Название: Факир Автор: Shinmaya aka Fred Фандом: Ориджинал Персонажи/ Пейринг: геи, лесби, натуралы и все-все-все Жанр: мистика, повседневность Предупреждение: много мата Тип/вид: слэш и гет Рейтинг: PG-13 Размер: мини Содержание: Алексей Стебельков хочет купить сессию. В этом ему помогает странный парень Саня, по прозвищу Факир, который договаривается с преподавателями за вознаграждение. На сдачу Саня обещает показать Лехе будущее, для этого приглашая к себе домой... Статус: закончен Дисклеймеры: все мое Размещение: запрещено!
Текст фанфика:
Серега опаздывает. Третья смска с извинениями. Но, «Жди! Ща буду! Прям ща!». И я жду, с досадой поглядывая на часы. Ну вот, второй сеанс в 3D уже пропустили. Теперь только последнего дожидаться. Допивая третий кофе, я лениво листаю на планшете ленту в твиттере. В моей дохуя толерастной ленте разговоры, собственно, только об одном: про того учителя уволенного. Ну, я рад, что история как-то еще возмутила народ. И вроде там с чуваком дело замяли. Но я-то знаю: не только его одного уволили из страха перед ебанутым законом. Сократили еще одного прекрасного преподавателя. Просто потому что «Паш, ну ты понимаешь». И Паша понял. Ну и как-то стух. Он без детей не может вообще. Ему бы своих.
Задумался. Кофе на дне. Заказал еще. И мысли, мысли потекли рекой: «Бляди, – думал, - Ебаные бляди! Какого хуя им вообще надо знать, кого я люблю?! Кого Пашка любит?!». Ведь главное, всем реально похуй было на Пашу и его мужа. И сын Валеркин в том же лицее учился, и все нормально. Ну, не распространялись уж там сильно, конечно, но и не было никакого шума, так, максимум пьяные шутки на праздниках в духе, «А как Вам, Павел, наш физрук? Достаточно ли привлекателен в таком, сказать, духе?..» Обычная хуйня. Так в бухой компании любому может перепасть в дежурном порядке.
А потом, как в Питере депутаты охуели, у нас тоже всякие слухи поползли. И всем открытым сразу нахлестали по роже. Мол, хуле ты мне тут щас вот это все ваше пропагандируешь? Че хочешь, то и делай, а прав никаких у тебя нет, и не требуй даже, это, блин, теперь пропаганда.
«Ебаные гандоны. Мудаки! Сволочи! Вот они, ебаный в рот, настоящие пидорасы!»
И, вспоминая Пашу, я еще вспомнил невольно институтские годы и ту загадочную историю, приключившуюся со мной в 2002-м. Я только восстановился на третий курс. Группа новая. Знают друг друга еще с лицея или какого-то спецкласса, хер знает, может, с курсов? В общем, тусовка чисто своя такая, районная. Но еще был один парень.
Саша Вертер не вписывался. Вроде и был со всеми, а вроде и соблюдал дистанцию. И держался всегда очень спокойно, доброжелательно. Много улыбался. На лекциях я часто пытался сесть поближе к нему, но не получалось – девчонки со всего потока липли к Саньку, как мухи. На перемене его вообще было нереально отловить – постоянные дела, какие-то терки на кафедре с преподами, туда-сюда, какие-то деньги…
Пару раз мы с ним стояли рядом в столовой, и однажды Саша передал мне салат с весов. И улыбнулся. И меня аж пробрало. Не в том даже смысле. Вот вы, когда-нибудь встречали людей силы? Таких, от которых идет поток непрошибаемой веры в себя, истинного спокойствия и какого-то дзена даже... Вот он такой, этот Саша Вертер. До сих пор такой.
Тогда в декабре я совсем отчаялся закрыть зачетную сессию без сторонней помощи. Пиздец был по всем фронтам. Вот тебе и второй шанс, бля! Денег на покупку лаб и контрольных у меня, конечно же, не было. Родители о таком даже слышать не хотели, с Пашкой я только расстался по причине идеологических разногласий и, соответственно, занять у него не мог. Но какая-то наличность поднакопилась, и тут меня парни в курилке снабдили ценным советом: - Че офигел? Ты ж с Факиром в одной группе учишься! Он тебе еще и скидку сделает, по-любому. - Кто? – я не понял. - Какой Факир еще нахуй? - Да Саня Вертер. Мажорик такой в пиджаке и с шарфом, знаешь?
