Ей повезло с неудачи - злой колдун превратил её в змею, ужасную и ядовитую.
Вот так бывает. Колдун хохотал, а она била по земле хвостом, изгибалась, вертелась - сбросить бы эту ненавистную змеиную шкуру. Плакать не могла. Змеи не плачут, а жалят.
Убивают.
Могла бы - воздела руки к небу и зашлась в истошном плаче. Черный снег по её плечам.
Могла бы - кричала, чтобы в груди болело от звука, а не от горечи, разъедающей всю её, от макушки до пят.
Могла бы... А что об этом говорить.
Тогда это казалось ужасно несправедливым, а теперь она пожимает плечами, улыбаясь, вот она судьба.
Кинана не могла плакать, только сбрасывала старую чешую и скользила по дороге мимо деревень, от людей, от палок и топота ног - убежать подальше, не пугать, не причинять вреда. И было так страшно: кто подружится со змеей? Кто украдет поцелуй с ядовитых губ? Кто будет ждать её у алтаря, кого она попытается который раз разглядеть через легкий туман фаты? Кому родит не змеенышей из яиц, а милых человеческих малюток?
У Кинаны были слишком легкие и эфирные мечты, может, и по сей день такие. Их выронишь случайно из головы, тут же ветра унесут подальше, к кольцам змеиного царя. А что он мог дать ей, человеческой душе в змеином теле?
К черту мечты. Скользить холодной влажной чешуей по теплым сердцам.
Иногда она закрывает глаза и молится. Чтобы все оказалось сном. Не исчезает ничего - шипит торжествующе змеиный царь в её сердце.
И когда взяли горячие натруженные руки её маленькое извивающиеся тельце, ласково так, что она замерла и влюбилась. Случайно так вышло. Жалеть об этом не надо, Кинана улыбнется и скажет, что так надо.
Судьба же.
Знаешь, змеиный царь, какое счастье, когда тебя любят? Когда мальчишеское теплое сердечко не променяет тебя, слишком ты обвила его своими кольцами?
Сказать бы об этом - Кинана не может, даже забыла как. Все забыла. Только изредка мелькнет перед глазами её же чешуя - сирень в тени, вот цвет волос словно.
За это и имя новое можно принять. Но от чего так больно в холодном змеином сердце?
От чего?
Могла бы - говорила. Кричала. Да только шипела и обвивала телом любимые руки. Согреть не могла, но обвивала до синяков, до боли, лишь бы не отдать. Не запретишь же верить в свое счастье, лелеять робкую надежду.
Бог с тобой.
Не троньте его - бросалась на врагов, жалила и душила, обвивая кольцами.
Исполнить мечты - это лететь против огненного убийцы драконов и убивать. Разве этого хотела Кинана? Черный снег по твоим плечам - ненастоящий, как и мечты. Проклятый – бьется, иногда, она змеиной плотью об острые камни, только льется черная кровь, медленно, а вместе с ней и боль с досадой. Не освободиться. Не скинуть чешую.
Могла бы - сказала, написала кончиком хвоста на земле. Писать не умеет, читать тоже. Только говорить. Может и это скоро забудет.
За-бу-дет.
Навсегда.
Страх раздирает душу мечтами, мыслями невысказанным. Любовью же.
Могла бы. Прокричала.
Плакать бы...
Были руки бы - опустились.
Сплошное отчаяние. Молочная пелена, как белая сирень в тени, неясного будущего растает когда-нибудь? За что ей?
Могла бы – умерла. Итак, каждый день молится перед сном, тихо двигаются змеиные губы. Умереть бы во сне, тихо заснув. Стучало сердечко и все.
Но как же его бросишь? Поэтому свиться кольцами на груди, возле сердца его и заснуть, чтобы проснуться. Когда успокоится дыхание Кобры, смотреть его сон. Кинана проскользнет к лицу и коснется осторожно своими ядовитыми змеиными губами птичкой-поцелуем. Точно цветочек сирени упал на ладонь.
