Представьте себе библиотеку. Любую библиотеку, в которой вам приходилось бывать. Полки, полки, полки, уставленные книгами. Каждая из них - просто пачка бумаги, сброшюрованной и заключенной в переплет. Откроешь ее: мертвые черные значки - буквы, буквы составляют слова, слова - предложения. Но стоит только кому-нибудь из нас взять книгу в руки и раскрыть ее, как все мгновенно меняется. Герои книги словно пробуждаются от сна, расправляют затекшие мускулы и начинают действовать, говорить, спорить - жить. Они входят с нами в какие-то отношения. А некоторые из них даже становятся бесконечно близкими нам людьми, без которых мы уже не можем представить себе своей жизни.

В основе этого чуда - воображение. Не только воображение писателя, создавшего тот или иной художественный образ, но и воображение читателя тоже. И вот поэтому-то у каждого читателя - свой Онегин и своя Татьяна. Своя Наташа Ростова и свой Пьер Безухов. Свой Гамлет и свой Дон-Кихот.

Такова первая, самая простая разгадка того удивительного явления, с которым мы столкнулись, вглядываясь в такие разные, такие несхожие портреты Дон-Кихота и Гамлета, нарисованные Белинским и Тургеневым.

Но одного только этого объяснения тут явно недостаточно.

Ведь Татьяна и Онегин, Наташа и Пьер, созданные твоим воображением, при всем их отличии от той Татьяны и того Онегина, той Наташи и того Пьера, которых вообразил, представил себе я, - это, наверное, все-таки образы если и не тождественные, то, во всяком случае, в самой основе своей - схожие. Гамлет же и Дон-Кихот Тургенева не просто не похожи на Гамлета и Дон-Кихота Белинского. Эти два Гамлета и два Дон-Кихота, как мы уже выяснили, друг другу противоположны.

Вернее, противоположно отношение двух выдающихся русских литераторов к этим двум вечным спутникам человечества. У Белинского насмешливо-пренебрежительное к Дон-Кихоту и благоговейно-восторженное к Гамлету, у Тургенева, напротив, - восхищение Дон-Кихотом и нескрываемое презрение к Гамлету.

Такое резкое, контрастное соотношение симпатий и антипатий к Дон-Кихоту и Гамлету повторяется из века в век. При этом, в отличие от Белинского и Тургенева, суждения которых разделены двумя десятилетиями, столь же противоречивые, взаимоисключающие взгляды нередко высказывались разными людьми в одно и то же время.

ИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ

ПЬЕРА ЖАНА БЕРАНЖЕ "БЕЗУМЦЫ"

Оловянных солдатиков строем

По шнурочку равняемся мы.

Чуть из ряда выходят умы:

"Смерть безумцам!" - мы яростно воем;

Поднимаем бессмысленный рев...

Мы преследуем их, убиваем

А потом мавзолей воздвигаем,

Человечества славу прозрев...

Господа! Если к правде святой

Мир дороги найти не сумеет

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой!..

По безумным блуждая дорогам,

Нам безумец открыл Новый Свет;

И безумец дал Новый Завет,

А ведь этот безумец был Богом!

Если б завтра земли нашей путь

Осветить наше Солнце забыло

Завтра ж целый бы мир осветила

Мысль безумца какого-нибудь!

Этот гимн во славу Дон-Кихотов всех времен и всех народов был сочинен в 1833 году. А примерно в то же время другой поэт, живший, правда, в другой стране - в России, - горестно вздыхал:

ИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА "ДУМА"

Печально я гляжу на наше поколенье!

Его грядущее - иль пусто, иль темно,

Меж тем под бременем познанья и сомненья

В бездействии состарится оно...

К добру и злу постыдно равнодушны,

В начале поприща мы вянем без борьбы;

Перед опасностью позорно малодушны,

И перед властию - презренные рабы...

И ненавидим мы, и любим мы случайно,

Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,

И царствует в душе какой-то холод тайный,

Когда огонь кипит в крови.

ИЗ СТИХТВОРЕНИЯ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА

"И СКУЧНО И ГРУСТНО.

Любить?.. но кого же?.. на время - не стоит труда,

А вечно любить невозможно.

В себя ли заглянешь? - там прошлого нет и следа:

И радость, и муки, и все там ничтожно...

Что страсти? - ведь рано иль поздно их сладкий недуг

Исчезнет при слове рассудка;

И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг

Такая пустая и глупая шутка...

М. Ю. ЛЕРМОНТОВ. "БЛАГОДАРНОСТЬ

За все, за все тебя благодарю я:

За тайные мучения страстей,

За горечь слез, отраву поцелуя,

За месть врагов и клевету друзей;

За жар души, растраченный в пустыне,

За все, чем я обманут в жизни был...

Устрой лишь так, чтобы тебя отныне

Недолго я еще благодарил.

Все эти стихи без большой натяжки можно представить как лирическую исповедь Гамлета.

Я нарочно привел строки не из одного, а из нескольких лермонтовских стихотворений, чтобы у вас не возникла мысль, будто в них выразилось минутное настроение, связанное с какими-то сугубо личными, интимными переживаниями и разочарованиями. Когда читаешь эти (да и многие другие) стихи Лермонтова подряд, одно за другим, не возникает ни малейшего сомнения в том, что в них выразились определенные общественные настроения.

То же можно сказать и о процитированном выше стихотворении Беранже. И о других известных нам гимнах во славу Дон-Кихота. (Вспомните горьковского Данко, горьковского Сокола, горьковского Буревестника. Вспомните мечтателя-хохла из стихотворения Михаила Светлова "Гренада", который "хату покинул, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать". Ведь это все тоже - Дон Кихоты. И отношение к ним так же менялось на протяжении десятилетий, как на протяжении столетий менялось отношение к их общему предку - Дон-Кихоту Сервантеса.)

В общей форме ответ на эту загадку можно сформулировать так: отношение читателя к тому или иному литературному герою во многом объясняется причинами социальными.