Оказалось, Саша – местный «Гарри Поттер». Решал любые вопросы вплоть до деканов. Сам он, кстати был круглый отличник, преподы от него тащились, все на мази, короче.
Ну, я подумал, пиздец. Как вот его поймать? Может, прям на паре передать записку? Решил подойти после сопромата, все равно последняя пара. И тут просто сам Будда вмешался – так было нужно – мы с Сашей в буквальном смысле столкнулись лбами у дверей закрытой аудитории: я – из курилки, он – с половиной пирожка в одной руке и пластиковым стаканчиком кофе – в другой. После себя преподаватель в кабинет никого не пускала.
Саша приятельски улыбнулся, сдувая с носа длинную черную челку. Я смотрел на Вертера, как будто он меня зомбировал. Да так и было, бля! Его глаза – это какая-то херня невероятная, мне просто страшно стало в них смотреть. Они в какой-то момент синие, потом зеленеют, доходя до цвета охры. А с другого угла посмотреть, как будто карие, или фиолетовые и отсвечивают радугой. Голова от них кружилась, от этих глаз.
Вот же пиздецкие у него линзы, подумал я, а он принялся быстро поедать пирожок. - Ща, погодь. С едой просто слишком нагло уже будет, - он сделал жадный глоток кофе и запихал в рот последний кусок. - Саша, у меня к тебе вопрос есть, - решился, наконец, я. – Точнее, дело. Он уже открывал дверь аудитории и строил глазки преподше. Так и так, типа, больше не будем, очень кушать хотелось там... - Давайте, мальчики, берите контрольную, Вертер – первый вариант решай, Стебельков – второй, - бросила Евгения Петровна с раздражением. – Потом не говорите, что не успели. Сами виноваты будете.
«Ебана! Самостоятельная! Мне пиздец»
- Эй! – Саня, тронул меня за локоть, прежде чем пробраться на свое любимое место в самом «партере». – После пары тебя подожду.
Я вроде и обрадовался, а в то же время соображал, что у меня есть сегодня с собой по сопромату. Оказалось, даже учебника нет. Ну, я-то думал, лекция, поэтому и не взял. Про самостоятельную забыл конкретно. Попал, короче.
Я крутился, мудрил че-то с напряжением в поперечном сечении бруса. Нихуя так и не понял вообще. Оставалось пять минут, а ни одну из трех задач я так и не решил. Два с половиной листа только испоганил. Я уже совсем отчаялся. Мало того, что лаборант Буровой мою контрольную потеряла, еще и самостоятельную завалил. Плакала стипуха в следующем семестре.
Зачем-то я продолжал нервно грызть ручку. А потом увидел, как прямо на парте передо мной появляются символы Mk =. Яркие, словно кто-то писал раскаленным золотом по коричневому шпону. Я вздрогнул, чуть не отскочив. Кирилл, сидевший слева, посмотрел на меня, как на дурачка. Он что ли не видел?! Совсем слепой? Или что, это у меня одного глюки?! Я в ужасе глядел на одногруппников – все, как один, горбились над самостоятельной. Вдруг поймал многозначительный взгляд Саши Вертера. Он еле заметно кивнул и улыбнулся правым уголком рта.
Я глядел на парту и не верил своим глазам: там было аккуратно выведено решение первой задачи моего варианта. Я кинулся записывать и по мере того, как моя ручка скользила по клеточкам страницы, текст исчезал, заменяясь решением второй задачи. Потом третьей. Ее я, правда, так и не успел переписать полностью, но ответ на всякий случай в конце обозначил. Хотя бы тройку поставит. Если, конечно, Вертер решил правильно.
В том, что это было его рук дело, я не сомневался. Не знал как, (блять, КАК?!), но он это сделал. Кличка еще у него такая: Факир. Неужели весь универ знает?! Да ну, не похоже. Я сидел в ступоре весь остаток пары. Золотые письмена исчезли без следа, а я все никак не мог оправиться от шока. Может же быть какое-то научное объяснение фактам? А то какие-то прямо «Секретные материалы».
Я смотрел на него, не отрываясь. Ощущая, почти физически, волну настоящей силы. Мощной, уверенной, какой-то даже древней. Кто он? Иллюзионист? Шаман? Факир, ха! Как и когда обнаружил эту силу?
