, что я… Что мне все труднее… сдерживать…
Я не успел договорить. Дверь в кабинет снова с грохотом отворилась, и в проеме нарисовался Бошан:
- А, ты здесь… - кивнул он Люсьену: - Альбер, шеф тебя ищет. И судя по всему, не для того, чтобы похвалить…
Я направился к двери:
- Иду.
***
Бросив на стол отчет, предоставленный мной в прошлом месяце, мой патрон ткнул в него пальцем:
- Альбер, что это, по-твоему?
- Что-то не так?
В ответ он снова взял бумаги в руки и потряс ими над столом. Из страниц градом посыпались сухие листья, лепестки подсолнухов и ароматно пахнущие ромашки… Я покраснел до ушей.
- Может, объяснишь, что это?
- Я… Простите, это… недоразумение…
Шеф не стал выслушивать мой лепет. Бросив отчет на стол, он потребовал:
- Переделаешь в кратчайшие сроки – здесь почти все страницы испорчены.
- Да, конечно…
- И где работа за этот месяц?
- Я уже почти закончил!
- Я жду.
Вернувшись в кабинет, я перерыл свой портфель, но так и не обнаружил в нем забытого дома отчета.
- Черт… - процедил я сквозь зубы: - Ничего не поделаешь, я должен сдать его сегодня…
***
Приехав в Марсель, я притормозил у калитки. Эдмон с улыбкой кинулся открывать мне:
- Ты уже домой? – радостно спросил он: - А я тебе помог! Я заклеил твою фотографию! И я убрался, я сделал порядок!
- Угу…
Мой бедный Эдмон, он, наверное, ждал, что я похвалю его, но погруженный в свои мысли, я прошел мимо, даже не удостоив его взглядом. Но, не смотря на это, он последовал за мной со своей простодушной улыбкой.
Я долго рылся в своем столе, все больше и больше не понимая, где мог оставить отчет. Я помнил, что оставлял его на столе. Внезапно мое внимание привлек особенный порядок, которого я никогда тщательно не придерживался – ручки были расставлены в подставку, прочие письменные принадлежности были аккуратно разложены по местам. Я обернулся. Эдмон вопросительно посмотрел на меня.
- Эдмон, ты что-нибудь здесь трогал?
- Да. Я убрался!
- Убрался? Что именно ты трогал? Здесь были документы, понимаешь? Я оставлял их здесь вчера… Ты не видел?
- Нет, я только убрался! Тут был только мусор, и… - тут его глаза как-то испуганно сверкнули: - Только мусор, и все.
Догадываясь, в чем причина моей пропажи, я грубо схватил его за плечи:
- Эдмон, если ты…
- Тут был только мусор! Только старые бумажки… они были раскиданы, и я…
- Я ведь говорил тебе ничего никогда здесь не трогать! Куда ты их дел?!
- Я… их убрал…
Я кинулся к мусорной корзине. Все в пустую – документы были смяты в толстый комок.
- Эдмон… - зарычал я: - Для чего ты это сделал?!
- Я только хотел помочь… - он попятился.
Я закрыл глаза и попытался взять себя в руки. Теперь мне предстояло вернуться в офис и объяснить все шефу. Как это сделать без выговора, я не представлял.
- Я вернусь, и мы поговорим – сердито бросил я Эдмону и быстро вышел из дома. Он смотрел мне вслед, но я не обратил на это внимания. И только проехав полпути до Парижа, я снова почувствовал, каким бессердечным эгоистом себя ощущаю. Глаза защипало – я ясно вспомнил пронзительный взгляд моего Эдмона, которым он проводил меня. Плюнув на все, я решил развернуть мотоцикл и вернуться к нему. Просто обнять его и забыть обо всем на свете. Но я не успел. Резко рванув в сторону, я за доли секунды сумел понять, что мотоцикл уже не подчиняется управлению. Краем глаза я заметил автомобиль, летящий на меня с бешеной скоростью… Это было последнее, что я видел в тот день.
***
Я очнулся ночью, в городской больнице Парижа. Беппо сидел рядом со мной.
- Альбер… Слава богу…! - прошептал он.
Еще несколько долгих минут моя голова отказывалась вспоминать причину, по которой я оказался здесь. Наконец я с трудом оторвал голову от подушки и оглядел себя – мое тело было словно каменное.
