И вот, в очередной раз его отец бросил ему вызов. Они должны были встретиться на закате солнца, в заброшенном додзё у реки Мисава. Снова, снова битва не на жизнь, а на смерть. «Я так устал от этого всего» – думал он. Любой бы устал на его месте. Но эта битва – дело чести. Отказаться от неё – значит зарыть в землю всё, чем он когда—либо жил и дышал, значит похоронить в себе борца и пассивно поплыть по течение реки жизни в ожидании скорой смерти…
( часть 1 )
Джин Казама, этот стройный черноволосый юноша, с взглядом пронзительным, как ураган; с душой, горячей словно адский котёл шёл к заветному месту, имея решительный настрой. Каждая такая встреча могла оказаться последней. Ненависть, пылающая в душах Джина и Казуи, не потухала ни на секунду. Каждый раз, сталкиваясь с Казуей, он дрался как последний раз. Солнце медленно и лениво закатывалось за верхушки деревьев, отрадный майский денёк подходил к концу. Вот, уже и видно заброшенное додзё – кажется, о нём говорил Казуя. Джин поднялся по ступенькам и прошёл внутрь. Каждый раз, когда он видел своего отца, в нём вскипало море эмоций, больше всего – ненависти. Казуя сидел спиной ко входу, на коленях. – Это место ничуть не изменилось . Голос Казуи сломал всё нежное спокойствие и тишину этого мирного, обычно безлюдного места. – Я никогда не знал этого места! – парировал Джин. – Именно здесь начиналась твоя жизнь. – Эта фраза звучала очень утверждающе и язвительно, что привело Джина в удивление. – Что?! Я никогда здесь не был! – Именно тут я последний раз видел твою мать… Здесь ты и должен умереть! Джин равнодушно выждал несколько секунд, осматриваясь по сторонам и сказал: – Это действительно красивое место… Но сдохнешь сегодня ТЫ! Казуя гадко ухмыльнулся и встал, поворачиваясь к сыну лицом; принял боевую стойку, источая волну сильной энергии. – Начнём! Джин не мог оттягивать действо. Он прокричал: – Я покажу тебе свою силу! И побежал атаковать Казую. Его яростный враг всё так же стоял в стойке, и, вымещая свою бездумную ненависть, Джин ударил с кулака прямым ударом. Однако удар был блокирован, противник лишь снова гадко ухмыльнулся и начал нападение. Череда сокрушительных ударов могла бы спокойно сбить Джина с ног, но он ловко уклонялся и парировал атаки. Чёрт возьми! Он пропускает последний удар, который пришёлся на лицо! Боль проникла в его челюсть со всей силой и презрением, раздирая его душу. Да как так? Этого не может и не должно быть, Джин ни за что не хотел верить, что начинает сдавать свои позиции! Какого чёрта? Казуя должен быть побеждён, должен!!! Ярость завладела им, нервы были на пределе. Он с новой силой ринулся в бой, как будто все боги услышали его и решили помочь устранить дикую несправедливость. Ему давалось легко каждое движение, каждый удар был абсолютно точным и ужасающе сильным. Казуе было уже некуда отступать, позади только стена, и Джин в бешенстве колотил своего врага, находящегося в безысходном положении. И тут настал странный момент. Он посмотрел на свои руки: как будто и не его, как будто всё что он делает – происходит как бы со стороны, но Джин не прекращал бить отца. Джин внезапно осознал, что почему-то он больше не хочет его бить . Это было какое-то безумное наваждение: «Я не хочу его больше бить... Не могу больше ненавидеть... Но он мой враг, он хочет меня убить всю мою жизнь! О чёрт, я схожу с ума, что со мной?». Джин словно оцепенел. И тут Казуя, коварно воспользовавшись моментом, выходит из уязвимого положения и прижимает Джина к стене. В мыслях Джина вспыхнула паника: «Чёрт возьми! Теперь я открылся для удара и деться некуда! Сейчас он меня убьёт… Как я мог так ошибиться, как я мог проворонить момент?!!!» По его лицу тонкими струйками лилась кровь, рёбра болели от ударов, а ноги подкашивались; Джин еле стоял на них. И только Казуя начал заносить руку для последнего, сокрушительного удара, что-то его остановило. Он так же оцепенел, как это случилось и с Джином пару минут назад. – Ты это тоже почувствовал? – спросил Казуя, смотря на сына помутневшими глазами. – Я не могу это объяснить… Это выше моего сознания – пролепетал Джин. Вместо того, чтобы ударить, Казуя стёр кровь с лица сына.
