Название: Immortalia Автор: Serpens Subtruncius Фандом: "Пираты Карибского моря" Персонажи: все знакомые и несколько авторских. Пейринг: Джек/Элизабет, Уилл/Элизабет. Жанр: Приключения с романтическим налетом. Рейтинг: PG-13 Размер: макси Содержание: ПОСЛЕ ПКМ-3! Поиски Источника Вечной Молодости забрасывают... да сами вы знаете, кого и куда. Статус: в процессе. Дисклеймер: автор фанфика отказывается от прав на персонажей Диснея. Фанфик пишется исключительно в развлекательных целях, а не ради извлечения материальной выгоды. Размещение: с разрешения автора.
Наше чудесное путешествие по морю, похоже, подходит к концу. Как я писал ранее, мои коллеги – выродок выходец из Германии мистер Нойманн и мой бывший старпом Барбосса – любезно попросили меня проконсультировать их в вопросах навигации между восточным побережьем Флориды и Саргассовым морем. Сдаётся мне, они побаиваются водорослей. К тому же здешние берега сильно изрезаны, встречается множество больших и малых рифов, а неопытность моих спутников не оставляет мне выбора: приходится взяться за бразды правления. Нам удалось с честью выйти из двух схваток с испанцами и потопить военный фрегат и грандиозный галеон, груженый товарами из Americas. Испанские los desdichados попытались обстрелять мой корабль, за что немедленно обрели вечный покой в компании твоего покойного мужа. Кстати об Уилле. Боюсь, что к моменту появления на свет Билли-Вилли-Номер-Три я еще буду путешествовать по континенту, и потому – мои ему приветствия. Мои camarades настолько неспешны и бестолковы, что на скорую встречу рассчитывать не приходится. Да! И я самолично починю ту самую скрипучую ступеньку, хоть и обещаю это последние двадцать лет (всё как-то не складывается, но видишь – я помню!!!). С другой стороны, раз уж ты не проломила её, курсируя туда-сюда, так, наверное, и Билли не расшибется, так что время терпит. Впрочем, летит оно быстро. Здесь зима в разгаре и гораздо прохладнее, чем на Карибах, что напомнило бы тебе родную Англию. (Никогда не понимал, в чем прелесть этого сырого островка, кроме сэра Пёрселла и, пожалуй, мистера Шекспира, но они, в буквальном смысле слова, погоды не делают). Здешние берега радуют глаз, но в глубинах полуострова скрываются свирепые дикари, по сравнению с которыми живые скелеты или рыболюди – жалкие сосунки. Они способны содрать с человека кожу за десять минут. Я как-то однажды проездом застрял в таком племени на три дня – так с трудом выжил, и то только потому, что меня принимали как гостя: я успел с ними отобедать до того, как реквизировал у главного шамана священную оленью кость. (Ты её видела, она всегда на мне при мне.) Повторной встречи с этими добытчиками скальпов мне хотелось бы избежать тем более, что на мой скальп найдется немало охотников, смекаешь? К счастью, за три дня, проведенных с туземцами, мне удалось выучить несколько бесценных фраз, способных спасти положение в критической ситуации, однако... Вдруг это будут конкуренты моих приятелей на тропе войны? Кстати, тропы там, надо сказать, запутанные и все ведут к рекам, коих великое множество. А какие во Флориде болота! Там такие орхидеи цветут, каждая – с блюдце; тебе бы понравились. А в лесах на плечи несчастных путешественников прыгают жуткие кошки. А зимой собираются волчьи стаи, но мы, к счастью, вооружены до зубов, так что вряд ли нам стоит опасаться диких зверей, скорее уж змей или пауков. Вот с ними губернаторским дочкам лучше не встречаться – я заранее зажимаю уши, представляя твой оглушительный визг. Но не стоит обижаться, Лиззи, мы еще не причалили, на этой вахте у штурвала стоят Барбосса и Нойманн, а мне приходится коротать досуг над мемуарами в письмах (видишь, я не забыл еще, как пишутся эти мудреные архир архаизмы). В общем, жутко скучно. Потом напишу ещё. С наилучшими пожеланиями CJS
_____________________________
– Воробей, хорош копаться! – загремел над ухом грубый голос старпома, дверь распахнулась, и на мгновение показалась его лоснящаяся шевелюра. – По шлюпка-ам! – продолжил он орать, продвигаясь дальше по нижней палубе.