Мой взгляд, должно быть, прожигал ему затылок: Саша обернулся, посмотрел на меня озорно и одновременно снисходительно. Потом подул на ладонь, - и с нее порхнула тропическая бабочка. Огромная – каждое крыло размером с тетрадный лист переливалось сияющим сапфирово синим, плавно переходя в благородно-золотой! Такого окраса я не видел даже на картинках, черт возьми!
Как и горящего текста на парте, никто из одногруппников не замечал бабочки, как она кружила под потолком, порхала над затылками усердно строчащих за преподом ботанов. Я аж подскочил от неожиданности, когда бабочка, снова сделав несколько кругов под потолком, села прямо ко мне в тетрадь, развернув свои огромные невероятные крылья. Я дотронулся до кончика одного – и словно ткнул пальцем в дым – в месте касания цвет будто бы смазался, как слой масла на холсте. Я подул на мираж, и бабочка без следа растаяла в воздухе.
Пара закончилась – я поспешил занять место в очереди жаждущих сдать, досдать, договориться, отпроситься – словом, отхватить напоследок кусочек преподского внимания. Утешительных новостей мне Буровая не сообщила. - Да ты пойми, Стебельков, щас вот ко мне тут толпы таких умников пойдут, удобно так – на лаборанта все валить! Нет у меня твоей контрольной. На вот, сам смотри. Она вывалила на стол толстую кипу папок и файлов со всего потока. Я принялся с надеждой их перебирать, и вдруг почувствовал сзади то самое колебание пространства. Резко обернулся и поймал Сашин нереальный взгляд. - Ты расслабься, я жду, - успокоил он, аккуратно обматывая вокруг шеи красный клетчатый шарф.
Я уже почти дошел до конца стопки, когда он возник справа от меня, спокойно взял один файл и протянул его преподше. - Евгения Петровна! Вот же Лешина контрольная, - сказал он добродушно. – Просто подписано бледновато. Смотрите. Буровая откровенно смутилась. Как-то даже покраснела. Еще бы: практически уже заставляла меня переписывать и перечерчивать всю контрольную заново. А оказывается, зря! - Ну, ладно, вот что, Стебельков, - произнесла она, смягчившись. – Я ее сегодня проверю, а завтра после третьей пары на кафедру загляни, посмотрим, как у тебя там с баллами дела обстоят. - Спасибо, - произнес я обалдело, совершенно на автомате.
Вертер первый резко развернулся и зашагал прочь из аудитории. Я догнал его в коридоре. - Завтра, короче, подойдешь к ней... - бросил Саша, не глядя, - Здорово, Костян. Че, как сам? – пожал руку качку с четвертого курса. И снова мне: - ... короче, подойдешь, и когда она тебе скажет, что все-таки ее потеряла, прикинься лопухом. Скажи, что я типа свидетель, и ты не виноват типа. Все она тебе поставит. Ну так что, какое у тебя ко мне дело было? - Ну, вот она, - офигел я от неожиданной смены темы. - Так, ну это как бы «за счет заведения» будет. Еще что? - Динамика, водоснабжение, расчетные схемы - перечислил я. - Не вопрос. По пятьсот за предмет – и радуешься жизни.
Парни были правы: Саша мне скинул пятьдесят процентов. Я не знал, почему. Было приятно думать, что я ему понравился. Ну не просто же так была эта бабочка? Черт, а может, я совсем с ума сошел? Вижу всякое. Ответы к задаче на парте, ну бред!
Крепкая Сашина рука уверенно сжала мое худое плечо. - Дыши, чел, - сказал. – И не такое на свете бывает, поверь мне.
Потом мы с ним курили около станции, и я хотел, очень хотел, блять, но не знал, как спросить. Надо было сказать что-то, не упускать момента. - Когда деньги нести? Могу сейчас отдать. - Давай сейчас, - Саша равнодушно затянулся, поправил черную челку, чуть было не подпалив. – А вообще, когда тебе удобно. Я не голодаю. Возникло приятное ощущение, что ему вроде как не наплевать, и может, это он так, чисто для успокоения совести берет эти несчастные полторы штуки? - Тогда вот, - я достал из внутреннего кармана куртки две тысячи. - Сдачи нет, - предупреждающе заявил Вертер, но бумажки все-таки взял. – А хочешь, я тебе на 500 рублей будущее покажу? За это обычно дикие деньги с людей деру. Для тебя вот, можешь считать, специальная акция.
