 Фанфик «Золотой Ретрум | Глава 1. С чистого листа»
Шапка фанфика:
Название: Золотой Ретрум
Автор:Dotami2108
Фандом: Ориджиналы
Персонажи/ Пейринг: Лексай/Доминия, Денис/Антон
Жанр: Слеш (яой), Гет, Фентези, Повседневность
Предупреждение: местами нецензурная лексика!
Рейтинг*: R
Размер*: Макси
Содержание:Кто такие люди и чего они хотят? Смотря на них сверху, я думал, что они мелочны. Любовь, смерть, верность, о которых они каждый день повторяют друг другу – пустой звук в моей вечности. Я знаю о любви все, но она знает куда больше. А что знаете Вы?
Есть только одна вещь в любви, о которой я не знал – она непредсказуема.
Статус*: не закончен
Размещение*: с разрешения автора
От автора: Произведение не окончено. Выкладываю первую порцию на стол, желающие могут получить добавку. Если кто-то придирается к синтаксису и грамматике - проходите мимо.
Текст фанфика:
Глава 1
Голова болит… руки не чувствую… отрезали что ли? Продрав свои еле открывающиеся глазенки, я увидел не совсем то, что хотелось бы. Ленка сидела на стуле рядом с моей кроватью с навернувшимся слезами на глазах, в руках трясла какую—то котомку, по—видимому с моими тряпками. Я даже узнал хвост пояса от халата, торчавшего из наспех собранного пакета. Ну вот, кто разрешил ей копаться в моих трусах? Не сомневаюсь, что она с радостью заполучила ключи от моей квартиры и понеслась на всех петардах проверять убранство моей скромной хаты.
—Антон….— проскулила зареванная девица, кидаясь своими цепкими ручонками в мое покалеченное тело. От неожиданности такого быстрого нападения, я выставил забинтованную руку в качестве защиты, и Ленкин нос уткнулся в свеженамотанный твердый гипс.
—Ну что ты прям как не родной…— обиженно проскулила она, отодвигаясь в сторону.
Родной? Под какими пытками я успел подписаться ей в родственники? Может она, пока я тут в предсмертном состоянии валялся, она моей рукой подпись поставила на брачном контракте?
—Где… я…?
Ленка моментально забыла о несостоявшихся объятиях и сцен умиления, которые она постоянно себе рисует в своем воспаленном мозгу, и с оскалом кривых зубов повернулась ко мне.
—В больнице! Ты только не шевелись, у тебя перелом правой руки и ты сильно ударился головой!
Вот обрадовала! Насчет руки понятно, вижу уже, что свои пластилиновые косточки я все—таки поломал. Надо же так, а?! Второй раз в жизни ломаю правую руку! Вот правду говорят, что лох – это судьба, от которой не убежишь, а если побежишь, то споткнешься.
А вот мой рот двигался плохо, как я позже обнаружил, челюсть туго перевязана бинтом, обматывающим мою многострадальную головенку. Да… бинты ей уже вряд ли понадобятся… Любимая начальница Мегера — как ее там — снесет ее с плечиков моих в один прием и повесит у себя на стеночку в качестве возмещения за все убытки, причинные моими очумелыми ручками.
А Ленка все трещала о том, как сильно она переживает обо мне, и как мы теперь будем счастливо жить и о том, что она, скорее всего, возьмет отпуск, чтобы ухаживать за мной. При всей этой триады у меня вырвался лишь стон сожаления, но глупая рыжая головка девицы подумала, что мне плохо. Приволокла мне старого мужика в белом халате.
Своими холодными, как у смерти руками, он мял мое тело, задавал дурацкие вопросы про хорошо или плохо мне. Вколите мне укол, чтоб я никогда не проснулся! Пару раз врач что—то пробормотал Ленке, жавшейся рядом с котомкой в руках. О, неужели он проводит мою рыжую щетку до двери, и сегодня я не увижу ее больше?!
Одарила же она меня напоследок милой хищной улыбкой, явно предвкушая предстоящий отпуск у постели больного. Скорее умирающего. От ее взгляда мои ножки под одеялко мне вольно вздернулись, и мать судорога с детьми мурашками разгуляй на моем теле устроила. С этим надо что—то делать, иначе это будет последний больничный в моей короткой двадцатитрехлетней жизни.