– Капитан... – безнадёжно пробормотал Джек, с максимальной для себя аккуратностью сложил вчетверо исписанный угольным карандашом лист бумаги и засунул за пазуху. Разумеется, это письмо, как и любые другие, никогда не могло бы быть отправленным. По многим причинам. Сущее ребячество. Первое письмо было продолжением судового журнала – он пол-листа описывал силу ветра, форму облаков и прогноз погоды. Прочел и долго смеялся, но на память сохранил. Второе он порвал сразу, потому что у него было очень плохое настроение, когда он его писал. Когда рвал, было еще хуже. Сейчас цель была как на ладони, и это его взбодрило.
Он проверил наличие пуль и пороха в мешочках на поясе. Проверил кусочек пергамента в шляпе и огниво в сапоге. Оружие предстояло вытребовать у Нойманна, поскольку «во избежание ненужных инцидентов» пистолет и саблю конфисковали и заперли в большом дубовом шкафу в капитанской каюте. Это было жуть как унизительно, тем более что эта бледная немочь обезоружила его посреди Карибского моря, воды которого находились в его, капитана Воробья, юрисдикции. Если бы капитан Тиг услыхал о подобной наглости... «но Джеки не побежит жаловаться большому и страшному папочке?» – прошипел с куртовым акцентом тоненький голосок над ухом. Не-е-е-ет. Опять на плече восседала его миниатюрная копия; мини-Джек подмигивал левым глазом и довольно потирал ручки. Капитан Воробей думал, что избавился от этих маленьких ублюдков из Тайника, но в последнее время они возобновили свои визиты, да еще научились иногда шпарить по-немецки, так что он не понимал ни слова!
Нойманн всю дорогу был приторно вежлив, ненужный инцидент так и не случился, и сейчас, ни минуты не возражая, молча вернул саблю и пистолет. Даже удивительно.
Меж тем вечерело. Матросы деловито сновали по палубе, передавая в шлюпки оружие, мешки с сухарями и необходимое снаряжение. Барк медленно приближался к берегу чуть южнее Сан-Агустина, чтобы не попасться на глаза испанским солдатам в крепости св. Марка. «Черная жемчужина» подошла к берегу чуть ближе к порту, но её силуэт почти не различался в ярких лучах заходящего солнца. Прищурившись, Джек уловил движение, тихий, едва слышный отсюда плеск весел и излишнее внимание нескольких чаек. Шлюпка с «Жемчужины» подходила к самому берегу.
_______________________________________
Деревня Сан-Хуан-Сант-Яго-и-Сан-Антонио стояла на перекрестке трех дорог и, вероятно, нуждалась в защите трех святых одновременно. Истоком её была одна из многочисленных католических миссий, с трудом пускавших корни в языческом мире, однако, благодаря выгодному положению именно этой суждено было укрепиться и вырасти в деревню.
Первая дорога, широкая и давно проторенная колесным транспортом, шла поперек полуострова и соединяла первые испанские города во Флориде – Сан-Агустин на восточном побережье и Пенсаколу на берегу Мексиканского залива. Грузы не всегда было выгодно доставлять по воде, огибая весь полуостров, поэтому их переправляли по более-менее прямой, хотя и небезопасной дороге. Все знали о засадах семинолов и просто разбойников из всяческого сброда, сбежавшего из Европы. Опасались и англичан из Каролины: испанским колонистам был памятен их поход на Сан-Агустин.
Вторая дорога пролегала с севера на юг и терялась среди тропических лесов и влажных болот Южной Флориды. Этой дорогой пользовались местные жители для торговли с мирными индейцами и вылазок на охоту. В конце деревни от основного тракта ответвлялась третья дорожка, не такая приметная и точно не пользовавшаяся вниманием владельцев телег или карет. Она вела в обход Сан-Агустина и выходила к берегам бухты, где недавно так удачно бросили якоря два пиратских корабля. Этой тропой иногда пользовались шедшие с моря рыбаки и пираты. Навстречу им спешили спускавшиеся к морю торговцы и просто люди, не желавшие привлекать внимания солдат, дежуривших на въезде в город, а потому пробиравшиеся в Сан-Агустин через лес и задние дворы южных окраин.