После формул на парте, бабочки и контрольной, конечно, я хотел увидеть будущее! Мало того, я ему еще и верил. Боялся всю дорогу до Планерной, но сгорал от нетерпения.
Саша жил в пятиэтажной хрущевке на четвертом этаже. Дворик тихий, ничем, кроме полураздолбанной баскетбольной площадки, не отличался от соседних. У престарелой консьержки сидела подруга; Саша поздоровался с бабульками. Те, в ответ, довольно заулюлюкали.
Перед квартирой Саша едва успел достать из кармана ключ, как дверь распахнулась и мимо нас тараном пронеслась невысокая худенькая девушка в яркой розовой куртке, рыжая, с бритым затылком и густой косой челкой. Вертер едва успел схватить ее за руку. - Что, и не поцелуешь даже? – спросил он, лукаво. Рыжая рассмеялась, обнимая его за шею и чмокая пирсингованными губами. - На йогу же опаздываю, - рванула снова, но Саша еще крепко держал ее за талию. Она играюче сделала вид, что наступает ему на ногу шпилькой сапога. - Напугала, - он наклонился, забираясь губами и носом в складки ее шарфа и целуя девушку в шею. – Когда будешь? Пожала плечами. - Димасик меня заберет, пойдем струны смотреть, - выпалила небрежно, но донельзя демонстративно. - Так вы с Димасиком, - Саша странно заулыбался. – Без меня пойдете? - Так ты же вроде с клиентом, - девчонка кивнула на меня. Он тоже бросил на меня беглый взгляд. - Я с ним закончу уже к тому времени. - Все равно не возьмем, - настаивала она. – У нас с Димасом типа свидание. - А Оля? - А что Оля? – рыжая сначала сильно удивилась, потом засияла: - Оля супчик такой приготовила! С фрикадельками! Я, кстати, ей 500 рублей отдала за прошлую неделю. Они шашлык покупали, помнишь? Саша кивнул. - Ну, да. - И что-то еще было... Ага, - девчонка угрожающе сощурилась. – Димас просил передать, чтобы ты гнал штуку ему на струны. - Да он охуел, сколько можно их рвать? - ругнулся Вертер. - Сань, ну че за херня? – надула губки. – Реально без баса играть не можем нихуя! Он чмокнул ее прямо в кончик носа-картошки. - Отдам я, че, когда он там домой? Она посмотрела на экран новенького кругленького телефона от Siemens. - Да уже скоро должен. Ой, он же усилок новый притащит! - Смерть соседям, - хохотнул Саша. - Ты че, ебнутый? – она смотрела на него, как на дебила. - Мы ж не будем дома репетировать. Он потрепал ее по волосам. - А то я тебя не знаю. Захочешь же попробовать. Улыбнулась. Видимо, в точку Саня попал. - Ну, я побежала, короче. Ой, нет, ты! – ткнула в меня пальцем. – С Саньком осторожно. Он людей убивал. И унеслась вниз по лестнице. - Алиса! Капюшон хотя бы надень, там дубак! – заботливо крикнул ей вслед Вертер.
Мы втиснулись в квартиру. Саша щелкнул выключателем: лампа под декоративными рогами тускло осветила коридор. Он очень галантно, словно я был дамой, помог мне снять пальто, и едва оно попало в его руки, как тут же и исчезло в недрах стенного шкафа. Прямо над дверью с потолка свисал ловец снов из снежно-белых перьев, окаймленных радугой. - Алиса делает, - с одобрением сообщил Саша, заметив, что я глаз не свожу со странной вещи. – Этот безумных денег стоит. Не продает нифига. - Она кто вообще? – спросил я, медленно осматриваясь. - На дизайнера учится, - не совсем то, что я хотел узнать, но пока сойдет. Коридор казался узким из-за многочисленных полок с разными статуэтками, картинками, открытками, сувенирными сигарами и флягами. Кажется, был там какой-то револьвер. - Со всего света, - объяснил Вертер, словно читал мои мысли. – Все спрашивают.
