 Фанфик «"Альтруизм" - Часть 2»
Шапка фанфика:
Название*: "Альтруизм" - часть 2
Автор*: Человек по жизни Мотылек
Фандом*: ориджинал
Переводчик: -
Разрешение на перевод: -
Бета/Гамма: -
Персонажи/ Пейринг*:м/м
Жанр*: повседневность
Предупреждение: нецензурная лексика
Тип/Вид:
Рейтинг*: R
Размер*: мини
Содержание: продолжение первой части.
Статус*: закончен, но в процессе выкладки.
Дисклеймеры*: на идею фанфа натолкнул статус в ок
Размещение*: на фикбуке на странице автора.
От автора:
От беты/гаммы:
Текст фанфика:
На кухне ресторана было как обычно шумно и суетно. Антон быстро влился в добрый и веселый коллектив. Уже на протяжении трех месяцев он осваивал новую работу находясь, пока, под патронажем «шефа», занимая должность «су-шефа» и будучи незаменимой третьей рукой Андрея Вениаминовича, который, в силу своего возраста уже не мог так быстро ориентироваться на кухне. Антону теперь самому приходилось держать «руку на пульсе», и все уже прекрасно осознавали, кто займет место Андрея. «Шеф» же очень обрадовался, что в его сплочённую команду попал один из лучших поваров и не понимал отнекиваний Антона от предложенного повышения. Антону же очень импонировал Андрей Вениаминович, и подсиживать ему его не хотелось. Ему вполне хватало должности и «су-шефа».
- Валик, - позвал Антон официанта, который так вовремя появился в святая святых, - будь любезен, я приготовил кофе Белову, отнеси его в кабинет и булочек захвати, а то он как обычно не успел позавтракать.
- Будет сделано, - отозвался молодой парнишка, понимающе улыбаясь, беря разнос и отправляясь в кабинет хозяина. Он уже привык к тому, что молодой су-шеф так заботливо опекает своего начальника.
- Антон Павлович, третий столик жалуется, что «Бомбейская курица» слишком острая, - пожаловалась еще одна официантка.
- А какая она должна быть? Это же острое блюдо индийской кухни? Они же сами просили что-то оригинально-острое и с перчинкой! – возмутился Антон, перевязывая черный фартук.
- Да… но… - попыталась оправдаться официантка.
- Слушай… ты мне принесла заказ, я его выполнил. Причем, заметь, ты сама им посоветовала это блюдо, не удосужившись предупредить о его вкусовых качествах. Это теперь твоя проблема! – отрезал Антон, он понимал, что если даст людям слабину, то они все быстро сядут на его шею. Это он уже проходил в ресторане «Гламур», пока не набрался опыта. – Единственное, что я могу тебе посоветовать – это вали все на них. Они просили – ты принесла, в меню написаны ингредиенты и предупреждения, так что… Но ошибку свою запомни!
Официантка кивнула и умчалась в зал.
- Антон Павлович, там трюфеля привезли, Станислав Анатольевич просит Вас принять их самостоятельно, так как в прошлый раз Вы возмущались, - послышался голос кореньщика со стороны черного входа.
- Если Станислав сам не может принять товар, то зачем он нам тогда нужен? Пусть пишет заявление об уходе! – отчеканил Антон. – Он занимается приемкой и закупкой товара, он за него и отвечает! А если он не может отличить «кондицию» от «не кондиции» то это только его проблемы! Также, скажи ему, что если и в этот раз он говяжью «вырезку» перепутает со свиной «корейкой», то я лично буду ходатайствовать о его увольнении.
Антон устало выдохнул, день подходил к концу, а всей этой кухонной дребедени не было конца. Вениаминович же только радовался, что все эти проблемы легли на молодые плечи нового повара.
Все было замечательно, и даже трудовые проблемы не омрачали его настроение. Мирона отправили в частный закрытый лицей. Негоже ему жить с двумя холостыми мужиками, которые толком-то и не знают, как заботится о ребенке, но каждые выходные Антон стабильно его забирал. Единственное, что его омрачало, так это полное отсутствие реакции на него у Владимира. Тошка видел, что с каждым днем Владимиру все труднее держаться. Да и он сам прикладывал к соблазнению много сил, то голеньким появится перед ясными очами, то позу эротическую примет, кофе в постель начальника стало вообще неотъемлемым атрибутом, так же, как и готовка. Антон радовал Белова каждый день, но тот упорно не поддавался на его провокацию: пожирал глазами, давился слюнями, но держал себя в руках.