Именно по этой неофициальной дороге передвигалась сейчас масса вооруженных людей пиратской наружности. Впереди вышагивала пара лазутчиков-впередсмотрящих, пользовавшихся тремя глазами на двоих, что искупалось их собственным любопытством и опытом опасных экспедиций. Один, коренастый лысоватый здоровяк с выпирающей нижней челюстью, умел действовать решительно и придавал этой паре некоторый вес. Второй – долговязый недотепа с вставным глазом, периодически вытягивающий шею и вглядывающийся вдаль, обладал неожиданно хорошей реакцией. Главное же – эти двое в любой ситуации отлично действовали вместе, что выделяло их из череды собратьев и внушало авторитет. Они были долгожителями «Черной жемчужины», поскольку смолоду ходили под её черными парусами – и с Джеком, и с Барбоссой, и с обоими капитанами.
– Пинтел, Раджетти, вы – впереди, потом мы с Воробьем, потом Томсон и Калхоун с мушкетами, потом Оллсоп со своей дубиной и остальные, затем...– Барбосса почтительно приложил палец к шляпе, – команда капитана Конрада, они прикрывают наш тыл. Если кого заметили – не стрелять, но слушать внимательно. Ну, а теперь... – он повернулся к Джеку и выжидательно замолчал.
Капитан Воробей прочистил горло и, сопровождая свои действия тихим бормотанием «благодарю за внимание», «сейчас вылетит птичка» и «вот идиотизм», вытащил компас, некоторое время энергично тряс его и, наконец, привычно щелкнул крышкой. Стрелка обернулась пару раз, указала куда-то за спину, в море, потом в неспешной задумчивости начала поворот по часовой стрелке (Джек в этот момент мучительно морщился, почесывая макушку серебряной шпилькой), и повернула на сто тридцать градусов к северо-западу. Именно туда вела затейливо вьющаяся тропинка. – Вперед, господа! – провозгласил Джек. – Молодость ждать не любит!
__________________________________
Пинтел и Раджетти уже переоблачились в реквизированные у доминиканских миссионеров белые рясы с черными плащами (несчастные монахи давно нашли вечный покой на дне моря, поэтому, как выразился Раджетти, «уже не обидятся»), натянули на свои потрепанные физиономии черные капюшоны и бодрой рысью ринулись в указанном направлении.
– Опять троянцев надуваем! – хихикнул Раджетти, когда они пробежали первую четверть мили.
– Главное, без юбок и зонтиков! – в тон ему отозвался Пинтел и оглянулся.
Вокруг тропинки почти смыкался густой лес, весьма далекий от островной бедности пальмовых рощ или удушающей непроходимости болотистых джунглей. Это был нормальный лес с высокими деревьями, сквозь густые кроны которых пробивались совсем не слепящие лучи зимнего солнца. Никакой жары! Они даже поежились в своих шерстяных одеяниях.
– Как я слышал, там должна быть деревня, – авторитетно заявил Пинтел ещё через десять минут. – Население там всякое, но большинство испанцы. И что мы им скажем?
– А мы по-латыни будем говорить! – радостно сообщил Раджетти. – И по-итальянски, мы же доминиканцы, так что вполне можем быть и потомками Ромула...
– С какими котомками? – переспросил Пинтел. – Не коверкай слова, вечно у тебя каша во рту!
– А ты думаешь, они знают латынь дальше Pater noster? – авторитетным тоном продолжил Раджетти.
– Это что, «Отче наш»? – переспросил Пинтел. – А мы знаем?
– Придётся...
__________________________________
– Захватить деревню, перебить половину жителей и подробно и тщательно допросить оставшихся, – в подтверждение своих слов Барбосса энергично вгрызся в припасенное яблоко.
– Зачем подвергать риску своих людей? На кой ляд нам эта деревня? Может, Источник вообще далеко от неё, и именно уцелевшая половина населения – ни ухом ни рылом? Где гарантии? – Джек, даже сидя на стволе поваленного дерева, умудрялся как-то перемещаться между собеседниками, отчего создавалось впечатление, что он движется вокруг них.
