 Фанфик «Белые камелии | /2/»
Шапка фанфика:
Название: Белые камелии
Автор: Franni-tyan
Фандом: Константин: Повелитель тьмы
Персонажи/ Пейринг: Джон Константин, Чес Креймер (john/ches)
Жанр: Джен, Слэш (яой), Ангст, Психология, Философия, Hurt/comfort, AU
Предупреждение: -
Тип/Вид: Слэш (яой)
Рейтинг: PG-13
Размер: Миди, 34 страницы, 5 частей
Содержание: Немного о безумии, о попытках убежать от незначительного прошлого, о будто бы оригинальных мыслях про жизнь и смерть; и, конечно же, немного о белых камелиях.
Статус: Закончен
Дисклеймеры: Персонажи принадлежат оригинальному фильму.
Размещение: с разрешения (http://ficbook.net/readfic/2264590)
От автора: Идея появилась не так и давно. Зато долго размышляла, какие цветы взять. В итоге остановилась на этих. Спасибо за это "Идиоту", в котором было упоминание о них.
Текст фанфика:
Все, что неожиданно изменяет нашу жизнь, – не случайность. Оно – в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием.
Александр Грин.
Каждый божий день в течение недели Константин, зная, что его не пустят в палату, подходил к ней и, с позволения разжалобившейся медсестры, смотрел на Чеса в окошко из коридора, сквозь жалюзи. Парень в сознание не приходил первые пять дней точно: лежал бездвижно, состояние не ухудшалось, не улучшалось. Потом дело пошло в хорошую сторону, и, как сказали Джону врачи, показатели стали лучше. Мужчина особенно не вникал, какие такие показатели, а лишь слепо верил им и каким-то своим, безумным способом проверял состояние Креймера по его лицу: оно было в общем бледно, но повелитель тьмы распознавал малейшие изменения оттенков и по ним трактовал, когда ему становилось чуть лучше, а когда чуть хуже. Хуже становилось водителю в первые дни; потом дела стали идти в гору. На шестой день та же самая молодая, миленькая медсестра сказала Джону, что пациент ночью и всё утро звал, долго-долго звал его, Константина, пока его давление не подскочило и ему не вкололи успокоительного, ибо слишком нервничать ему было нельзя.
Это мало сказать, что тронуло мужчину... он вообще не ожидал такого от Креймера! Ему всё время казалось, что особенной привязанности и доверительности между ними не было; хоть они и знали друг друга давно, ни один из них не мог сказать точно, что нравится другому и каковы его предпочтения в чём-нибудь. Они просто никогда не были друзьями, и чёрт знает что мешало этому! Может, их тупость? Сейчас повелитель тьмы рассудил это так. То была какая-то особенная, ни на что не похожая связь; Джон теперь ненавидел эту особенность, ведь всё между ними получалось всегда не так. А вообще, только подумав об этом, мужчина сразу же бросал эти мысли – их отношения казались сложными, запутанными, в общем, такими, куда соваться лучше не стоило. И Константин не совался не только по этой причине...
Как только Джон узнал о том, что Чес заговорил, хотя ещё в бреду и в бессознательном состоянии, то тот час же стал уговаривать медсестру пустить его к нему – хоть на десять минут, хоть на пять, но лишь бы пустить... Девушка, естественно, первое время отнекивалась, но вскоре сжалилась и прогнулась под уговорами мужчины, сказав ему, чтобы он подошёл через час к чёрному входу – тогда начинался обед, и заканчивалось официальное посещение, то есть самое время для тайных вылазок, ведь коридоры тогда пустуют. Но она предупредила, чтобы он не сидел там слишком долго и не смел тревожить больного – если увидит небольшое изменение в состоянии в худшую сторону, больше никогда не пустит – так и сказала, грозно нахмурившись. Константин поблагодарил её за участие и едва выдержал этот час, бездумно бродя по улицам и каждые пять минут заглядывая на время. Он не понимал, почему так, но час впервые длился для него как вечность, долго, нестерпимо долго, словно это и не час вовсе... Джон вновь перемыслил в это время больше, чем за прошедшие пять дней. Итогом всех этих казавшихся важными дум стало одно: он невероятно хотел увидать парнишку, пускай даже тот и не пришёл бы в сознание, а всё равно хотелось дотронуться хоть до его руки, просто посидеть рядом. Мужчине надоело, как какому-то проходимцу, стоять и наблюдать за своим водителем сквозь жалюзи – куда лучше дотронуться до него и понять самому, что он идёт на поправку, хотя и медленно.