- Антон Павлович, Вас Владимир Александрович вызывает, - сообщил официант, который только что относил ему кофе. - И он чем-то недоволен.
***
Передо мной сидел закупщик и клятвенно уверял, что ошибка в закупках исключительно нового «су-шефа», так как тот сам составляет списки, которые одобрил «шеф-повар». Я устало потер переносицу, сказывалась многодневная бессонница, а все из-за одного пошлого чуда. Он, по-моему, и сам не осознает, что со мной делает своими провокациями. Я уверен, что Антон натурал, не зря же он так активно общается со всеми официантками, что меня вообще никак не радует, а мозг упрямо твердит уволить весь женский состав работников, включая уборщицу и поменять его на сугубо мужской коллектив. Короче «Держаться больше нету сил!» - как говорил один известный мультперсонаж, а "звоночки-гудочки" уже ломило от вынужденного целибата.
- Владимир Александрович, я Вам клянусь, что в списке было написано «корейка»! - упрямо бил себя в грудь закупщик.
- И, в чем была проблема? – удивленно приподнял бровь Вениаминович.
- Так я все купил по списку!
В дверь тихо постучались, а затем вошло мое чудо, ставшее за последние дни личным наваждением. Боги, как ему идет форма. Так, из-за стола не встаю!
- Вызывали? – ласково улыбнулся он, если бы я не был уверен, что он гетеросексуален, то я бы мог подумать, что эта улыбка предназначалась только мне.
- Заходи, Антон, - приглашающе махнул я. – Мы вот тут вопрос о закупках решаем. Ты в курсе, что Станислав утверждает - ошибка произошла по твоей вине? – парень присел на свободное кресло, и угрожающе посмотрел на закупщика.
- Я ему заказывал купить «вырезку», но он купил «корейку», в чем проблема? – поинтересовался парень, а Андрей развел руками, как бы говоря, что Антон полностью прав и ему нечего на это сказать. – Вся проблема в том, что Ваш закупщик, Владимир Александрович, не соответствует требованием занимаемой должности, - Антон удовлетворенно ухмыльнулся, понимая, что он прав.
- Кстати, - вклинился Станислав, - вот тот список.
Я быстро пробежался по нему, но то, что я увидел, повергло меня в шок. Знаю Антона как прекрасного работника, и он не мог так ошибиться. На третьей строке, черным по белому, было написано: «корейка» - пять килограммов. Я протянул лист Антону. Тот ошарашенно посмотрел на него.
- Этого не может быть! – твердо сказал он.
Неужели мальчик ошибся и теперь хочет все замять с помощью моего к нему мягкого расположения? Я бы ему и сам все простил, если бы он так не стал изворачиваться. Впервые я в нем разочаровался как в работнике и человеке.
- Написано твоим почерком? – строго спросил я.
- Да, - признался Антон. – Но…
- Ты уволен, - с трудом мне дались эти слова, но я должен проявить себя, как справедливого начальника, а не размазню, которая ведется на его прелести. Он, похоже, уже давно понял, что по отношению к нему я мягкотел.
- Подожди, не горячись. Антон прекрасный работник и он не мог совершить такую ошибку, ведь он сам составляет технологию и калькуляцию блюд, - встрял Вениаминович.
- Все могут совершать ошибки, - отрезал я. – Все свободны, - обвел я взглядом публику. – Антон, ты останешься.
Станислав, мерзко улыбнулся и вышел. Ох, как не понравилась мне его улыбка, но с этим я еще разберусь. Шеф-повар еще пытался что-то сказать, но я одним взглядом дал ему понять, чтоб он заткнулся.
- Тогда, Саныч, прости, но я тоже ухожу, я тоже виноват, ведь это я одобрил список. Ты не разобрался толком в проблеме, а я сам видел его и подписывал, - он горько улыбнулся и, развязав фартук бросил его на стол. Вот тут меня ситуация заставила насторожиться. Андрей, за всю свою многолетнею практику никогда не совершал ошибок. НИКОГДА!
- Вениаминович, не горячитесь! – пылко сказал Антон. – Это моя вина, ну куда Вы пойдете? Владимир, прошу, не увольняй его! Это только моя вина! - в его глазах стояли слезы, а мне захотелось сжать его в своих объятьях, успокоить и никуда больше не отпускать.
Андрей, ничего не сказав, вышел за дверь, его фартук сиротливо остался лежать на моем столе.