Курт Нойманн мучительно вслушивался в эмоциональную перепалку давних соперников, иногда выпадая из разговора от каких-то слишком витиеватых оборотов. – Што вы предлагаете, капитан Джек?
– Кто-то, например я, должен отправиться на переговоры.
– Один ты точно не пойдешь... – с легкой угрозой в голосе начал Гектор.
– Хорошо, вдвоем с каким-нибудь приятным и сообразительным спутником. Мы всё разузнаем и сориентируемся на месте.
– Пинтел и Раджетти выяснят всё, что нам необходимо: сколько у них солдат, взрослых мужчин, способных держать оружие...
– Гектор! Ты же не девица, на что тебе способные что-то держать мужчины? Кроме того ты явно преувеличиваешь умственные способности этих дуболомов! Нам дислокацию источника надо выведать. В конце концов, господни псы пригодятся нам на случай потасовки.
– В любом случае, без меня ты не пойдешь!
– Ладно, так и быть, возьму с собой. А пока мы подойдем ближе, вы разобьёте лагерь в лесу, а мы на пару с коллегой сходим в деревню, пообщаемся с жителями...
– Которые признают в вас пиратов и просто прибьют, на всякий случай, – подытожил Курт.
– Не признают, – хором ответили оба капитана.
– Мы путешественники от Королевского географического общества! – гордо заявил Джек.
– Такого нет! – возразил Барбосса.
– Такое будет! – в тон возразил Воробей. – В любом случае, у нас есть бумага. И он широким жестом раскинул знакомый свиток с именем Скинни Нока и печатью Тига. – Эти крестьяне вряд ли читают по-английски, а мы переведем им, – Джек подмигнул сомневающемуся Нойманну.
– Это испанская земля, – с сожалением бывшего крестьянина вздохнул Курт. – Чужие путешественники им даром не нужны.
– А мы заблудились... – начал Джек.
– А мы вообще ничего говорить не будем, мы будем слушать, – отрезал Барбосса.
– Да! Пойдем в трактир... У нас есть деньги? – спросил Джек тоном человека, не ставящим под сомнение свои финансовые возможности. – Деньги обычно фокусируют внимание кабатчиков только в одном направлении – как от них избавить. Зато они резко повышают их разговорчивость. Еще в цирюльню нужно сходить...
– Косичка расплелась? – ехидно спросил Гектор. – Или решил поразить сердце миссис Тёрнер прической Сяо Фенга?
– Так! – Джек упер указательный палец в грудь Барбоссы. – Я думаю, тут нам придется разделиться. В корчму пойду я, а вот тебе, любезный, давно пора к брадобрею. У тебя такая выразительная шляпа и такая невразумительная борода. Можно придумать что-нибудь поэлегантнее, раз уж управляешь моим кораблем. Твоя неаккуратность отразится на моем имидже...
– Заткнись! – не выдержал Барбосса.
Всё это время Нойманн оценивающе осматривал обоих и наконец вынес вердикт третейского судьи: – Так и сделаем! Вы пойдете вдвоем и разделитесь. Вам пойдет эспаньолка, Herr Khektor, – он широко улыбнулся и повернулся к Джеку, – а вам мы дадим денег на две кружки эля или на стаканчик бренди. Это будет держать вас в тонусе.
Джек было нахмурился, но быстро расправил морщины и растянул рот, демонстрируя все доступное для обозрения золото. В конце концов, ему не очень везет с любовью, – море больше не подчиняется ему, его корабль-мечта – в руках соперника, а все претендовавшие на чувства женщины – не пойми с кем. Сыграем. Игра развязывает рот не хуже выпивки.
_______________________________________
– Это хорошо, что вы сами его кормите, мисс, – заботливая миссис Эндрю поставила перед новоиспеченной мамашей кружку козьего молока и тарелку с пончиками, – эдак мальчик здоровее будет, да и по ночам не плачет.
На самом деле кормление Билли было, мягко говоря, средством экономии: у Элизабет не было денег на кормилицу, хотя в прежнем её мире, ставшем далеким сном, подобное поведение было бы нонсенсом и поводом для сплетен. Но сейчас она давно уже жила в долг, и если поначалу воспринимала свое пребывание в Бухте Погибших Кораблей как должное, – это была её королевская резиденция, – то постепенно привилегированное положение начало её тяготить.
