 Фанфик «Вишнёвые лисы и дымные кошки»
Шапка фанфика:
Название: Вишнёвые лисы и дымные кошки
Автор: Яблочная
Фандом: Ориджиналы
Персонажи/ Пейринг: Сэм, Джо
Жанр: Ангст, Драма, Психология, Философия
Предупреждение: Нецензурная лексика, POV
Тип/Вид: Джен с намёками на фемслеш.
Рейтинг: PG-13
Размер: Мини
Содержание: Разговоры двух тяжело больных.
Статус: Завершён
Дисклеймеры: Моё и только.
Размещение: С авторского согласия
От автора: Моя любимейшая работа. Полностью моя.
Текст фанфика:
Кто прядёт лён, кто прядёт шерсть,
Кто прядёт страсть, а кто прядёт месть,
А я спряду твою смерть.
(с)Мельница – Прялка
Я никогда не задумывалась о смысле жизни. Сэм, кажется, тоже. Порой я сомневаюсь: умеет ли она вообще думать? А потом гляну в её нахальные светло-голубые глаза и понимаю, что мозги ей в любом случае заменяет душа. Сэм всегда пахнет дикой вишней, да и она сама непозволительно дикая, и я чувствую себя испуганным цыплёнком, который вдруг понял, что живёт лишь потому, что прожорливые людишки хотят употребить его в пищу.
Мне вот теперь интересно стало: кем представляет меня Сэм, кем представляет себя и кем является на самом деле? Наверное, глупо обвинять кого-либо в двуличности или лицемерии: все мы совмещаем в себе кусочки разных предметов, отражаемся и множимся в пыльных зеркалах, что на самом деле являются глазами-озёрами госпожи Земли.
Наши диалоги почти всегда перетекают в споры, далее по наклонной – в ссоры. И мы ведь даже не ищем правду – просто дурачимся, извращаясь над мыслью и идеей. Особенно любили пинать человеческие эмоции и чувства, а срачи на тему великой и вечной любви(хотя мы-то знаем, что она просто забальзамирована и является обычной пустышкой) порой доводили Сэм до бурного оргазма. Замирала на миг, словно желая почувствовать эту самую любовь, а потом, встрепенувшись, начинала хохотать. В такие моменты я волновалась за неё, а потом перестала обращать на это внимания: порою даже сама смеялась вместе с ней, в то же время вглядываясь в её лицо, тщетно пытаясь запомнить каждую веснушку на раскрасневшихся щеках.
Сэм часто называла меня фригидной в присутствии посторонних людей. Права возражать у меня не было по умолчанию.
Волчица за своих детёнышей любому горло перегрызёт.
Я не волчица, но за фото голубоглазой бестии с рыжим ёжиком волос, спрятанное у меня под подушкой, вполне способна убить.
Она едва ли не полная противоположность мне: гоняется за каждой юбкой, читает лишь журналы типа «Глянец и пластик, виват!», не любит бабушкину стряпню и кошек, а разговаривает статусами из ВКонтакте. Наверное, она и детей своих сделает такими глянцевыми и популярными, современными. Хотя вру: детей Сэмми на дух не переносит и даже как-то просила себе на день рождения ружьё – специально для отстрела особо наглых и крикливых особей.
- Своих детей тоже бить будешь? Или вообще не собираешься их заводить? – спросила я как-то раз.
- По мне, так хомячок лучшая животина на свете. А если серьёзно, то я за своих детей жизнь отдам.
Я улыбнулась: забавно слышать такое от вольнолюбивой кошки, в чьих мохнатых лапках лежат девять не прожитых жизней. Кошки вообще забавные животные, особенно Сэм. Вот только она их отчего-то не любит: собственница?
Каждое полнолуние она превращается в девятихвостую лисицу и травит байки домовым, в то же время деловито покуривая трубку из красного дерева.
Вся наша жизнь – лишь фарс и пафос, и мне порой кажется, что мы две сумасшедшие дуры, а мир всё ещё стоит на трёх китах, пусть и давно доказано, что он держится на сети закусочных McDonald’s и наши судьбы загружены на один необъятных размеров сервер. И рейты тут для каждого свои – я вот давно зависла в текстурах и наблюдаю за тем, как неумолимо несётся людской поток…. Что скажешь, Сэмми?
- Люди просто бездушные монстры.
- Ась?
- Не поймут, как дорог им человек, пока он не стукнет их табуреткой по селезёнке.
- Кто бы говорил, Сэм.
Я поняла, что она моё сокровище ещё при первой встрече. Вот только она продолжает насиловать меня и сейчас. Почки и печень уже не вернуть, впрочем, душа и руки тоже в синяках. Порой мне кажется, что Сэм способна сломать мне запястье одним лишь взглядом. Томным, из-под полуопущенных ресниц. Она не женщина, нет, - пламя, и разве можно назвать странной любовь к огню, к его ярким всполохам и искрам, что вместе с дымом врываются в небо? Мой народ любил огонь ещё десятки тысяч лет назад.
Жаль, что в живых осталась только я.
