Название: Рождество 1944 года Автор: Стая бигудей Фандом: Ориджинал Персонажи/ Пейринг: Жанр: Ангст, Драма, Философия, Повседневность Рейтинг: PG Размер: драббл Содержание: Она называла его Счастливчиком не просто так. Он действительно на редкость везучий. Ну, насколько это прилагательное применимо к еврею в 1943 году. Статус: закончен Дисклеймеры: Все персонажи мои. Размещение: предупреждайте о размещении, пожалуйста. От автора: 19 апреля 1943 года знаменито не только восстанием в Варшавском гетто. В ночь с 19 по 20 апреля бельгийской оппозицией был освобождён двадцатый эшелон направляющийся в Освенцим. Это единственный случай за всю Мировую Войну, когда был освобождён весь эшелон, а не мелкие беглые группы. ___ На создание работы меня вдохновила книга Маркуса Зузака "Книжный вор" и фильм Романа Полански "Пианист". ___ Благодарю вас за прочтение, и простите за все неприятные чувства, которые могла вызвать у вас эта работа.
Текст фанфика:
Дверь открылась. Еврей нервно вздрогнул, резко дёрнув головой. Естественно, он боялся – сорок третий год на дворе. Немцы рвали и метали, но уже давно чувствовалось, что разлагались не только трупы солдат павших от их атак, но и сами фашисты. От них исходил смрад тлеющей плоти. Отвратный, противный… Он, может, и чуял этот смрад, знал о его существовании… Но он знал, что запах этот означает, и крепко обовьются вокруг его шеи едкие ладони газовой камеры. А он так страстно хотел жить… Разве он в этом виноват? Он боится и сейчас. Но воздух вокруг уже не кажется таким затхлым. Открывшаяся где-то наверху дверь ведёт за собой звук аккуратных шажков. Дверь закрывается. Шаг, шаг, шаг… Мягкий, кошачий… Будто ветер скользнул по коридору. Лишь половицы легко поскрипывают. Осторожно, по ступенькам, в подвал, где он прятался от жестокости Третьего Рейха. Обычная улыбка, привычные синяки, матовая кожа грубых ладоней, которые касаются его исхудалых рук. Какая-то усталая улыбка искусанных губ. Тишина полная звука. - Здравствуй… - беззвучно произносит она, кивнув головой. - Ты опять побита, - так же молча отвечает он, протянув руку к её лицу. - Всё хорошо, - шептали улыбка и лёгкая попытка увернуться от заботливых бледных рук. В этой тишине они всегда сидели вместе. В холодном подвале стены были изрисованы чёрным углём. Ладони и глаза, клавиши фортепиано и струны гитары, то, о чём она рассказывала беглецу, и то, о чём он мечтал и думал в этой звенящей холодной тишине. Она вновь встаёт. Шуршат брезентовые штаны, и серое потрёпанное пальто ложится на озябшие плечи еврея. - Не нужно, Констанс… - шепчет он, пытаясь сбросить с плеч одежду пропитанную пылью и холодным ветром. Но та лишь молча прижимает одежду к нему и направляется к ступенькам. Ему хочется попросить её остаться – но он итак получает многое. По сравнению со многими другими он счастливчик. Всё так же тихо, подобно ветру, она поднимается вверх по ступенькам и исчезает где-то в своём маленьком домике, что спрятался где-то в прибрежных районах Бельгии. Он знал её, как Констансия Ван Дер Лан, что родилась она в Бельгии, был у неё молодой жених, который пошёл добровольцем в СС и из-за какой-то случайности погиб. Но, он так же знал, что Констанс – знатная врунья. Еврей-то чуял от неё тонкий запах лжи, но не знал, как это объяснить. Не нуждался в этом. Она знала лишь его имя – Януш. А ещё, она знала, что он – поразительный везунчик! Ведь повезло же ему оказаться именно в двадцатом эшелоне идущему в Освенцим. От этих воспоминаний по спине бегут мурашки. Он встаёт с пола и подходит к стене, сжимая в белых пальцах уголёк. Вновь чёрные полосы и штрихи пляшут на холодной стене. Зимой в подвале вместе с евреем живёт невыносимый мороз. Но лучше ощущать, как мёрзнет кожа, чем быть хладным трупом. - Счастливчик, - слышит он её голос, высокий, напоминающий струну ми на шестиструнной гитаре. – Поднимайся наверх. Он слышит странную улыбку в её голосе. Какую-то заговорщицки-добрую, хитрую… Лисью. Уголёк выпал из слабых пальцев. Януш неуверенно поднялся на голос. Боязливо озираясь, он видит, что окна зашторены, из-за чего в комнате было очень темно. Лишь золотистым светом огоньки танцуют на свечах. Констансия стоит рядом со столом, заложив руки за спину. - Я немного… Потрясла знакомых… С Рождеством, в общем, - улыбается она, разведя руками. - Уже двадцать пятое число?! – не то отчаянно, не то шокированно выпалил еврей. В ответ – короткий кивок головы. - Да… Так что, это ещё один повод отпраздновать… Ты счастливчик уже более восьми месяцев, - хихикает бельгийка. - Как тебе это удаётся? – Януш качнул головой. Он