( часть 2 )
– О боже, у тебя глаза матери! – сказал Казуя, нежно смотря на сына. – Не смей упоминать её имя! – дерзко произнёс Джин. На его глаза навернулись слёзы. – Не смей произносить её имя своими грязными устами! Тут Джин медленно опускает глаза на губы Казуи, и окончание фразы уносит ветер, который растворяется в шелесте листьев; и он чувствует это неимоверное притяжение, которое когда то пленило его мать. В следующий момент их уста сплелись в поцелуе запретной страсти, тела стали всё ближе и горячее... Казуя медленно запустил руку в шелковистые черные волосы сына, нагнулся к его шее и ощутил то влечение которое он когда то испытал к Джун. Джин почувствовал горячее дыхание, которое нежно ласкало его шею. Под этим дыханием он окончательно разомлел и начал медленно спускаться по холодной стене, которая контрастировала с его разгоряченным страстью молодым телом. Он жадно обнял бёдра отца, впился пальцами в его упругие ягодицы; он чувствовал смятение и не понимал, что он делает и что им вообще движет в данный момент. Кипящая буря эмоций спускалась всё ниже и ниже, затуманивая бренный рассудок. Он поднял голову, и встретился взглядом с глазами Казуи, источающими страсть. Эти глаза испепеляли его, они не потерпели бы возражений. Казуя явно чувствовал власть и превосходство. Его сильная рука подтолкнула смущённого Джина в правильном направлении. Джин резко разорвал ткань, сковывающее могущественное тело его отца и Казуя, откинув голову назад, окунулся в лоно грязного удовольствия. Юные, неопытные губы Джина напрягались всё больше, угодничая похоти человека, недавно только бывшего заклятым врагом.
( часть 3 )
Казуя грубо ухватил его за волосы; движения становились всё быстрее и резче и из его губ раздался сладострастный стон. С каждой секундой наслаждение росло. Он ещё сильнее сжал волосы Джина, отстранил его от своего изнемогающего и пышащего жаром тела, отшвырнул на пол и с силой набросился на него сверху. Видно было, что старое додзё не выдерживало всего порыва страстей, которые овладевали двумя могучими воинами. Джин перевернулся и простонал: – Ударь меня… Всё его сознание было поломано за несколько минут. Раньше он никогда такого не делал. И почему-то даже не мыслил о подобном. В этот момент Джин забыл обо всём в этой жизни, ему лишь хотелось испытать боль и повиновение… Казуей уже начала овладевать звериная похоть , он разорвал на Джине одежду. Раскаты электричества охватили руку Казуи и он мощно ударил сына в грудь. От этого удара ненависти и сладострастия под ними провалился пол, и они с грохотом свалились вниз. Казуя перевернул тело сына, по которому ещё шли электрические разряды. Он схватил его за загривок, опустил силой вниз и вся мощь его раскаленного тела вонзилась в Джина, и из него раздался оглушительный вопль, в котором были смешаны страх, покорность, вожделение и ненависть. Это придало сил Казуе и проникал всё глубже и глубже, всё острее ощущал своё господство над телом и эмоциями Джина; пламенный пот реками стекал по его мускулистому телу, а бёдра двигались взад-вперёд всё быстрее. Он чувствовал свою доминирующую роль в этом процессе, и это чувство сорвало ему крышу и вела всё ближе к полному безрассудству. Тем временем Джин испытывал дикую боль, приносящую ему невиданное доселе удовольствие. Проклятая кровь демона в их венах закипала. По-другому быть не могло никак. Только эти двое и никто больше могли ощутить такое. Казуя был не в силах сдержать превращение в демона и тишину той ночи пронзил душераздирающий рёв. Проламывая потолок, они взмывались ввысь и вскоре на фоне луны два крылатых силуэта сплелись в муках дикой животной страсти. Скорость движений всё нарастала и нарастала, страсть зашкаливала и когда она достигла своего апогея, два тела камнем обрушились вниз. Казалось, на небе появились новые звёзды...И только Белый Ангел Смерти был свидетелем этого водоворота чувств...
Закончила, видимо, начатую ещё на лестнице тираду, Взрыв.
Запятая после "тираду" не нужна. Что за оборот она отделяет? От дитя природы не смогла скрыться истинная сущность
"Дитя" в Р. п. будет "дитяти".
А вообще здорово. До чего только не дойдет фантазия в погоне за котами Сюжет, где все по очереди пробуют поцеловать заколдованного товарища, избит, но почему-то никогда не приедается. Мне, по крайней мере.
Бедный, бедный Лорд... Еще десяток таких фанфиков, и все... Зато теперь есть альтернатива великому Шлемиусу - Клизма-сан! Даешь новые мемы! Мнямнямням.
Потому что он замечательно реагирует))) Сегодня у Сумрака уже целый список, кому нужно отомстить. А зрители ждут этого с нетерпением. То-то понесётся...!
Ну начну. Мне понравилось) Я даже не могу представить, что Лорд когда -нибудь станет котиком) Только вот я не могу вспомнить, когда котов целовали, что бы они снова стали людьми? По моему это спящих целуют, что бы они проснулись, да и лягушек, что бы они как раз таки стали девушками Пожалуйста, автор, объясните мне этот момент. "... кошачью морду бывшего модератора." и вот это предложение "Следующие полтора часа были посвящены коллективному вливанию отвратительно выглядящего месива в маленькую клыкастую пасть модератора. " То Сумрак бывшей модератор, то просто модератор, неувязочка на мой взгляд.
Котик - бывший модератор, потому что выполнять работу не может))) Во втором случае есть надежда))) Ну и одно другому не особо противоречит. *про себя: "Какая глазастая!"*
Ну, в следующий раз могу и в лягушку... и в девушку... (а что?)
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
Сюжет, где все по очереди пробуют поцеловать заколдованного товарища, избит, но почему-то никогда не приедается. Мне, по крайней мере. 
