 Фанфик «February air»
Шапка фанфика:
Название: February air
Автор: Lumino
Фандом: Sekai-ichi hatsukoi
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Ёкозава/Такано, Рицу мимо пробегал.
Жанр: ангст, романтика
Аннотация: А у него глаза не человеческие – звериные, волчьи глаза.
Размер: мини
Статус: закончен
Дисклаймер: моя только фантазия.
Размещение: запрещено.
От автора: не претендую на оригинальную идею. Штампы, наверное, почти везде. Но эта муть бродила в голове и требовала выхода. Навеялось музыкой - Adam Lambert "What do you want from me?"
Текст фанфика:
Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный
Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно
Но ошибся дорогой, и не рассчитал траекторий полёта
И мне снова приходится быть для тебя этим "кто-то"
Fleur, «Кто-то»
Холодно.
Я отдаю ему все свое тепло, а взамен забираю его холод. Мне не больно, нет. Я привык к этому. Сигаретный дым обжигает горло и легкие: я глубоко затягиваюсь, словно стараясь прогнать озноб, поселившийся где-то в душе.
На улице темно и тихо – сейчас три часа ночи. Такано спит, и я не решаюсь его трогать – кажется, это одна из тех ночей, когда ему не снятся кошмары.
Сколько мы уже вместе? Я не знаю, да и к чему это «вместе»? Вместе – это разделенные пополам чувства, единение души, тепло в глазах и нежные поцелуи по утрам, когда сквозь занавески пробивается солнце.
А что у нас? Холод, вечный холод зимних ночей, наполненных кошмарными снами и болью, безысходной болью, которая медленно утаскивает Такано все глубже в гибельные топи. У нас – неловкие взгляды по утрам, отведенные глаза и дрожь по телу, стоит случайно соприкоснуться руками, передавая чашку с кофе.
Масамунэ шевелится, переворачивается, что-то шепчет во сне, и сигарета ломается пополам у меня в ладони, обжигая углем пальцы. Так это и начинается: вздохи, шепот, а потом учащенное дыхание и крики: «Рицу!»
Я вытаскиваю сигарету из пачки и прикуриваю. Распахнутая рама негромко скрипит, покачиваясь на ветру. Холод пробирает до костей, дрожью расходится по телу, но мне все равно – зиме снаружи не сравниться с той зимой, что поселилась в моей душе. Затягиваюсь, кашляя – слишком глубоко. Такано затих, повернувшись к окну, и я могу в деталях рассмотреть его лицо.
Черные-черные волосы, спадающие на лоб, которые он вечно поправляет – мешают смотреть. Для меня они похожи на беззвездное ночное небо, на легкий поцелуй ночной тьмы. Глаза Масамунэ сейчас закрыты, но я знаю какие они.
А у него глаза не человеческие – звериные, волчьи глаза. Почти карие, на солнце кажущиеся янтарно-желтыми. Тоскливые.
Торопливо отворачиваюсь к окну, затягиваюсь, рассматриваю собственное отражение в оконном стекле. Его глаза заставляют разделить с ним эту боль, которую он до сих пор удерживает в себе. А я хочу, чтобы его хваленая выдержка, наконец, затрещала по швам, выпуская наружу и раздирающую волчью тоску, чтобы со слезами пролилось и чертово одиночество, убивающее его изнутри.
А он не позволяет.
Такано не собирается разрешать мне лезть в его жизнь. Мы спим вместе, но я прекрасно знаю, о ком он думает, когда оргазм настигает его. Мы живем в одной квартире, но не вместе. Нас разделяют его тоска и моя неправильная, незавершенная любовь, горькая, как сигаретный дым, и такая же неясная, неуловимая.
Сколько ночей я ложусь спать уже под утро, когда Такано забывается, наконец, тяжелым беспробудным сном без сновидений, обессиленный, раздавленный кошмарами и болью? В оконном стекле отражается мое усталое лицо: бледная кожа, как после болезни, потухшие голубые глаза, черные пряди волос вдоль щек.