Огонь дарует жизнь и так же страстно целует кости своих детей. Горю я или уже превратилась в пепел? Я ведь не птица-феникс?
Овечке стоит опасаться лис, ведь они слишком яркие и легко могут свести с ума, опьянить нежным вишнёвым ароматом. Проснётся ли она завтра, или ночью кто-нибудь неизмеримо милосердный перегрызёт ей глотку? Может кто-нибудь и знает ответ на этот вопрос. Я – нет.
Мы уже не странные. Раньше нас посчитали бы опасными для общества, больными и очень, просто чертовски проблемными. Сейчас на нас просто не смотрят. Нет человека – нет проблемы. Но мы не люди, а проблему просто присыпали ворохом опавшей листвы. Запах гнили смешивается с ароматом спелых вишен. Кажется, меня тошнит.
Плохие новости она никогда не встречала на пороге – сидела в гостиной и деловито поглощала попкорн, уперев взгляд в экран телевизора, по которому транслировали «Очень эпическое кино». Я давно заметила, что она никогда не отвлекается и не болтает при просмотре фильмов, которые ей действительно нравятся. Даже кинематограф мы опошлили, очернили. Ей импонирует игра Джонни Деппа и Джима Керри. На «Титанике», посмотрев его, кажется, в миллионный раз, она тихо рыдала, уткнувшись мне в плечо. И я подумала, что моя любовь в разы несчастнее. Потому что она только моя.
Беда не приходит одна. Доводилось ли вам когда-нибудь рисовать любовь? Мне только утешать её. Почему-то в такие моменты в голову лезли только цитаты из пабликов ВКонтакте…
- Чувствую себя Алисой в стране Пиздец, - сказала Сэм и нахмурилась.
- Что ты об этом думаешь?
- Ты же знаешь, боги обделили меня способностью связно мыслить и тем более рассуждать.
- Тогда что говорит тебе сердце?
- Возьми и сама послушай, - она придвинулась ко мне, и я приникла ухом к её груди, внимательно прислушиваясь. – Ну что? - нетерпеливо спросила Сэм, встряхнув рыжей копной волос.
- Оно поёт, - я улыбнулась и как-то виновато опустила взгляд.
- И почему ты всегда говоришь правду…?
Усталость в её голосе - словно клинок, упирающийся мне в спину, куда-то под лопатку. Почему она всё никак не отцветёт? Чего она ждёт от меня? Не детей ведь. И вдруг она лишь привиделась мне, приснилась?
Эдакий милый сердцу мираж…
- Эй, ты ещё тут? – Сэм трясла меня за плечо, хотя ещё секунду назад я спокойно, насколько это вообще возможно, беседовала с ней. Я осоловело хлопала глазами, не понимая, что на неё нашло. – Тебя только что не стало, - с каким-то трепетом сказала она, держа меня за руку и глядя мне в глаза.
Кажется, я ослепла.
- Такая пустота. Джо, ты мне не приглючилась? Я ведь много разной дряни курю, - она неловко рассмеялась.
Я её тень. Кусок неплотной темноты за её спиной, у неё под ногами.
- Перед тем как я совсем исчезну, - я закашлялась: бронхит не желал покидать мои лёгкие, - скажи: ты любишь меня?
Она даже не задумалась.
- Нет. Я не люблю кошек о трёх лапах и восьми хвостах, - она сказала это слишком просто. Слишком серьёзна. – Пока?
Я кивнула.
- Мой народ прыгал через костёр в ночь на Ивана Купалу.
- И ты?
- Нет. Я боялась растаять и не достаться тебе.
- Но ты уже моя, - она сжала моё запястье.
- Но я уже горю, Сэм. Прости и прощай. И совет хочу тебе дать: торопись.
Огонь сожрал моё тело, а душа, взмыв ввысь, пребольно стукнулась головой о потолок. Сэм в раздумьях постояла пару минут, а потом, уловив в воздухе аромат вишнёвого пирога и клубничной крови, тихо сказала:
- Торопись захлебнуться весной.
Я так и не успела задуматься о смысле жизни. А Сэм улыбается так же светло, пряча лицо среди широких листьев дикого винограда.
Порой нам стоит уйти, чтобы спасти то, что спасать не стоит: слишком опасно, накладно.
- Лиса, а ты правда съела Луну?
- Я принесла её себе в жертву, не более. Она сама виновата, - девятихвостая лисица выпустила из пасти струйку ароматного дыма. – Но она ещё посмеётся надо мной. Мы есть части одного целого, и если она сгорела в моих объятиях, то я захлебнусь её жгучими слезами. Мой народ сам выбрал такой путь.
- Хватит врать, Сэм. Ты такая фантазёрка! – тень на бледно-персиковой стене покачала головой. – Мы же знаем, что тебе нагадала Урд.
- Я за ней, - устало вздохнула Сэм и вышла на подоконник. Махала ей издалека дикая, мёртвая вишня. – Хочешь поспорить со мной, глупая Джо? Но мне до тебя никогда не добраться.
Хочу, просто до безумия. А потому я буду шагать тебе навстречу.
И в вечность?
И в пламя, сгорая дотла.
|
