Другая жизнь

Автор: Оксана_В

Соавторы: BlancheNeige
Беты (редакторы): Зима.

Фэндом: Чужестранка
Основные персонажи: Дугал Маккензи

Пэйринг или персонажи: Дугал Маккензи/Клэр Бичем

Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, POV, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: OOC, Насилие, Изнасилование
Размер: планируется Макси
Статус: в процессе

Остаток дня я провела в одиночестве, только миссис Фиц принесла мне обед. Но на этот раз она почти не разговаривала и старалась даже не смотреть на меня. Видимо, ей дали определенные наставления, и, видя, что миссис Фиц избегает общения, я не стала ее мучить. Спросила только про Хэмиша.

— Все хорошо, мисс, все хорошо, — миссис Фиц старательно закивала, — отдыхает он сейчас, а миледи с ним.

— Хорошо, спасибо вам, миссис Фиц.

— Вы поешьте, — не глядя на меня, она кивнула на стол. — А то худенькая такая…

Но есть в одиночестве совсем не хотелось. Я подошла к окну и выглянула во двор. Все та же суета, со вчерашнего дня ничего не изменилось. Те же люди занимаются теми же делами, бегают с криками дети, распугивая разгуливающих по лужайке кур. Очередной день привычной для всех жизни. Для всех, кроме меня. Почему это случилось со мной? Почему сейчас, когда жизнь только-только начала налаживаться? Вместо того, чтобы наслаждаться обществом Фрэнка, я здесь, в мрачном холодном замке, из которого нет выхода. И хоть Дугал и дал мне понять, что никто меня ни в чем не обвиняет, кто знает, чем все это закончится. Возможно в один прекрасный день хозяевам попросту надоест кормить лишний рот, и меня вежливо попросят убраться. И куда я пойду, что буду делать?

Мои мысли вернулись к камням на холме Крэг-на-Дун и утреннему разговору с Летицией. Что-то в ее словах никак не давало мне покоя. Камни открываются в день летнего солнцестояния, и этот день сегодня. Тогда как я смогла пройти на день раньше? Конечно проводился обряд, но я сомневалась, что среди танцующих на холме девушек кто-то мог обладать такой магической силой, которую имели древние волхвы. Скорее всего, обряд был просто данью старым традициям, а день попросту перепутали. Но это не объясняло того, почему камни все-таки открылись в неурочное время. Что-то здесь не вязалось, вот только что? Этого я не знала.

Но как же мне захотелось сейчас очутиться на том холме! Возможно, я смогла бы вернуться обратно. Но дверь заперта, а прыгать из окна второго этажа во двор, полный народу, совершенная глупость. Я понимала, что при всем желании не могу ничего изменить, и на меня стало накатывать отчаяние. Я чувствовала себя птицей, запертой в клетке. Вот она свобода, так близко, только руку протяни. Но сколько не тянись, сидя взаперти, кроме пустоты ничего не ухватишь.

А что сейчас чувствует Фрэнк? Я даже боялась представить. Наверняка места себе не находит. Но ведь он должен был видеть, как я прошла через камни? Вдруг он попытается узнать эту тайну? Шальная, безумная мысль пронзила меня, заставив подскочить на месте: что если Фрэнк придет за мной? Ведь если день, в который камни открываются сами, сегодня, то есть большая вероятность того, что он тоже услышит голоса и пойдет на их зов! Эта возможность показалась мне такой реальной, такой естественной, что я не понимала, что просто сама себя убеждаю в невозможном. Я в возбуждении ходила по комнате и то и дело с замиранием сердца выглядывала в окно — вдруг сейчас я увижу его…

Я поняла, что никто не придет, когда солнце опустилось за горизонт, двор опустел и туман начал затягивать подножия недалеких холмов. Чуда не случилось. Опустошенная, я села на ковер, прислонившись спиной к холодным камням камина. Все, больше надеяться не на что. Оборвалась последняя ниточка, связывающая меня с прошлым. Теперь у меня ничего не осталось: ни любви, ни надежд, ни даже собственной жизни. Все вокруг чужое: время, замок, люди. И сама жизнь чужая, не моя. Я не должна здесь быть, не должна! Слезы душили меня, безысходность накрыла с головой и, стиснув руками согнутые в коленях ноги, я зарыдала в голос, оплакивая то, что осталось по ту сторону камней.

Я выла и почти не понимала, что кто-то трясет меня за плечи и повторяет мое имя.