Как непрочны эти отношения – начатые в попытке забыться, спастись, уйти от бесконечной боли, что преследует Масамунэ день за днем, ночами напоминая о себе кошмарами – построенные на терпкой невидимой любви и не хуже терновника оплетенные взаимной тоской!.. Раньше я думал, что мне достаточно только быть с ним. Теперь понимаю – я не хочу, чтобы на грани, когда контроль полностью теряется в жаре, он выдыхал чужое, отдающее кровью и болью имя, звучащее, как росчерк ножа по обнаженной коже: Рицу.
Ненавижу его. За то, что он сотворил с Масамунэ. За то, каким Такано стал из-за него: израненным, почти умирающим, захлебывающимся в своей тоске и в то же время отчужденным. Беспомощным, не способным хоть как-то справиться со своим одиночеством.
Когда я нашел его, он был на грани. Не знаю, что могло бы случиться, если бы я пришел дня на три позже. Он был пьян вдрызг, по всей квартире валялись пустые бутылки, под потолком висело сизое облако табачного дыма. И сам Масамунэ выглядел, будто при смерти: худой, с побледневшей кожей и синими кругами. Но страшнее всего были глаза: бессмысленные. Погасшие желтые огоньки.
Глаза зверя, загнанного в угол.
Наверное, так чувствует себя собака, когда любимый хозяин вместо прогулки ведет ее в приют, чтобы оставить там навсегда.
С тех пор прошли месяцы, и постепенно Такано приходит в себя. Но кошмары никуда не делись, и, когда я засыпаю, его крики стоят у меня в ушах. Я дергаюсь от малейшего шороха, боясь поверить в худшее, и с трудом успокаиваюсь только тогда, когда сжимаю его пальцы в своей ладони.
Он не останется со мной, я это знаю. Как только залечатся последние раны, Масамунэ уйдет с прямой спиной и ни разу не обернется назад. Что ему там искать?
Меня? Нет.
Выстраданных, наконец, боли и одиночества? Тоже нет.
Позади не останется ничего, и Такано понимает это не хуже меня. Мне остается лишь ловить последние мгновения жизни с ним, впитывать, запоминать, чтобы потом не сорваться самому – к чему тогда было вытаскивать его? Чтобы упасть вместо Масамунэ?..
Теплые руки ложатся мне на плечи, и я вздрагиваю. Когда он успел встать?
- Ёкозава, чего не спишь? – голос хриплый из-за сна.
Не поворачиваюсь, разглядывая его отражение в стекле.
- Не могу заснуть, - пожимаю плечами. Зажигаю новую сигарету. Выпускаю дым в приоткрытое окно, смешивая его с ледяным дыханием зимы.
Такано молчит, упираясь лбом мне в спину. Спокойно. Просто дышать: вдох-выдох, вдох-выдох, и все будет в порядке.
Даже если внутри все переворачивается от невинного прикосновения, ему не надо об этом знать. Я и так слишком крепко к нему привязан – если оторвать, останутся кровавые раны.
Молча курю, молчит и Масамунэ, и я чувствую его теплое дыхание даже через накинутую рубашку.
Тлеет фильтр, и я выбрасываю сигарету в окно. Такано кладет подбородок на мое плечо и шепчет:
- Мне холодно без тебя.
Вздрагиваю. Слишком больно, слишком горько для меня – вот так. Не дружба и не любовь – неясное чувство где-то между, потому что в сумме минус на плюс дают все-таки ноль.
Его израненная, умирающая любовь к Рицу и моя – незавершенная и неправильная, ведущая в пропасть – к нему.
Он ладонями поворачивает мое лицо и целует. Нежно, трепетно. Так, как целуют любимых. Я отвечаю, чувствуя горечь на губах – эти поцелуи предназначены не мне, ему. Бессердечному мальчишке, который поиграл в любовь и бросил, уехал из города, чтобы больше никогда не вернуться.
Я задыхаюсь от нежности и тоски, закрываю глаза, не в силах видеть другие, напротив моих: желтые волчьи глаза.
Сколько тебя будет со мной в этом феврале, Масамунэ?..
|