Я откровенно пялился на коллекцию, забыв, что рот нужно хоть иногда закрывать. - Ты так много где был!? - Да дохуя где. Пойдем, там в комнате карта. Разматывая на ходу клетчатый шарф, он проводил меня в просторную не то гостиную, не то больше мастерскую и усадил в желтое кресло рядом с журнальным столиком. Еще через минуту прямо передо мной возник огромный кальян с двумя трубками. - Из Ирана притаранил, - скаламбурил Саня, я хохотнул. - Это для будущего? - Для него самого. Из древнего серванта была извлечена жестяная табакерка, а из нее – жирный лимонный табак отменного качества, по словам Санька. Он вытирал полосатым полотенцем пальцы, когда в комнату заглянул молодой мужчина высоченный, под два метра ростом, подтянутый, в домашних шортах и без футболки. Он был рыжий, стриженный под ежик, в прямоугольных очках с черной оправой. Веснушки на носу и плечах. Я притих, разглядывая его во все глаза. - Дон Алехандро, - позвал он смачным густым басом. – Не уделите ли мне минутку? Саша невозмутимо раскуривал кальян, не обращая на того никакого внимания. Тогда рыжий подошел вплотную и плотно прижался к Вертеру со спины, обнимая за плечи и скользя руками поперек ребер, вниз, к талии и ниже, ниже. - Где деньги, Зин? – еле разобрал я его шепот Саньку на ухо. - А ты поищи, - рассмеялся тот, подставляя шею поцелуям. - Серьезно, что ли? – прыснул Дима, забираясь в карманы Сашиных джинсов. Нащупав две бумажки, он разделил их и протянул одну обратно. - Возьми две, - отказался тот. – У тебя же типа свидание сегодня. - Ой, - Дима закатил глаза. – Не еби мозг! Но бумажки аккуратно сложил и сунул в карман шортов. Потом резко развернул Санька к себе, сгреб его в охапку и поцеловал взасос, да так смачно, что мне захотелось отвернуться. Да, пожалуй, нужно отвернуться, думал я, но смотрел, как они целуются, как Саша прижимается к Диме, отвечая ему. Я смотрел на них со стыдом, но в то же время и с большим облегчением: с Саньком можно было не прятаться, не скрывать себя. Я расслабился. Как же здорово-то! Саша свой. Точно свой. Вне всяких сомнений. - Дим, погодь, ну Диман - шептал Вертер, отрываясь от губ рыжего. – У меня дело ща. - А че, Алиска тебе запретила приходить? – спросил Дима как-то грустно. - Ага, говорит, у вас свидание. Че, погуляете вдвоем, я вам нужен, что ли? - Но ты вечером-то дома будешь? - Ммм... А я еще не решил, - с наслаждением пропел Вертер. – Не знаю. Скорей всего, да. Курсач одной девочке надо дошаманить. А что, были какие-то мысли на этот счет? - А я девушкам возьму киношку прикольную, а мы с тобой – в Контру, а? – Дима довольно покусывал Сашкино ухо. Его совершенно не смущало мое присутствие. Я словно превратился в невидимку, вещь, предмет мебели. - Я «за», - Вертер вынырнул из Диминой хватки. – Только прямо сейчас не могу, человек ждет.
При слове «человек», я сбросил оцепенение и что-то промямлил в качестве приветствия. - Я пойду тогда. Дима кивнул мне и вышел из комнаты, а через секунду снова возник на пороге: - Там кстати Олечка такой суп приготовила – офигеете просто. - Алиска уже сообщила, - Саня улыбался. – Все, иди уже, не мешай работать.
Он сел в кресло напротив и снова принялся раскуривать кальян, а меня разбирало дикое любопытство. - Значит, Дима – твой парень, - я с восторгом разглядывал полки с сувенирами и подписными изданиями классиков, рядами томов фантастической и фэнтезийной литературы, коллекцию холодного оружия на одной стене, грандиозную инсталляцию аниме-культуры – на другой. - Димас, - Саша затянулся, – друг детства. - А Алиса? Сестра? – предположил я. - Жена, - выдохнул густое облачко дыма. – Гражданская. Я кивнул, как-то с трудом переваривая информацию. Алиса – жена Санька, но сегодня у нее свидание с его другом, с которым они тоже спят? Где тут логика? - Забей, - посоветовал Саша, снова настроившись на мои мысли.