- У тебя перелом ребер и правой ноги, Альбер. Но врачи сказали, что все могло быть намного хуже…
Я откинулся на подушку:
- Беппо… где Эдмон? Он, наверное, ждет меня… Ты не мог бы…
- Конечно, я обо всем расскажу ему… Мне привести его завтра?
- Да, пожалуйста…
Следующим утром я проснулся в окружении Беппо и Эдмона. Я улыбнулся, переводя взгляд на графа, но его глаза мгновенно наполнились слезами:
- Альбер! – всхлипнул он: - Ты не умрешь?
Я растроганно улыбнулся, и взял его за руку:
- Ну что ты, конечно нет, ни за что! Все в порядке. Не переживай… – я дотянулся пальцами до его щеки. Она была горячая, словно у младенца, и я с нежностью вытер уголок его глаза: - Прости меня, Эдмон. Не плачь, со мной все хорошо. Я не должен был кричать на тебя, ведь ты хотел как лучше…
Он вздохнул, и через секунду после моих слов его лицо озарила улыбка:
- Значит, ты больше не злишься? А я тебе что-то принес! – добавил он, и ничего больше не говоря, выбежал из палаты.
Беппо улыбнулся:
- Он отказывался идти к тебе без цветов. Когда я рассказала ему о том, что с тобой случилось, он тут же решил, что «тоже ляжет в больницу и будет тебя лечить». Я с трудом отговорила этого упрямца!
Когда Эдмон вернулся в палату, я не сумел сдержать тихого смеха – уж слишком наивно смотрелись три желтых подсолнуха в его руках, а румянец на щеках и робкая улыбка мило дополняли такую непривычную картину.
- Они вчера расцвели, Альбер! Такие большие! – сказал Эдмон, опуская цветы в маленькую вазу.
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул – палата почти мгновенно наполнилась теплым, душистым запахом солнца.
Я взглянул на Эдмона… Бог мой, каким же я был дураком! Из-за собственной похоти и каких-то никчемных бумажек позволил себе даже не заметить, как распустились его любимые цветы, в которые он вложил столько любви и заботы, и теперь со всей своей детской душой дарил мне плод своих стараний…
Поставив цветы, Эдмон сел на край моей кровати. Я снова потянулся к его загорелому лицу. Он поймал мою руку и прижался к щекой к моей ладони:
- Я больше не буду ничего трогать на твоем столе, честное слово… Я…
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент над моим ухом прозвенел весьма недовольный голос Беппо:
- Я вам не мешаю?..
***
Я пролежал в больнице немногим меньше месяца. Эжени и Беппо почти каждый день навещали меня. В день перед выпиской дверь в мою палату отворилась в обычный вечерний час:
- Привет! А где Эдмон? – спросил я Беппо, когда он осторожно прикрыл за собой дверь.
- Эдмон сегодня он остался дома… - медленно протянул он: - Не волнуйся, я была у него, и пообещала, что когда тебя выпишут, я привезу тебя домой…
Странно, но при этих словах мне показалось, что голос Беппо как-то неприязненно дрогнул. Однако когда он обернулся ко мне со своей привычной задорной улыбкой, я не смог не улыбнуться в ответ:
- Спасибо. Знаешь, Беппо, если бы не ты, я бы не справился. Ты всегда рядом, и помогаешь мне с Эдмоном… Честно говоря, я еще ни разу не был так счастлив с того дня, когда уехал из Франции.
- Правда…? – спросил он, присаживаясь рядом со мной. При этом мне вдруг снова показалось, что его голос дрожит.
- Беппо? Все хорошо? – спросил я, беря его руку, и чувствуя, как дрожат его пальцы: - Ты в порядке?
- Ох, да, Альбер, не переживай… Просто завтра у меня важный показ, и я немного нервничаю…
Я улыбнулся:
- Брось, ты ведь профессионал! Все будет хорошо!..
***
Проснувшись утром следующего дня, я поспешил собрать свои вещи – было уже 9 утра, и Беппо обещал заехать за мной именно в этот час. Но когда я вышел из больницы, то не смог обнаружить ни Беппо, ни его привычного красного кабриолета.
Решив подождать, я неспешно прогуливался вдоль больничных ворот, зябко кутаясь в свой плащ – осень ощутимо давала знать о своем приближении, - однако по прошествии получаса неприятное беспокойство стало овладевать мной. Телефон Беппо не отвечал, выдавая мне лишь долгие нудные гудки.