Пусть поцелуй не расколдует её. Просто спокойно немного ей, радостно и тепло. Весною пахнет, сирени лепесточки ей на плечи, скрытые воздушной кружевной фатой.
Я тебя люблю. И все будет хорошо.
Змеиный царь шипит горестно. Будто человека горе оплакивает.
Когда Кобру забирают, то Кинана, как в далеком прошлом. Когда злой колдун наложил свое проклятие. Когда с разгону в полет, в холодное небо, только воздух ледяным дыханием режет чешую.
Могла бы…
Да ничего нельзя сделать. Ничего.
Сухо в пасти оскаленной, кривится в судорогах тело змеиное, и Кинана кричит. Своим голосом, охрипшим, грубым, но своим.
Она замирает и не встает с сырой земли. Пытается свернуться кольцами – тело не то, больно. А чувства те. И разъедает её. Отпустила, не защитила, не сказала.
Ливень по телу и мелкий град, вот отчего холодно телу, отнюдь не душе. Так и смотрела бы она на размытое небо, с грязными тучами, лежа на земле, слушая тихое шипение змеиного царя сквозь дождь.
А был ли он?
Была ли любовь?
Кинана сжимает кулачки. Непривычно чувствовать руки и ноги, после того, когда её тело было едино. Встает, медленно, боясь поскользнуться, упасть ненароком, но встает.
И идет. Не знает куда. Сейчас она дойдет до ближайшей деревни, найдет одежду, еду и ночлег, а лучше работу и…
Много всего.
Кинана быстро все забывает. Она опять человек. Хотя, ведь была же. Только тело другое. Руки её заботливые легко срывают веточки сирени, аккуратно ставят в вазу и складываются в молитве.
Вернётся. В свой дом, где тепло и приятно пахнет сиренью, персиками и пирогами. И исполнит все её мечты, своих у него не останется. А она поделится – ведь всегда так у них было заведено. Он ей тепло.
А она…
Сердце свое человеческое. Никакой змеиный царь его не украдет.
И птички-поцелуи. Словно цветочек сирени упал на ладонь.
Автор, захватило с первой строки. Спеленало, скутало, чёрной чешуёй по сердцу…
Это очень красивая сказка. Каждое слово – будто Змеиный Царь Канане шепчет, всю её боль чувствует – и своей делится. Не справиться ему с силой любви человеческой , ох, не справиться… И приходится отдавать тело девушки обратно…
Три нити текста – тело, его непривычка вначале после человеческого – к змеиному, а потом наоборот, лепестки сирени – как поцелуи человеческого тела - и Змеиный Царь – как вся тоска змеиного – три нити текста тесно переплелись между собой и родили узор этой сказки.
Красивой, завораживающей… странной?..
А ещё образность. Белые лепестки сирени, чёрная чешуя и фата... Вот из чего складывается эта сказка. А за всей за ней - простая человеческая мечта: тёплый кров и любимый человек рядом. Так просто. Так ясно.
Мне, кажется, нужно было искать ошибки? Не нашла. Автор, у Вас чудесная бета. Только вот здесь недочёт:
- Могла бы - кричала, чтобы в груди болело от звука, а не от горечи, разъедающей всю её, от макушки до пят. - *шепотом* у змей нет пяточек… Может, лучше «от кончика носа до кончика хвоста»?..
Единственное, что очень портит очарование этого текста – прыжки с одного времени на другое, как здесь: - Итак, каждый день молится перед сном, тихо двигаются змеиные губы. Умереть бы во сне, тихо заснув. Стучало сердечко и все. - думаю, стоит выбрать одно. Чтобы совсем по тексту лететь… Выправите прыжки во времени – и этот фанфик станет одной из лучших сказок СС…
Автор, спасибо Вам за неё! Она проскользнула «холодной влажной чешуёй по тёплому сердцу»…
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