Несдержанность на язык мистера Гиббса, о чём Элизабет поначалу и не подозревала, привела к тому, что её и без того немногочисленное окружение сузилось до капитана Тига и миссис Эндрю. Соседки не отвечали на её улыбку и с подозрением смотрели на ребенка, если она выходила с Билли на воздух. Девушке все время чудился шепот за спиной, но обернувшись, она встречала, в лучшем случае, настороженные взгляды и плотно закрытые рты.
Элизабет не хотела брать деньги у Тига, но ожидание средств из Сингапура стало миражом, когда она наконец сообразила, что Джек удосужился скрыться за горизонтом вместе с бережно собранной её подданными «данью». «Каков прохвост!» – зло думала она всякий раз, вспоминая капитана Джека Воробья, а вспоминала она его частенько. Периодические появления бравого капитана совпали со временем, когда весь её организм – и тело, и душа – жили сплошным ожиданием. Она была вынуждена ждать Уилла, рождения ребенка, вестей из Сингапура... Джек единственный, кто будил её от этой спячки. Ну и?.. Теперь ожидание перенеслось и на самого Джека. Пропади пропадом этот ничтожный авантюрист, болтливый проходимец и грязный пират! И только попробуй не вернуться, зараза!
Как же юная мисс Суонн ненавидела ждать! Особенно ждать без дела! Для миссис Тёрнер ожидание было не просто составляющей жизни – оно представляло саму жизнь. И почему-то именно это считается нормальным «уделом всех женщин»! Надо срочно чем-то заняться! Уехать! Куда угодно! К черту Кодекс, на неё и указаний хватит! Короля не резиденция делает! Она может собирать пиратов и в Сингапуре, и на Мадагаскаре, да где угодно, где якорь бросит, в конце концов! Билли, прости, но тебе придется приспосабливаться к такой жизни.
Сын был её единственной радостью. Поначалу она боялась, что бурная пиратская юность мамаши как-то отразится на его темпераменте, но Билли был на редкость послушным ребенком. Он часто улыбался, радостно гукал днем, сладко спал по ночам. Вспоминая рассказы о собственном детстве, Элизабет ни на минуту не сомневалась, что покладистый нрав её сын унаследовал от Уилла. «Где ты, Уилл?» – мелькнула привычная мысль.
Элизабет посмотрела на последний пончик на тарелке и на свое платье. Неужели ко всему прочему она еще и растолстеет?
– И к черту булочки! – громко сказала она вслух. Отодвинутая тарелка звякнула об кружку.
– Агу, – отозвался Тёрнер Третий.
_______________________________________ Domini canes (лат.) – дословно "псы Господни" – прозвище монахов-доминиканцев.
На самом деле немец шпелявит периодически, когда нажимает на согласные. Я могу поисправлять его речь везде, но боюсь, это немного утомит если не меня, так читателя.
Ну а как Элизабет может как-то по особенному носиться с ребенком, которому полтора-два месяца? Он никуда не двигается, не прыгает, "где положил - там взял". Золотой возраст! (Он Билли потому что он Уильям Тёрнер Третий.)
Портрет Франчиски, забытый на дне бюро? Сомневаюсь, что его кто-то специально хранил (хотя Воробьи жуткие мусорщики-плюшкины, хранят как память всякую дрянь и даже заплетают её в волосы). В её комнате никто не жил долгое время.
Хрустальный сарай - это дом, в котором когда-то любили и ждали. Сейчас это место не очень-то уютное. Мне так кажется. Оно всё похоже на гербарий. Капитан Тиг не сторонник классического образования - он им наказывает. Жестоко.
Насчет тяжести... Несмотря на порой идиотическую жизнерадостность, "Пираты" - не самый детский фильм с далеко не детским концом. Я имею в виду трилогию, потому что четвертый фильм её дополняет, но сюжетно для меня как-то выпал. Третий фильм вообще мрачноват и темноват. Кстати, по поводу всего этого есть классная культурологическая статья Ольги Чигиринской "Семь футов под килем на краю света" (и ещё там замечательно рассматривается конфликт романтизма и барокко!).
И да, тайник, конечно был. В дупле)))))))))
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