- Странно… Эдмон, наверное, уже заждался меня – пробормотал я…
***
Я успел задремать, пока электричка, мерно постукивая колесами, доставила меня из Парижа в Марсель. По словам Беппо, после аварии мой мотоцикл пришел в полную непригодность, и починить его не представлялось возможным.
Шагая от станции к дому, я не мог не купить так любимые Эдмоном груши, и уже предвкушал, с каким восторгом он бросится мне на шею, когда я вернусь. Войдя во двор, я широкими шагами направился к крыльцу. Пристально всматриваясь в занавешенные оконца, я ждал, что в них вот-вот мелькнет тень Эдмона, и он выскочит ко мне навстречу со своей неизменной улыбкой, избавив меня от странного, смутного беспокойства, которое почему-то начинало закрадываться в мое сердце. Но ничего не происходило. Никто не отозвался на мои ожидания, заставив меня почти бегом преодолеть ведущую к дому тропинку и нетерпеливо вставить ключ в замочную скважину.
- Эдмон! Эдмон, я вернулся! Я принес тебе твои любимые груши!
Бросив вещи, я быстро прошелся по комнатам:
- Эдмон! – продолжал звать я, чувствуя, как в сердце все глубже закрадывается какое-то необъяснимое чувство беспокойства. Поднявшись в спальню, я с надеждой бросил взор на диван, надеясь застать Эдмона крепко спящим. Но и тут меня ждало разочарование – комната была пуста и безмолвна.
- Эдмон… - выдохнул я, опускаясь на стул. Внезапно мне показалось, что какой-то шорох раздался внизу, и я с надеждой бросился к лестнице:
- Эдмон?
Но тишина продолжала оставаться вездесущей и безжалостной. Вернувшись, я сел за свой стол и вновь попытался дозвониться до Беппо. Ответом послужили лишь короткие гудки отключенного телефона.
Несколько минут я сидел молча, упорно продолжая набирать номер Беппо и выслушивать одни лишь гудки, гадая, куда мог запропаститься мой «ребенок». Внезапно меня посетила мысль, что Эдмон мог просто спрятаться и устроить мне сюрприз. Усмехнувшись, я еще раз медленно прошелся по комнатам, каждую секунду ожидая, что Эдмон выскочит из своего укрытия. Но ничего по-прежнему не происходило, и такие прятки снова заставили меня нахмуриться. Выйдя на террасу, я окинул взглядом любимый сад Эдмона. В голове начинали вертеться беспокойные мысли, и я болезненно закусил губу.
Внезапный телефонный звонок заставил меня подпрыгнуть на месте. Выхватив телефон из кармана, я услышал голос Эжени:
- Добрый день, Альбер! Ты уже дома?
- Привет… - выдохнул я: - Да, я уже вернулся, вот только нигде не могу найти Эдмона…
- Что значит «не можешь найти»?
- Его нигде нет. Странно… Я пытался дозвониться Беппо, но ее телефон не отвечает… - сказав эти слова, я вдруг вспомнил, как беспокойно Беппо вел себя накануне. Прошедшим вечером я не раз замечал, как дрожал его голос, а взгляд то и дело ускользал в сторону: - Ты не знаешь, где она может быть?
- Кажется, она говорила мне о показе, который должен состояться сегодня… - задумчиво протянула Эжени: - Да, верно, она приглашала меня на него…
- Вчера она тоже говорила мне о показе, и сказала, что очень волнуется. Сегодня утром она обещала встретить меня из больницы, но я так никого и не дождался. Я подумал, что Беппо занята, и поехал домой сам, а когда вернулся, нигде не смог найти Эдмона. Вчера, перед тем, как приехать в больницу, Беппо была у меня дома. Я всего лишь хотел спросить - возможно, Беппо знает, куда мог пропасть Эдмон…
- Хм… - несколько секунд Эжени молчала, после чего предложила: - Если хочешь, мы можем поехать на показ вместе. Возьми мой билет – Беппо еще неделю назад вручила его мне. Вообще-то я не собиралась им пользоваться, но теперь он наверняка пригодится тебе…
- Хорошо, я скоро приеду к тебе – не раздумывая, согласился я.
***
…Спустя два часа я снова оказался в Париже.
- Вот – Эжени протянула мне билет: - Беппо вручила мне этот пропуск – по нему можно будет пройти не только в зал, но и в за кулисы – Эжени улыбнулась: - Беппо настаивала, чтобы я непременно пришла примерить новую коллекцию шляп…
- Спасибо – буркнул я, пряча билет в карман плаща: - Ты пойдешь со мной?