- Я не буду отнекиваться, - серьезно произнес Антон, а на его лице читалась решимость, но подозрительный блеск глаз было от меня не скрыть. – Если ты считаешь, что работник, который не может отличить «вырезку» от «корейки» заменит нас с «шефом», то это только твое право.
К белому фартуку добавился еще один, черный.
У двери Антон обернулся и пронзительно посмотрел на меня.
- Сейчас это уже не важно, но... я знаю, что ты гей, - мой рот открылся в изумлении от его слов. – Мне не ясно только одно, почему ты скрывал свои чувства ко мне. Знай – они взаимны! – дверь тихо закрылась за его спиной, а я остался сидеть за столом, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Неужели я своими руками убил свое счастье?
Весь день прошел как в тумане, Антон ушел, даже не доработав его. Вениаминович даже не слушал моих объяснений. Вечером старый повар принес заявление и еще… кое-что…
- Это тот самый список, который составил Антон, а я подтвердил. Я нашел его на складе у Станислава в документах. Тот список, что принес тебе он, был датирован раньше этого, - он положил мне его на стол, и ничего не говоря, отмахиваясь от моих просьб остаться, вышел.
Я пробежал по нему глазами, на третье строчке, красивым каллиграфическим почерком Антона было выведено слово: «вырезка говяжья». Взявшись за голову, я взвыл.
***
Антона я искал на протяжении трех недель, так же как Андрея, коря себя, матеря и проклиная. Станислава уволил незамедлительно, без отпускных и выходного пособия. Я жалел о том, что ступил и не остановил Антона сразу, еще тогда, но когда опомнился и бросился за ним… его и след простыл. Меня вывело из равновесия его неожиданное признание. Я до конца не мог поверить, что моя мечта сбылась. Все хорошо проанализировав, я пришел к выводу, что я слепой крот, который был зациклен только на свои чувствах, не видя, что вожделенный объект и сам отвечает на них и не нужно было прикладывать никаких усилий, чтобы его завоевать. Его заботы мне не хватало. Я и не мог представить свою жизнь без него. Я так привык к его чрезмерной опеке, что воспринимал это как что-то обыденное.
В квартире скопился мусор и грязная посуда, нестираные вещи, горой перевалили из корзины. Фастфуд заменил нормальную вкусную и здоровую пищу, приготовленную его руками. Он очень быстро выдворил меня из кухни, заняв мое место за плитой. Готовил он конечно Божественно. Я обленился, живя с ним. Цветы засыхали. А как я раньше жил без него? А, вспомнил: у меня была домработница! Но больше всего я страдал от своих чувств, от любви к нему. Я не мог привыкнуть, что он больше не рядом. Он стал моим наркотиком, который больше не дарил мне улыбки, не дотрагивался, поддерживая как бы легко и непринужденно. Теперь-то я понял скрытый подтекст его поведения. И от этого осознания становилось только хуже, да так, что от самого себя блевать хотелось.
Поваров я нашел быстро, но после ухода Антона и Вениаминовича, ресторан утратил свою изюминку. Работа была, но вялая и без энтузиазма. Больше никто не приносил мне кофе и вкусных мягких булочек, приготовленных заботливыми руками. На кухне не было задорных шуток, которые подбадривали и настраивали персонал на работу. Не было больше той домашней обстановки, все было до жути серо и уныло. Официанты и рядовые повара косяками перли ко мне с уговорами вернуть Антона и Андрея, но я только разводил руками. В конец, когда меня достало это паломничество к моему кабинету, я уже срывался на каждом поперечном.
Поиски я не прекращал, но они не приносили успеха. У Мирона в лицее ни я, ни мои ребята не могли его поймать, то ли он специально прятался, то ли как-то так все складывалось не в мою пользу, но брата он забирал регулярно. Директриса лицея не могла дать какой-либо точной информации, кроме той, что мне была известна: уволился с прежнего места работы; устроился на новую; где-то снимает квартиру; адрес строго конфиденциален! И никакие посулы и угрозы не могли выбить его из строгой бой-бабы. Которая так и сказала: «Да будь Вы пуп всея Руси, мне пох…!»
Вениаминович тоже как сквозь землю провалился: на старой съемной квартире его не было, а соседи не могли ничего сказать о его местонахождении.
Но, как говорится: «Кто ищет, тот всегда найдет» и «Хорошо спрятанное, всегда лежит на поверхности».
В этот день я уже почти сдался, решил напиться и в кое-то веки нормально пожрать, а так же пожаловаться Петровичу на свой долбоебизм. Ресторан «Гламур» встретил меня ехидной улыбкой хозяина.
|