искренне не понимал, как она ещё не была депортирована. Фальшивые документы? Как её не раскрыли? Как не поймали? Почему не подозревали в том, что она прячет еврея? Порой ему казалось, что всё это одна большая ложь, но каждый раз она спускалась в подвал с ранами на теле, накидывала ему на плечи своё пыльное пальто, аккуратно обнимала, будто боясь сломать хрупкие еврейские кости, оставляла горячее касание своей жемчужной кожи на белесой исхудалой щеке еврея и уходила… Но вскоре возвращалась. И вот, они тут. В тишине какой-то неуютной и согревающей. Она в плюшевой юбке и белой блузе. Неожиданно аккуратная, но очень приятная. Её короткие, куцые волосы соломенного цвета, как всегда, были забавно растрёпаны. А в глазах цвета вен золотым сиянием блестят свечи. - Что удаётся? – шепчет она. Януш молча качает головой. Восемь месяцев она копит шрамы и раны, восемь месяцев… Сколько же было до того, как они встретились? - Ты помнишь? - Сложно забыть… - и правда, такое никогда не забудется. Они садятся за небольшой столик. Рядом, на потрёпанном диванчике. Смотрят на горящие свечи, на пирог, который Констанс чудом достала (в эти-то годы). Улыбки застывают на лицах, страх и боль засели в глазах. Он молча сжал её руку, будто жемчуг с морского дна. Никогда, никогда они не забудут той встречи. Януш был на пути в Освенцим. Выбора у него не было. Но он не был готов. Ему было страшно. Хотелось бежать, но некуда. Некогда ловкий парень – нынче запуганный изгой. От одной мысли об объятьях рыжего пламени, о крепком сжатии шеи газом… До сих пор дрожало что-то под рёбрами. Но не один Януш страстно хотел жить. Его лучший друг говорил, что бельгийцы помогут – обещали и всё продумали. Именно поэтому ко всем воспоминаниям присоединились мелкие царапинки на груди и на животе – Януш неосторожно нёс под рубахой пилу. Он помнил стрельбу, чей-то крик: «Выходи! Выходи!» - как все пытались выломать чёртову решётку. Вагон открылся, и евреи как можно быстрее стали покидать свой последний поезд. Который, кстати, вскоре двинулся вновь. И кто-то шагнул в несущийся мимо лес. Януш мало что понимал из-за боли – до этого ему сломали ногу. Он лежал на полу вагона – пытался найти свои костыли. Он не хотел ехать дальше – он хотел жить. Сжав сухие губы, он прыгнул. Туда, где воздух пах холодом. Туда, где их догоняли пули. Хромой, напуганный, он каким-то невероятным чудом выжил. Что случилось с остальными? Януш мог лишь догадываться. Лишь два дня спустя его нашла Констансия… – Спасибо… - Обращайся, - улыбается бельгийка. В глазах её застывали слёзы. Януш несмело обнимает её за плечи. По жемчужным щекам стекают трещины горя, она уткнулась лбом в его плечо. Ей тоже очень страшно. За себя, за него. А его худая ладонь гладит светлые взъерошенные волосы. Это как подарок на Рождество. Она дарит ему запах соли и восковых свеч, он ей – успокаивающее касание к её сальным волосам. А честно это или нет – не нам решать. За окнами Рождество разбрасывало стеклянные снежинки, а в одном из бельгийских домов по щекам текли слёзы. Бельгийка и еврей. Почти все знали, кто прячется в этом маленьком домике. Все, кроме немцев. Бельгия своих не сдавала. Еврей ли, цыган ли, англичанин или француз. Ни одного доноса. Лишь дрожащие плечи и молчаливые объятья во тьме, освещённой рождественскими свечами, лишь надежда на жизнь. Маленькая наивная надежда на маленькую наивную жизнь. - Вы живы? – услышал Януш где-то в смутном омуте памяти. Крик зазвенел в ушах Констанс. Крик напуганного человека. Еврея трясло в ужасном ознобе и страхе, он смотрел на неё одичавшим взглядом. Ему казалось, что девушка, стоящая перед ним, была немкой. И вот-вот она должна была позвать гестаповцев, и его бросили бы куда-то, где ему будет больно и страшно. Но она молча смотрела на него своими глубокими синими глазами. Робко протянула ладонь к его плечу. Януш, нервно кусая губы, дёрнулся от неё, пытаясь как бы увернуться от касания, но через пару мгновений принял жест заботы. Смотрел в её глаза. Вот так они столкнулись взглядами, привязались именно в тот момент. - Счастливчик… - сквозь слёзы шепчет Констанс. Тот ничего не отвечает – лишь крепче прижимает к груди жемчужные плечи. Так они и просидели, в тишине и покое, в страхе и робости. Сбивчивое бельгийское сердцебиение, и тихое, почти не существующее еврейское дыхание смешивались с остывшим дымом рождественских свеч, создавая молчаливую мелодию войны. Так, в тишине, пели колядки почти каждые дома этого маленького бельгийского города. И никто не выдавал еврейское дыхание, что тихонько присоединилось к празднованию этого рождества.
