Название: Не- Автор: Яблочная Фандом: Ориджинал Бета/Гамма: Разыскивается Персонажи/ Пейринг: старая знакомая Жанр: Ангст, Романтика, Повседневность, POV Тип/Вид: Гет Рейтинг: PG-13 Размер: Планируется миди Содержание: Не-любовь. Не-ненависть. Не-здоровье. Не-жизнь. Кусочки памяти девочки-в-шестнадцать, которую в своей жизни встречал каждый, но которой на самом деле никогда не существовало. Музыка, сигареты и новое поколение. Статус: В процессе Дисклеймеры: Всё моё - и персонажи, и снег, и сны Размещение: Запрещено без авторского разрешения От автора: В некоторых местах - почти автобиография.
Текст фанфика:
– Я видела его. Ему плохо без тебя, – сказала моя милая Настя, прислонившись плечом к едко-оранжевого цвета стене.
Я вздохнула, отводя взгляд в сторону, потому что не могла смотреть ей в глаза, в её непривычно серьёзное красивое лицо. Стало отчего-то стыдно, но я тут же одёрнула себя – это был только мой выбор, моя свобода. Он просто переболеет – шестнадцать дней ему вполне хватит, это ведь куда лучше, чем такие же шестнадцать дней только в моей компании.
– Катя, - своё имя было слышать странно и неприятно, – подумай хорошо, а? Тебе ведь плохо одной, признай, - её голос стал мягче – точь-в-точь как у примерной заботливой матери, которую, на самом деле, и язык не поворачивается так назвать – тянешь жалобное «мама» и зарываешься лицом в её светлые мягкие волосы. – Хватит уже вести себя, как целомудренная дама, разменявшая пятый десяток.
Я горько усмехнулась, сжала кулаки – она была права, нет, чертовски права, пора уже заканчивать с этими никому не нужными «ломаниями», застенчивыми или наоборот слишком прямыми взглядами, обветренными губами и едким запахом старости и одиночества. Пора бы, правда, но сил почему-то я не находила. Вот так бы и стояла целую вечность напротив самого близкого, но не-родного человека, вглядываясь в знакомые черты лица.
За спиной послышались уверенные шаги – я обернулась, Настя как-то странно вздохнула, - он замер позади нас, улыбаясь немного грустно. Выглядел усталым и – как мне показалось – несвежим.
- Привет, Макс, - заулыбалась Настя. Улыбка у неё всегда была красивая, светлая, искренняя, поэтому я всегда ей завидовала, ограничиваясь лишь чуть приподнятыми уголками губ. Я сдержанно кивнула, делая шаг назад и ощущая себя последней трусишкой.
– Привет, – без выражения сказал он, пристально глядя на меня.
Я стушевалась и попыталась сбежать, ссылаясь на занятость: – Уже половина шестого, а мне в шесть дома быть надо…
Максим прервал мой лепет, взяв за запястье, и повёл за собой, Настя с жалостью смотрела нам вслед. Мы шли по длинному лабиринту галерей и коридоров Дома Пионеров, в темноте различались силуэты придвинутых к стенам пуфиков и скамеек, вазонов с засохшими цветами и статуй, изображавших мужчин разной степени обнажённости – пособий для скульпторов. В сотый раз свернув за угол, он резко остановился и развернулся ко мне.
– Кать… – начал Максим, но я его нагло перебила:
– Попытка сделать мне больно? – голос дрожал от вновь захлестнувшей меня ярости, взявшейся непонятно откуда. Почему я злюсь, на кого? Не на Максима ведь точно. Он смотрел на меня с непониманием и, кажется, плохо скрываемой обидой. – Покажи, какой ты плохой парень, а? – почти выплюнула я, со злостью глядя на него. Он улыбнулся нервно, видимо, испугался, что я сошла с ума. Я сглотнула вставший в горле ком, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Где же твой молоток? Я жду, – срывающимся голосом прошептала я, чувствуя, что в горле предательски запершило, а во рту стало сухо, как на нашей даче в конце июля. Максим молчал, вперив взгляд в мыски ботинок, а мне вдруг до боли захотелось увидеть его глаза. Отогнав шальную мысль, я глубоко вдохнула, пытаясь выровнять дыхание, и тихо-тихо добавила: – Уходи, пожалуйста.
Он кивнул расстроено, развернулся и ушёл, только слышались его шаги по бледно-серой плитке. Когда звук шагов растворился в тишине полупустого здания, я упала на колени, прислонившись лбом к холодной стене и дрожащими руками обняв себя за плечи. Не понял, пронеслось в голове. А я так ждала, так хотела, чтобы он разглядел в моих глазах тихую мольбу о помощи, чтобы он бросил мне спасательный круг или верёвку в это море серой рутины и грязного снега. Не сложилось. Я тихо заскулила от безысходности, от очередного отложенного акта жалости ко мне – раздавленной, распятой. Хотелось ощутить прикосновение тёплых сильных рук, а не маленьких бледных ладошек. Слёзы полились сами собой, горячие, солёные как настоящее море, горьковатые, а я ненавидела себя и свои слабые руки – ими не задушишь одиночество.