Мы принялись дымить кальяном, и я ждал откровения о будущем с минуты на минуту, но нет, полчаса мы просто курили. Разговаривали. - Значит, расстался с парнем, - разглядывая причудливые дымовые узоры, медленно произнес Вертер. – Потому что ссыкло трусливое, да? Я дернулся. Вот умеет же все-таки Саша произвести эффект неожиданности! - Чего застыл? – он смотрел прямо на меня, буравил этими невозможными радужными глазами, теперь почти черными из-за нереально широких зрачков. – Ведь это же твои мысли! Что, не вру же? Я покачал головой. Затянулся. Ну, пиздец. Как он это делает?! - Точно, факир, - прошептал я почти про себя, но он услышал. Рассмеялся клубами дыма. - А ты что думал? - Ты кто вообще? – я задал не дающий мне покоя вопрос. - Потомственный колдун в двадцатом поколении, - хрипло хохотнул он в ответ, и почему-то верилось. – Жалеешь, а? Что порвали? - При чем тут вообще мой бывший? – я попытался возразить, но он жестом перебил меня. - Ты все поймешь – пообещал, делая еще одну глубокую затяжку. – Погоди, сейчас нас еще раз отвлекут, и все будет.
- Что значит, убивал? – отважился я снова. Он довольно хмыкнул. - Она преувеличивает. Припугнул чувачка, а тот по пьяни еще и белочку словил – ну и пиздец. Что я могу сказать? Алкоголь зло. - Что за чувак? - Отчим, - на лице и в голосе ни капли сочувствия. У меня мурашки по коже забегали от ненависти в одном этом слове.
Саня был прав, минут через пятнадцать хлопнула дверь, вроде не входная, но тоже где-то в коридоре. - Олечка! Солнце, - Вертер вскочил со своего кресла, подхватывая на руки невысокую брюнетку с аккуратным отросшим каре в длинном розовом пеньюарчике с розочками, каком-то уж слишком откровенно-домашнем, соблазнительном. Ей было около двадцати трех. Маленькая, овальная, с большими томными глазами; пухлые приятные губы очень мило двигались, когда она говорила-ворковала. Ее женственность была абсолютна, идеальна. Даже я, голубее всех голубых, почувствовал интерес. Я, наверное, даже переспал бы с ней. Вот тебе и педик, подумал.
Они очень нежно и трогательно целовались, он поправлял бретельку пеньюара и потом легко проходился губами от круглого плечика к шее. Олечка томно вздохнула. Я снова почувствовал себя невидимым. - Са-аня? - протянула она. – Поговори с Димой, а? - Чего такое? – он с нежностью смотрел на нее. - Ну опять он меня с маникюром динамит. Я затрахалась уже отменять. Она даже, когда ругалась, была милая. Невозможно милая. - У тебя во сколько маникюр? – его руки скользнули под атлас. - В семь, - отозвалась она с удовольствием в голосе. - Я посижу с Машуней, - пообещал он. – А у Димаса с Алиской свидание, не будем их трогать. Оля как-то надулась. - Я тоже, может, свидание хочу. И на репетиции. Я, блин, совсем уже окуклилась, никуда не хожу вообще... Он нежно погладил девушку по плечам. - Хочешь, пойдем завтра в Пушкинский? Посмотрим, что там? Она нахмурилась, потом посветлела. - Да, пойдем. Уговоришь Димаса с Машуней посидеть? - Ну, конечно. Алиска тоже вроде дома будет. А Димасу, хочешь, я такие глюки устрою, он у тебя еще долго образцовым мужем будет. Дмитрий Лавров – семьянин номер один! Глас с небес – это я могу. Она рассмеялась. Очень нежно так. И мило. - Не надо гласа. Ты просто с ним поговори, ладно? Саня кивнул. Она чмокнула его еще раз в губы, повернулась ко мне: - Супчик потом приходите есть. И скрылась в проходе, откликаясь на громкое «Ма-ма-ма-ма...» - Идет мама, идет-идет, - ворковала Ольга, уже где-то совсем далеко.
Мы снова курили, а из глубины огромной квартиры доносилась песенка Бременских музыкантов: - Ничего на свете лучше не-е-ту, чем бродить друзьям по белу све-е-ту!..