Почему так все… криво? Вроде бы все утряслось за прошедший месяц – на работе нашел подход к Мегере, правда после трех разбитых хрустальных ваз и несколько кофейных чашек, обустроился в новой квартире и тут на тебе… приз от жизни, кот в мешке!
Что делать то теперь? Мегера, небось, и с работы меня попрет, найдет себе новую кофеварку, а меня вышвырнет, за неимением работоспособности.
Если меня вышвырнут с работы, то я больше не увижу пышногрудую секретаршу Катю, это факт на лицо. На мое замученное полузабинтованное лицо. А она мне нравилась… …, а Катька сама так себе… стерва в общем.
Перспектива оказаться вдруг безработным, да еще на голову пришибленным и с рыжем гоблином в моей маленькой квартире, меня медленно вводила в ящик красного цвета или черного… в общем я еще не решил под каким цветом поеду в последний путь. Было бы неплохо и в голубом поехать. С такими удручающими мыслями я и мое прибитое настроение откинулись к Морфею. Интересно, а у него внучка есть, как у Деда Мороза?
—Не пойму что—то… он спит или в коме?
—Какая кома? Ты придурок что ли?
—Почему придурок здесь я? Под машину не я кидался! – зашипел знакомый голосок (или голосище?) .
Ванька сидел на краю моей кровати, а Саша восседал на недавнем Ленкином троне. Надо же! Новости так быстро разлетаются, особенно те, в которых ты не герой, а скорее убогий или мертвый.
Не став тратить драгоценные слова, достающиеся мне с таким трудом из моей перевязанной пасти, я просипел жалобное прошение:
—Смасимемемя!
Ванька постучал по моему гипсу, с усмешкой, мол, только одаренные могут носить такую привилегию дважды. Взял бы, да и постучал по его круглой головке этим гипсом, только он мне коленку жопой прижал. На моем лице сразу отразилась боль, а так хотелось поделиться столь ценным даром. Сашка всполошился и кинулся, подобно Ленке, вглядываясь в мои серые почти мокрые от слез глазенки.
—Тебе плохо? Врача позвать? – он шлепнул меня по щеке, чтоб я в чувство пришел, а Ванька вообще от тревоги за мое самочувствие еще сильней своим седалищным местом коленочку к кровати пригвоздил. Тут подумалось мне, что добъет меня вовсе не Ленка своей заботой, а лучшие друзья… причем медленно. Наверно, я им что—то сделал когда—то.
—К..ко..ко..лемо…
Сашка, нечего явно не понимая из моих лепетаний, устремил вопрошающий взгляд на Ваньку, ерзавшему по моей кровати. Тут видимо Сашка приметил, что с моей коленкой случилось.
—Ж*пу с его ноги убери!
—А—а—аах! – Ванька подскочил, как ужаленный с хорошо насиженного насеста, где жердочкой являлась моя, теперь уже, мало работающая конечность. Фуух, отпустило… теперь и поговорить можно.
Пару раз, дернув отсиженной лапкой, удостоверился, что она все еще моя, снова повернулся к друзьям дней моих суровых.
—Ты его чуть не угробил! Вот всегда , накосячишь, а мне разгребать! – ворчал Сашка, пересаживая толстозадого пухлого Ваньку на свой стул. Сам то осторожно приземлился на край кровати. Я встревоженно смерил дистанцию от моей ноги до его попы. Хорошо, что у Саньки она тощая!
—Как тебя угораздило?— Ванька пытался загладить свою недавнюю оплошность и заговорить мне мою молчаливую челюсть с 32 зубами.
—Что ты к нему пристал?! Как…как? Может, ему машина понравилась,— ответил ему Сашка, видя мою беспомощность.
Пухлик перевел взгляд на меня, и я кивнул. Пусть думает, что меня сбил BMW, не меньше, а не какая—то красная иномарка непонятного происхождения.
В целом разговор шел неплохо между ними двумя, я только кивал, пока не устал делать и это. Сашка мигом понял мой намек, и, подхватив за собой Пухлика, вывернулся из палаты, многообещающе намекнув, что вернется в следующий раз один.
Притомился я совсем от всех этих разговоров, столько сказать успел в голове, а вот перевести на слух не случилось. Вечерком забежала медсестра, мимоходом вкатила мне укол в мои щечки, причем в обе, чтоб не обидно было. В общем, я продолжил беседу с Морфеем, намекая на существование его внучки.
|