Благодарю вас за полезную критику.) Исправила проблемы со временем и попыталась прогнать через свой сонный мозг грамматику и пунктуацию. Достоверность истории я не постулировала. Все герои представленные в моём рассказе вымышлены. Я только взяла за основу ситуацию с бельгийской оппозицией - меня очень тронуло, что за весь период войны в Бельгии не было сдано ни одного еврея. Да и освобождение эшелона я попыталась передать во всех событиях. Простите, если не правильно - я пишу что-то по Второй Мировой в первый раз. Скажем так, первый опыт.
Quote
Кстати, почему бы вам пару раз не назвать евреев людьми?
Это единственное, с чем бы я не согласилась. Евреи во множественном числе у меня мелькают только один раз - когда они стали выпрыгивать из вагона - это раз. Во-вторых, я ещё хотела указать на некоторую чудовищность того, что евреев за людей не принимали и это была банальная норма. Так что, это я осмелилась не править ^ ^ Но за остальное - спасибо. Из а прочтение большое спасибо.)
Дорогой Лось Валера))! Вы знаете, что я положительно отношусь к вашему творчеству, но тут покритикую.
Очень скачут времена. Для достоверности и динамики пишите лучше в настоящем. Для "историчности" - в прошедшем. ИМХО, но рождественскую сцену лучше описать в настоящем, а побег - в прошедшем, так вы избежите путаницы, а главное - её избежит читатель, особенно вот в этом месте: "Вот так они столкнулись взглядами, привязались именно в тот момент. - Счастливчик… - сквозь слёзы шепнула Констанс. "
Но он знал, что запах этот означает, что крепко обовьётся вокруг его шеи едкие ладони газовых камер. - тут опечатка в согласовании числа в последнем предложении, + "газовой камеры" (во многие ему явно не попасть), плюс возникающий вопрос: двойной союз "что" предполагает последовательную зависимость предложений или это два однородных? Если первое - надо как-то изменить конструкцию, если второе - добавить союз "и". не осторожно - слитно. не то отчаянно не то шокировано выпалил - запятая всё-таки нужна, это не устойчивое выражение, а "шокированно" - с двумя "н", ибо наречие. о крепком сжатие шеи газом - сжатиИ, и второй раз уже про эту шею... Ну напишите что-нибудь о горле, трахее, прерванном дыхании, потому что повтор одних и тех же метафор создает обратный эффект - их невольно начинаешь воспринимать буквально. Маленькая, наивная надежда, на маленькую, наивную жизнь. - не надо никаких запятых. На самом деле ошибок полно, имело бы смысл найти бету.
Стилистические моменты: Неожиданно аккуратная и приятная. - "неожиданно приятная" - так можно сказать о человеке? Или до этого её облик рождал омерзение? Они сели за этот небольшой столик. - трогательно, но указательное местоимение не нужно. Кстати, почему бы вам пару раз не назвать евреев людьми?
Вообще очень поэтично, хотя некоторые высказывания, вроде "внешней жестокости", режут слух (обычно так говорят о манере поведения человека, а уж никак не о буквальном насилии). История красивая, но, поскольку вы сами же постулировали её достоверность, именно её-то и не хватает. Нарочито обрывистые предложения под конец утомляют. Всё тонет в романтизме и в стилистических находках автора. Мне кажется, надо как-то приблизить текст к читателю. Удачи!
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