Наконец Константин с непередаваемой радостью подходил к больнице, к тому чёрному входу, около которого курил в прошлый раз. Там его уже ждала медсестра и, заметив, стала торопливо вести по коридорам и лестницам – палаты находились на третьем этаже. Только теперь она повела его не по главной лестнице, а по пустой служебной – как она верно подметила, все врачи и обслуживающий персонал ушли на обед. И вот они оказались на нужном этаже; девушка отыскала у себя в кармане ключик от палаты и, открыв, сказала, что засечёт десять минут и ровно через это время придёт, без неё никуда не выходить, слишком не шуметь и больному особо не мешать. Джон нетерпеливо кивнул и вихрем забежал в палату; дверь позади него закрылась.
Комната была довольно просторна и светла – всё-таки, это почти что самая лучшая больница в городе. Однако, как бы светло и уютно в ней не было, сколько бы ни было в ней всяких узорных журнальных столиков, мягких диванчиков и приятных глазу картин, палата всё равно останется палатой – несмотря на удобства, здесь всё равно ощущался холод, какая-то мертвенная стабильность, а пищание аппарата словно отбивало свои промежутки времени, как часы. Эти все провода, трубки, капельницы, и всё к Чесу, всё к Чесу!.. Мужчину передёрнуло, и он подошёл ближе к не совсем обычной кровати с изгибами; Креймер лежал обездвижено, лишь его ресницы иногда подрагивали, а грудь неравномерно вздымалась и тяжело опускалась. Какая-то трубка шла ему в одну ноздрю, все руки были в уколах, на голове повязка, везде пластыри, бинты, мелкие синяки; грудь тоже туго зафиксирована, ступня и рука в гипсе. Давление, судя по аппарату, плавное, хорошее, практически в норме. Всё бы хорошо, но Джон не мог смотреть на это, на все страдания парня, хотя они давным-давно прошли – больше страдал он явно в машине, чем здесь и сейчас. А всё-таки... мужчине казалось, что, пусть он и без сознания, а ему всё же одиноко.
Он пододвинул стул и присел на него, не отрывая взгляда от парнишки; потом осторожно взял его за ладонь правой руки, не сломанной, и тихонько сжал: холодная, но уже не ледяная. Константин позволил себе, пригнувшись ниже, поднести её к лицу и слегка обогреть дыханием и своими тёплыми ладонями – поднимать руку высоко не хотелось, ибо мало ли что он мог отключить или отсоединить? Ладонь теплела и теплела – мужчина смог её отогреть. Он слабо улыбнулся, смотря на лицо Чеса, и подумал, как смешон в такой ситуации. Но было яркое чувство, что так и должно быть... должен быть такой никому не известный Джон Константин, так мило согревающий руки своему водителю. Да, его и самого тошнило от такой формулировки, но... но плевать он хотел на это!
Мужчина смотрел на бледноватую, всю в синяках и ссадинах руку Чеса, на его ослабленное, бескровное, с опавшими щеками лицо, тоже усыпанное ранками и синяками, и понимал, как всё получилось хорошо – он тогда успел. Успел спасти этого ещё не жившего парнишку...
– Джон... – раздалось сдавленное, дрожащее и едва различимое со стороны Чеса. Повелитель тьмы вздрогнул – уже отвык от этого голоса, от того, что его кто-то может звать также непередаваемо по имени – и повернул голову, оторвавшись от ладони, но всё ещё держа её в руках.
– Чес... Чес, – Константин, глядя на потухший, едва открывшийся взгляд Креймера, хотел что-то сказать, да запнулся, запутался в своих мыслях и словах, потом усмехнувшись – получалась больно забавная ситуация, как в какой-то романтической трагедии. За этой мыслью ловко проследил парень и также усмехнулся.
– Джон, я выжил. Поздравь меня, – сиплым шёпотом продолжил он, добрым взглядом смотря на него. Мужчина опустил голову, покачивая ею, и тихо засмеялся.
– Поздравляю... но иного и быть не могло. – Креймер посмотрел на потолок и едва сжал ослабшими пальцами пальцы Джона.
– Ты всегда стараешься верить в хорошее... а хорошего не так уж и много, – странно заключил парень, мелко и тяжело вздохнув – голос его не менялся и навряд ли бы поменялся в ближайшее время.
– Ну-ну, отставь болтологию в сторону, Чес. Ты, смотрю, говорить можешь не особо. Так что лучше помалкивай. – Константин серьёзно на него посмотрел, сжимая его ладонь и разжимая, тем самым стараясь согреть.
– А что со мной? – через минуту молчания спросил Креймер, вновь повернув голову в его сторону.