Эжени кивнула, и спустя полчаса мы добрались до высокого здания, вокруг которого уже собралось немалое количество знати и дорогих автомобилей вперемешку с экипажами, запряженными породистыми скакунами. Я невольно поежился – прошел не один день с тех пор, как я последний раз бывал в высшем обществе Парижа, и теперь мой простой свитер и плащ наверняка выделялись на фоне всего этого великолепия нарядов, перьев и бриллиантов собравшейся поглазеть на новые творения моды знати.
Путь до костюмерной, в которой наверняка желала бы оказаться большая часть прибывших на дефиле дам, показался мне нескончаемым. Добравшись до скрытых от посторонних глаз будуаров, я принялся протискиваться между размалеванными полуодетыми моделями, чувствуя, как от обилия запахов духов и прочей косметики у меня грозит разыграться аллергия. Долгие минуты блужданий в поисках будуара под нужным мне номером привели к тому, что я не сдержал громкого чихания, после которого, к счастью, заметил в нескольких шагах от себя знакомый силуэт и каштановые волосы Беппо.
- Беппо! – позвал я, упорнее протискиваясь между девушками, отпускавшими мне в след смех и шутки: - Беппо…!
Но в следующую минуту поведение Беппо заставило меня растеряться – услышав мой голос, он обернулся, и я тот час заметил неподдельный испуг в его глазах.
- Альбер…? – прошептал он, после чего вдруг принялся удирать от меня, скрываясь за расписными ширмами.
- Беппо…? Эй!
На какое-то время я шокировано замер, но придя в себя, с не меньшей прытью помчался за ним. Ничего не понимая, я продолжал бежать за мелькающим где-то впереди меня миниатюрным силуэтом, задыхаясь от духоты в своем теплом свитере: - Беппо… Стой, это же я!
Гоняясь за ним, я решительно ничего не понимал. Вдобавок к шуткам и смеху в мой адрес полетели и шиканья недовольных девиц – в результате погони я свалил не одну ширму, скрывавшую полуголых моделей, и задел не один уставленный духами и косметикой стол:
- Беппо!! – зарычал я, когда перед моим носом захлопнулась дверь в дамскую комнату – Беппо юркнул туда за секунду до того, как я почти уцепился за его плечо.
Стиснув зубы и прикрыв ладонью глаза, я навалился на дверь. На мое удивление, она легко поддалась. Протиснувшись внутрь, я обнаружил, что, к моему счастью, она совершенно пуста. Я стоял, лихорадочно отыскивая глазами Беппо среди увитых дешевой позолотой зеркал и умывальников. Внезапно за моей спиной раздался какой-то шорох. Обернувшись, я увидел Беппо, который уже почти выскочил обратно за дверь.
- Стой! – взревел я, успевая схватить его за руку и затаскивая обратно в комнату. Захлопнув дверь, я прижал Беппо к ней:
- Как это понимать, Беппо?! Я ищу тебя по этому чертову зданию, а ты еще и убегаешь! Что происходит?
Беппо молчал. Прижатый мною к двери, он отвернулся и отказывался смотреть мне в глаза.
- Эй… - осторожно позвал я: - Ты меня вообще слышишь? Что случилось?
- Ничего не случилось… - прошипел он глухим голосом: - Отпусти, мне больно!
Я отпустил его, и Беппо недовольно мотнул головой, обхватив себя руками и сжав пальцами свои плечи. От него лился такой сильный запах духов, что у меня снова грозила разыграться аллергия:
- Беппо, я понимаю, что ты занят, но я всего лишь хотел у тебя спросить! Ты не знаешь, где Эдмон? Я ждал тебя сегодня утром, но потом подумал, что ты занят, и поехал домой… Ты ведь был вчера у Эдмона, верно? Ты сам мне говорил об этом. Я всего лишь хотел спросить, куда он мог пропасть – я нигде не могу его отыскать! А ты от меня…
- Не знаю я, где твой Эдмон!
Беппо прервал меня так внезапно, что я попятился, недоуменно вглядываясь в его горящие злостью глаза:
- Не знаю, и знать не хочу! – выплюнул он: - И тебе не все равно?!
- Что ты имеешь ввиду…? – пролепетал я, совершенно ничего не понимая. Впервые за все время нашего знакомства я видел Беппо таким взбешенным.