- Выдыхай и смотри на дым, - приказал Саня. На этот раз никаких вопросов я не успел задать. Их было так много, но я не решался. И только глядел в этот дым и видел, как проносится время. Как нашу свободу, по капле, выдавливают из нас, будто зубную пасту из тюбика. Выжимают остатки... досуха. Закрывают горячие линии. Дети прыгают с крыш, травятся. И увольняют учителей, хороших учителей, клеймя их педофилами, пропагандирующими гомосексуализм. Чуть не стошнило, когда я увидел, как молодого парня избивают ногами и засовывают ему в жопу пивные бутылки. Одна входит, разрывая очко, он орет, на второй просто вырубается, и третья торчит из его дырки розочкой. Они глумятся, харкают, ржут, подкладывая картон и чиркая зажигалкой… - Геев надо сжигать, а их сердца закапывать в землю! И пепел развевать по ветру. - Получается, что если я и моя жена говорим нашим детям, что наша семья – такая же, как все, нормальная, нас можно штрафовать на пять тысяч рублей. А потом повторно. И еще кто знает, сколько раз?
- Хватит! – заорал я, задыхаясь от слез. Когда начал плакать? Как это получилось? Неужели может быть ТАК ДИКО? - Ну как? Охуенчик? – Саша сделал глубокую затяжку. - Пизда, ебаная пизда! Больше я ничего не мог сказать. Отдышаться бы.
- Знаешь, Леха, - произнес он на выдохе, - обычно я после работы провожу с клиентами процедуру... Промываю им мозг, короче. После этого они помнят, что я им помог, но как именно – не помнят. Но вот ты... Нет, я хочу, чтоб ты этот опыт сохранил. Чтобы понимал, к какому полному говнищу сейчас ведет нашу страну твоя позиция. Ну и чтоб осознавал свою долю ответственности в общем пиздеце. Сечешь? - Ну а ты то? Чего скажешь? Так всем направо-налево рассказываешь про вашу семью? - Не афиширую, но и не скрываюсь, - спокойно ответил Саня. – Но если кто-нибудь начинает сильно возникать – влияю, конечно. - С твоей способностью легко быть откровенным! А вот попробовал помочь кому-нибудь, у кого полный пиздец? - Каждый день помогаю, вообще-то, - ухмылялся Санек, развлекаясь колечками дыма. – Да и с хуя ли мне пальцем о палец ради тебя ударять, если ты даже родакам ссышься открыться? Я проглотил обиду. Ну а что? Ведь правильно он говорил. Ссыкло я.
Ссыклом и остался. До сих пор ведь. Встречаюсь с парнем, а людям вру про девушку в другом городе. Есть даже подставная подруга. И знает про меня лишь пара близких друзей. Коллектив мягко говоря не гей-френдли, так что какой тут нахуй камин-аут?
Но тем не менее, я осознаю. С горечью, досадой, злостью на собственное малодушие, осознаю свою ответственность. Понимаю, что пара миллионов таких же ссыкливых гандонов думает, как я, поступает как я. Молчит в тряпочку. И наши же друзья, близкие, не зная нас настоящих, таких, какими нас создала природа, ненавидят образ, картинку, концепт, созданный госзаказом. Ненавидят фантом, фантик, гротеск. А страдаем мы. Те самые, кто молчит.
И он видел этот замкнутый круг. Задолго. Всегда видел.
С Вертером дружим до сих пор. Иногда бываю у ребят. Живут сейчас вчетвером с Димой, Олей и Машуней. Алиса прописалась в специальном заведении для особенно творческих личностей. Я не знаю, разошлись они с Сашей, или нет.
Я размешал остатки кофе, допил в один глоток. Кивнул официантке, чтобы повторила. Серега опаздывал. Из динамиков доносился ремикс из Бременских: - Тем, кто дружен – не страшны тревоги! Йо-Йо! Нам любые дороги доро-о-ги! Нам любые дороги доро-о-ги!
Идея понравилась. Мне, безусловно, Ваша позиция близка и я её поддерживаю. Политика, проводящаяся в отношении ЛГБТ вызывает отторжение, да и любому здравомыслящему человеку понятно, что это тупиковый путь. Образы яркие, здорово прорисованные и вся история читается на одном дыхании. Спасибо.