– Задето лёгкое, сломаны три ребра, позвоночник в порядке, хотя на спине неглубокая рана от острой железки. Ранение в живот, тоже не слишком опасное. Переломы ступни, руки. Сам, наверное, чувствуешь. Ну, и сотрясение мозга, – невесело пробормотал Джон, будто это всё было неприятно ему в крайней степени. Парень сложил было губы для свистка, но потом понял, что это ещё невозможно в его случае, и лишь слабо улыбнулся.
– Вот как... Ну, дела, значит, мои паршивы?
– Нет, врач сказал: оклемаешься. Только тебе ещё долго лежать надо и восстанавливаться... Впрочем, самое страшное позади, – завершил мужчина, каким-то заблестевшим вызывающим взглядом посмотрев на него.
– Ну, и здесь может быть всякое, Джон. Я это понял, что нужно ожидать и худшего, когда чуть на тот свет не отправился... Мы думаем, что такого с нами не может произойти никогда. И уверены, – остановился, чтобы перевести дыхание. – Но мы совсем не думаем, что будет после нас, в эту самую секунду. Ты когда-нибудь думал об этом, Джон? Что, если ты умрёшь прямо здесь? Что будет тогда?
– Креймер, ты больно разговорился. Опусти всякие философские вопросы – они не для твоих лёгких. А если я умру... умру значит умру. Навряд ли кто-то будет особенно переживать. Я ведь уже практически умер... да нет, действительно умер! И, знаешь, ничего особенного или страшного в этом нет – короче, смерть меня не впечатлила. Ни Рай, ни Ад, хотя в последний не хотелось бы. Всё это скучно...
– Вот! Видишь, ты не знаешь, что будет после тебя... – с самодовольной усмешкой заметил Чес, хмыкнув. – Ты просто возьмёшь и оставишь всех своих друзей без нужных им слов о том, как они тебе дороги. И я это понял, Джон... понял... – Он прикрыл глаза и затих; с минуту продолжалось это молчание, Константину даже показалось, что он уснул, как его голос раздался вновь:
– Знаешь, Джон, я могу ещё бредить. Уж прости мне это... если обидел чем. Но... – его взгляд вдруг зажёгся болезненным блеском, – но я ведь говорю правду. А ещё... ещё я, когда спал перед твоим приходом, так и почувствовал, что ты зайдёшь, проберёшься ко мне, хотя я и уверен, что нельзя. Я во сне ощутил твою руку. Ощутил, что ты рядом, Джон... Почему?
Мужчина сжал его ладонь крепче; пальцы Креймера также согнулись, прижимая к себе тёплую ладонь. Константин лишь усмехнулся, покачал головой и скоро ответил:
– Потому что ты насмотрелся трогательных, крайне глупых фильмов, где этот момент так романтично показан. А это реальность. И произошедшее с тобой – лишь случайность.
– Ты веришь в случайности. – Парень прикрыл глаза и улыбнулся. – А я нет. Потому что всякое событие не случайно. И, знаешь, то, что я проснулся к твоему приходу, тоже что-то значит... только что? – Джон покачал головой.
– Чес, прошу тебя, не утруждай себя разговорами. Когда поправишься и тебе станет лучше, тогда и поговорим. – Парень хотел было что-то ответить, но Константин опередил его: – Времени у нас не особенно много, Чес, поэтому скажу без лишних вопросов: о том, что ты в больнице, никто не знает. Твои знакомые, коллеги, твоя девушка ко мне ещё не обращались...
– Ого, точно, у меня же есть девушка! – Креймер слабо усмехнулся и вновь устремил взгляд на потолок. – Это странно... знаешь, ей тем более ничего не говори. Первое время. А потом позвони и сообщи, что я умер. И всем такое скажи. – Он опустил веки и устало вздохнул.
– Чес, я тебя не понимаю... не мне, конечно, браться судить, но ты ведёшь себя крайне эгоистично. Нет, не так: как полный идиот! Она же тебя, видимо, любит и наверняка волнуется...
– Ты многого не знаешь, Джон, – вдруг серьёзно, без тени улыбки начал парень. – Через месяц она уже найдёт себе нового парня. А почему я это делаю, так я тебе скажу. Но не скоро... – Мужчина лишь хмыкнул и пожал плечами. Вновь наступило молчание, в которое было слышно лишь тяжкое, нездоровое дыхание Креймера и ровное пищание аппарата. Наконец дверь открылась, медсестра предупредила, что скоро время посещения закончится, и ушла. Джону это было более чем неприятно слышать.
– Ты пролежал пять дня без сознания. Сегодня шестой, – зачем-то сказал он, глядя на ладонь парня в своих руках.
– О! Немного... – ещё тише добавил Чес, не открывая глаз. После недолгого молчания, в которое он переводил дух, парень вдруг начал серьёзно-пресерьёзно, пристально заглядывая в глаза Константина:
– Знаешь, о «всяком» я заговорил неслучайно. Я это не то чтобы предчувствую... просто хочу убедиться, что договорю если не всё, то хотя бы некоторые нюансы. Послушай... я быстро...