- Какая разница, где он?! – гневно прошипел он, крепче сжимая свои плечи, но упорно не глядя мне в глаза: - Как ты можешь… Как ты вообще можешь быть с ним?! Как ты можешь терпеть его, этого предателя, этого… - Беппо стиснул зубы, бросая, наконец, взгляд мне в лицо: - Почему он не умер тогда?! Какого черта он остался жив?!
- Беппо… - выдохнул я, чувствуя, как в сердце закрадываются смутные догадки. Схватив его за плечи, я снова впечатал его в дверь: - Что ты с ним сделал?!
Он не сводил с меня пылающего взгляда:
- Что я сделал? Да ничего! Всего-то рассказал ему о том, из-за кого ты чуть не погиб в аварии! О том, кто на самом деле убил Франца! Обо всем, что этот монстр посмел забыть, а ты нянчишься с ним! Отпусти!! – Беппо попытался вырваться, но я еще крепче вжал его в дверь:
- За чем…? - прошипел я: - За чем ты это сделал?!
- Тупица… - прорычал в ответ Беппо: - Будто сам не догадываешься! Ты никогда и не пытался догадаться, не пытался даже заметить… - Беппо отвел разъяренный взгляд и вдруг совсем тихо произнес: - Почему он, Альбер? Почему не я…?
Услышав эти слова, я ошеломленно отступил. С минуту я молча смотрел, как Беппо пытается сдержать почерневшие от туши слезы. Наверное, только в этот момент я понял, что на самом деле никогда даже не пытался задуматься о серьезности и силе его чувств…
- Потому что я люблю его, Беппо.
При этих словах его нарумяненное лицо вновь исказилось злобой:
- Идиот! Он использовал тебя, использовал меня! Заставлял меня следить за тобой, за твоей матерью! Он собирался убить тебя, он уничтожил твою жизнь! Я ненавижу его! Я… - Беппо замолчал, стараясь перевести дыхание. Его искаженное злобой лицо покраснело, и он бросился ко мне:
- Альбер… – страстно зашептал он мне на ухо: - Я так ждал, когда ты вернешься… Когда Люсьен сказал мне, что ты приедешь в Париж, я был счастлив, я… люблю тебя… - отстранившись, он повис на моей шее и впился горящим взглядом в мои глаза: - Почему… - продолжал шептать он: - Почему он? Как ты можешь любить его после всего, что он сделал?! Глупый… - Беппо провел ладонью по моей щеке, настойчиво вынуждая меня пятиться:
- Он должен был исчезнуть! Он не должен был возвращаться в твою жизнь, Альбер… Я ненавижу этого человека! Я никогда его не прощу! Он никогда не полюбит тебя! Ты зря так заботишься о нем, Альбер!..
Моя спина уперлась в стену. Я попытался оттолкнуть Беппо, но он вмиг обхватил ладонями мое лицо и принялся осыпать его поцелуями, бессвязно шепча:
- Я люблю тебя… Пожалуйста, не уходи, Альбер..! Останься со мной, здесь… Люби меня… как тогда, на Луне…
Прижав меня к стене, Беппо запустил руки под мой свитер, жадно оглаживая грудь. Встав на носки, он впился в мои губы, а его руки скользнули ниже, расстегивая пуговицу на брюках.
- Беппо! – я вцепился в его запястье, не позволяя его руке скользнуть мне под брюки: - Прекрати!
- Почему? – горячо дыша прошептал он мне в губы: - Почему, Альбер? Ведь этот глупый ребенок… никогда не станет… любить тебя…
Последние слова Беппо попали в цель, но именно эта боль заставила меня разозлиться:
- Отпусти! – резко потребовал я, отпихивая его. Поскользнувшись на кафельных плитах, Беппо плюхнулся на пол. Он тихо всхлипывал, пока я пытался отдышаться и приводил себя в порядок.
- Где Эдмон? – глухо повторил я свой вопрос. В ответ Беппо снова сверкнул глазами:
- Не знаю!! И знать не желаю! Ненавижу вас обоих… Убирайся!
Всхлипнув, Беппо закрыл лицо руками. Несколько минут я смотрел на него, чувствуя, как все больше начинаю жалеть. По сути, Беппо чувствовал то же самое, что и я – худший способ скучать по человеку - это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим. Наверное, именно это чувство и заставило моего отца предать своего лучшего друга…
Подойдя к Беппо, я осторожно положил руку ему на плечо:
- Прости…
|