— Клэр, Клэр, успокойтесь, — повторяет мужской голос, и на мгновение сквозь мутную пелену перед глазами появляется образ Дугала.

Он пытается поднять меня, но я не хочу. Я отталкиваю его руки и колочу в грудь. Ненавистный! Это ты во всем виноват! Ты привез меня сюда, отняв мою прежнюю жизнь! Я не хочу здесь быть, не хочу! Пусти, я хочу домой! Вдруг в голове взрывается огненный шар, сразу становится хорошо и спокойно. И очень тихо. Только приятный тонкий звон потихоньку удаляется, гаснет, а вместе с ним гаснет свет, уступая место мягкой бархатной черноте…

— По-моему, ты перестарался, — мужской голос разрезает черноту и каждое слово больно отдается в висках. — Она даже сознание потеряла.

Чернота постепенно становится серой, начинает давить на глаза. Невыносимо, до тошноты болит голова.

— Клэр! — кто-то шлепает меня по щекам, вызывая в голове настоящие взрывы.

— Не надо, больно… — я пытаюсь оттолкнуть от себя эти руки, но собственные не слушаются и бессильно падают вниз.

— Клэр, посмотрите на меня!

Ну что им нужно? Пусть оставят меня в покое. Я ничего не хочу, ничего…

— Клэр, вы слышите меня?

— Да. Прошу, оставьте меня, очень болит голова.

— Дугал, ей надо отдохнуть, отойди.

Меня наконец перестали тормошить, и я вздохнула с облегчением и прикрыла глаза в надежде хоть немного унять пульсирующую в висках боль.

— Дорогой, я спущусь вниз и попрошу миссис Фиц приготовить снотворный отвар. И возможно не стоит больше держать бедняжку взаперти?

— Мы это решим, милая, иди.

Я слышала, как зашуршали юбки, и негромко стукнула дверь - должно быть Летиция вышла из комнаты.

— Колум, ты правда думаешь, что можно позволить ей выходить?

— А почему нет? Но, разумеется, под присмотром. Приставь к ней кого-нибудь из своих людей.

— А что мы скажем? Как объясним ее появление здесь?

— Скажем, что она француженка, дальняя родственница Летиции.

— Но кое-кто видел, как я привез ее сюда. Слуги уже болтают вовсю.

— Поболтают и перестанут. Главное глаз с нее не спускать. Я попрошу Летицию бывать с ней почаще.

— Ладно, брат, как скажешь. Завтра поговорю с Муртой, я ему доверяю.

— Кстати, думаю нужно переселить ее в отдельные покои, иначе болтать будут гораздо больше.

— Почему? Чем плохи мои?

— Ну ты же видишь, Дугал, барышня очень впечатлительная, не нужно пугать ее еще больше.

— Не доверяешь мне? Я же сказал, что не трону ее, то была минутная слабость.

— Не обманывай себя, я вижу, как ты на нее смотришь. Тебе самому будет легче, если она будет подальше. Она чужая, Дугал, пойми это. Она тебе не нужна.

— Ладно, я понял. Пойду спать.

— Иди.

На некоторое время в комнате стало очень тихо. Но вскоре я вновь услышала голоса:

— Как она, дорогой?

— Не знаю, Летиция. Думаю, все также.

— Бедняжка, — я слышала, как Летиция вздохнула. — Дугал уже лег?

— Да. Он сильно переживает.

— Бедный. Ну ничего, все образуется. Иди проведай Хэмиша, я скоро.

Летиция подошла к кровати и легко коснулась моей руки.

— Клэр, дорогая, вы не спите?

— Нет, Летиция.

— Миссис Фиц сделала отвар. Выпейте — вам сразу полегчает. А потом поспите, нужно хорошенько отдохнуть.

Она помогла мне подняться повыше и придержала чашку. Я выпила теплый напиток, приятно пахнущий цветами и подслащенный медом, и вновь опустилась на подушки.

— Вот и славно. Не думайте о плохом, все наладится, вот увидите.

— Спасибо, Летиция. Вы очень добры…

Не знаю, что было в этом отваре, но действовал он довольно быстро. Боль постепенно отступала и по телу разливалось тепло. Я почувствовала, что засыпаю. Но мысли еще были достаточно ясными, и я прокручивала в голове разговор братьев и думала, как легко и просто решилась моя судьба и положение в замке. Что ж, ничего другого не остается. Нужно смириться и понять, что с этого дня для меня начинается другая жизнь.