– Только недолго и не особенно одушевлённо, – слегка раздражённо попросил Джон, недовольно на него поглядывая.
– Я такой врун!.. – как-то неожиданно начал Чес, помотав головой в стороны и усмехнувшись. – Ты знал ли, Джон, нет?.. Вместо того чтобы говорить главное, я начинаю рассказывать о всяких мелочах. Впрочем... Джон, может быть всякое. Ты сам это понял. Поэтому... дай одному моему пустому желанию сбыться, если всякое не очень хорошее настанет.
– Ну? – без видимого удовольствия спросил Константин, немного отпустив его ладонь. Серьёзные карие глаза загадочно на него посмотрели.
– Только не сердись на меня, но... если я умру...
– Чес! – прикрикнул на него мужчина, гневно сверкнув глазами.
– Джон, дослушай! Если я умру (а умереть можно всегда, поверь), то... положи мне на могилу небольшой букетик камелий... – Креймер улыбнулся. – Белых полумахровых камелий. Они мне не нравятся, не подумай, просто это моё маленькое желание... – интонация наконец становилась спокойной, глаза закрывались. – Когда моя мать умерла, отец принёс на её могилу камелий; когда скончался и он, настала моя очередь положить букетик этих цветов на его бедное место на кладбище. И, если что-то вдруг случится со мной, и ты не поскупись – купи в память своего верного водителя немного этих цветов...
– Креймер, ты сошёл с ума! Какая смерть, какая могила? Ты жив и будешь жить. Я тебя заставлю, чёрт возьми! – тихо негодовал Джон, боясь криками навлечь гнев медсестры. Он крепко сжал ладонь Чеса, заглянул ему в глаза и твёрдо произнёс:
– Послушай, я тебя вытащил из того Ада, который там творился, и не допущу, чтобы ты подох, понимаешь? – Он выпрямился. – И я не то чтобы волнуюсь, нет! Я... Это моё маленькое желание. – Чес усмехнулся.
– Ну не сердись, Джон, прошу. Я же так... на всякий случай предупредить. Я и не собираюсь умирать. Потому что ты... потому что ты так мило волнуешься, – он улыбнулся и поймал ускользнувшую от него руку мужчины. Тот удивлённо глянул на него и хотел было что-то сказать, как дверь отворилась во второй раз и медсестра сказала, что ему пора уходить. Она изумлённо посмотрела на очнувшегося Чеса, но ничего не сказала.
– Я пошёл, Чес. Постараюсь приходить каждый день. О нашем уговоре помню... – добавил он многозначительно, видя готового спросить парня. – Всё помню и сделаю. Ты главное отдыхай и больно не разговаривай. – Потом он обратился к медсестре: – Пожалуйста, не давайте ему много болтать – он это любит. – Константин вновь перевёл внимательный взгляд на парня, нехотя вытащил его ладонь из своей и каким-то странным, неожиданно смягчившимся голосом произнёс. – Ну, бывай, Чес...
– А ты как ребёнок, Джон... – очень тихо, так, чтобы его услышал только мужчина, произнёс Креймер, кинув на него быстрый нежный взгляд и наперёд зная, что повелитель тьмы поймёт. И Константин понял, нагло усмехнувшись, и последний раз коснулся его ладони. А потом вышел как можно быстрее, стараясь не оглядываться назад, ведь знал, что тогда точно никуда не уйдёт – взгляд парнишки его остановит.
Уже в коридоре он ещё раз сказал спасибо девушке и спросил, можно ли будет пройти также завтра. Она, смеясь, ответила, что конечно можно, только все сказанные ею правила должны остаться в силе. Ещё прибавила, что весьма удивлена, как это ему удалось вывести пациента из столь бессознательного состояния; Джон лишь пожал плечами и, улыбнувшись, поплёлся домой. На самом деле, он был немного огорчён присутствием мыслей о смерти в голове Чеса, однако потом успокоил себя, подумав, что это, может быть, даже нормально для него после случившегося. Потрепало парня, конечно, хорошенько, так что уж не должен удивлять его некоторый пессимизм; Константин хотел думать, что это скоро пройдёт. Он был одновременно и изумлён его желанием сказать всем, что он умер, и вместе с тем опечален по поводу его невесёлых мыслей и обрадован вообще состоявшейся встречей, ведь, если честно, думал, что навряд ли застанет Чеса очнувшимся. Короче, двоякое было впечатление от похода.
Но больше мужчина был, конечно же, несказанно рад. А сорт камелий напрочь позабыл – это ему совсем не нужно.
|