Ши, эта работа получилась очень… глубокой. И дело даже не в том, что она защищает меньшинства и право любить… Она скорее олицетворяет свободу. Возможность каждого заниматься своим делом, всеобщее равенство людей… Во всей этой ситуации – слабый - в потерянной контрольной, срывающий голос - в отвратительном, чудовищном будущем с его бесчеловечностью – слышится крик: «Люди, опомнитесь! Что Вы творите??». И тут же рисуете другой пример, семью Факира. Человек делает всё, что захочет, и на первый взгляд это совершенно аморально – фактически иметь две жены и одного мужа. Но в том, как они относятся друг к другу, как заботятся, чувствуется дух настоящей семьи. Не по крови, не по этой бессмысленной регистрацией в загсе, а потому что люди ощущают ответственность друг за друга. Они друг друга приручили. И такая неправильная семья может оказаться гораздо лучше традиционной, «нормальной». Ещё хочется о самом тексте сказать. Очень красочные, сочные описания, переливающиеся цвета – делают картинку радужной. Особенно впечатлило описание переливающихся глаз Факира. Его образ сложился из этих особенных глубоких мудрых глаз и летящего шарфа. Эти две детали особо запомнились, показались самыми важными… И вообще у Вас всегда очень ярко получается рисовать яркие портреты. И словесные, и художественные. Чуть не забыла сказать – очень красивый рисунок в обложке… Взгляд огромных глаз с цветными разводами, огромный шарф, и вся фигура Факира – словно бы окутана волшебным светом, так загадочно легли блики. Сами ведь рисовали, да? А теперь немного поворчу – можно?.. Мне жаль, что Ваши персонажи так часто ругаются. Особенно смутило это в двух местах: в самом начале (захотелось бросить читать, но продолжила, потому что уже знаю Ваши работы, в которых обязательно появляется что-то особенное, трепетное, ради чего нецензурную лексику можно и потерпеть) и когда ругаются девушки. Второе очень покоробило, потому что ругательства там мне кажутся неоправданными, героини представляются… безнравственными? У Ольги Вы ещё смогли смягчить это женственностью и любовью к дочери, к которой мама бежит по первому зову, а вот образ Алисы, мне кажется, был грубыми словами убит… ИМХО имхастое, матерящиеся как сапожники девушки – ни разу не здорово. И ещё. Слишком резкий уход от прошлого в настоящее и переход в настоящее. Как будто устали писать, и попытались побыстрее закончить, и последние абзаца четыре дописывали в лёгкой спешке. Но всё это – мелкое, сама работа – особенная, чудесная. Я с интересом следила за событиями, с какой-то радостью читала про огненные письмена с простыми решениями задач, и в восторге от иллюзорной растаявшей бабочки. Яркий рассказ, надолго запомнится. Спасибо Вам за него.
Спасибо, очень рад, что рассказ понравился и вызвал эмоции. Образ Сани у меня давно уже живет, и эта их встреча с Лехой всегда по-разному рисовалась, но я никогда не понимал, чем Саня живет, какая у него семья. А вот буквально пару дней назад все пришло и вылилось вот в таком виде на бумагу. Точнее, на клаву
Собственно, в этой семье у всех все по-сумасшедшему. Я бы про них написал еще историю, как вообще они познакомились и стали жить вот так, но это пока еще не созрело. Нужно поварться, помариноваться немного.
Насчет мата просто пожму плечами. Есть такой анекдот "-Во сколько лет ребенок обычно впервые слышит мат? - В школе, лет в семь. А если растет в семье людей искусства, то ранее". Там среда такая, представьте сами: музыканты, хипари, пиво, травка, свободный секс - вот, откуда они родом. Конечно, с языком они будут обращаться так же фривольно, как и с понятием супружеской верности
Ну и конечно же, в такой среде, с такими свободными нравами, я хотел, чтобы у них там был свободный язык. Ну и для Алисы я, конечно, хотел всяческих контрастов. Это - человек очень тонкий, но при этом твердый. Рокерша, маргиналка, художник. Что характерно, как раз она-то всего этого накала и не выдерживает, попадая в психушку. Тут, я думаю, мат вполне-вполне уместен.
Признаюсь, были сомнения насчет Оли, но она ругается не так грубо все-таки Но опять же. Среда. Она определяет все.
Вообще, у меня есть имхо, что в современном мире, озираясь вокруг, без мата просто невозможно. У меня просто слов других нет, когда читаю новости. Нецензурные мысли Алексея - мои мысли. И мои слова. Я, кстати, очень даже хрупкая девушка, матерящаяся, как сапожник с 10-го класса. ;)
Странная работа. Вроде бы и волшебство, вроде бы и нет. Ощущение сказочности, которое создаётся фокусами Саши, напрочь убивается матом и общей идеей работы. Так что антураж понравился, а идея - нет. Творческие люди - они особенные немного, да. Для них рамки чуть шире. Но любой толерантности должен быть предел.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