Я с трудом поднялась на ноги, небрежно смахивая с глаз слёзы, размазывая дешёвую тушь по раскрасневшемуся лицу. Я ведь чопорная беларуская леди, мне реветь нельзя. Горло болело просто невообразимо, в разы хуже, чем вчерашним вечером. Спустившись на первый этаж и захватив пальто, я вновь выбралась на улицу, залитую желтовато-оранжевым светом фонарей.
Захотелось вновь жрать несчастный снег, только уже килограммами, чтобы потом слечь с пневмонией в больницу, закрыться от всего мира, как я делала это раньше, до того, как попыталась поймать ритм. Прокручивая в голове наш короткий и совсем не конструктивный диалог, я почти слышала его тихий голос, и он тоже словно накрывал меня мягкой волной, а потом – коварный! – утаскивал в ярко-синюю морскую пучину.
Я пошла по улице, прячась от мира за маской обычной девочки-шестнадцать – с кожаной сумкой, подвешенной на сгибе локтя, в новом чёрном пальто с тёплой подкладкой, в белой вязаной шапке, с пересохшими бледными губами и размазанной по горящим щекам тушью. Такие как я встречаются на каждом шагу.
Вечер ласково обнимал меня за плечи. Чувствовала дыхание ветра у себя на шее, его робкие прикосновения – ласковые, нежные; его лёгкий шёпоток у меня над ухом – он щебетал о чём-то сладком и добром, а я слушала и – несомненно – верила. Над головой – моей в вязаной шапке и многоэтажки со снежным беретом – завис бледный и безмерно одинокий месяц. Я робко улыбнулась ему, вглядываясь в тёмные пятна-нарывы на его поверхности.
Максим тоже улыбался мне – спокойно, с какой-то затаённой нежностью. От этой улыбки мне стало ещё хуже, а он подошёл ко мне, взял за руку, сплетая пальцы, и повёл в сторону старого здания универмага.
Внутри было тепло и почти пусто, слонялись между прилавков какие-то бабушки и тёти неопределённого возраста. Он затащил меня к кассе, кивая на полочки с шоколадными батончиками и презервативами. Мне стало смешно от этого уютного, но совсем непонятного мне соседства. С другой стороны, и конфеты, и секс приносили людям радость, так почему бы не быть всему разом. Максим смотрел на меня как на маленькую девочку.
– Бери уже, – сказал он, ни на что конкретно не указывая. Я заулыбалась, протянула ладонь к пачке “Twix” и отдала его Максиму. Он с каменным лицом подошёл к кассирше - усталой девушке-женщине с ярко-жёлтым фирменным беретом на голове. Расплатившись, мы вышли из магазина, остановившись под козырьком крыши, с которой словно острые клыки свисали грозди блестящих сосулек. Максим протянул мне “Twix”, я тут же зашуршала золотистой обёрткой, откусила кусочек, чувствуя, как приятно и легко становится на душе, как растворяются все тревоги и страхи, тают вместе с шоколадом на языке. Раньше я уверена была, что продамся за упаковку “Twix” – душу, тело: что пожелаете? Но, стоя на грязном крыльце универмага, ощущая сильную ладонь, сжимающую мою собственную, и разглядывая переливающиеся в свете уличных фонарей снежинки, я поняла, что уже продалась – без сомнений и самокопаний, без претензий на что-то большее, чем шоколадный батончик. От этой мысли грустно не было, наоборот, грудь теснила радость и облегчение, хотелось вдыхать морозный воздух и жить, жить, жить тысячи лет под этим чернильным небом, под неусыпным взором бледного месяца.
Максим порывался проводить меня домой, но я отказалась, намеренно выбрав более долгий и запутанный маршрут – просто хотела побыть в одиночестве, сейчас так необходимом мне, собраться с мыслями и ещё раз промотать в голове все мысли и ощущения, пережить это мгновение ещё хоть раз. А ещё я боялась, что он скажет что-нибудь, и всё волшебство исчезнет – пшик! – и нет магии, чудесной зимней сказки и сладкого послевкусия во рту.
Пробираться по глубоким сугробам к дому, мне показалось даже интересно, я словно бы слышала чей-то смех за спиной, чувствовала тёплую улыбку. И я тоже хотела улыбаться, и прыгала по снегу с удвоенным рвением, не боясь оскользнуться и испортить одежду. Ворвавшись в муторную духоту подъезда, я не испытала привычного облегчения – просто зашла в лифт, который дружелюбно заурчал мне, надавила на выжженную кнопку шестого этажа и ещё на минутку окунулась в не-реальность сегодняшнего вечера.
Меня никто не встречал, и от этого было только спокойнее – впорхнув в коридор и не включая свет, я сняла обувь и верхнюю одежду, отряхивая налипший снег, разбрызгивая мутные капельки вокруг. Квартира, освещённая лишь мерцанием экрана телевизора в гостиной, показалась мне приветливее обычного, и я вошла в свою вдруг ставшую уютной комнату, ощущая, как разрывается от боли простуженное горло и ликует сердце.
Еще раз здравствуйте, Автор! Вчера я, помнится, писала, что не представляю эту историю в формате миди. Настал черед мне признать свою ошибку. Вы пишете по-прежнему мягко, плавно. Действий вроде как мало, но текст увлекает, поэтому теперь мне не просто легко представить эту работу в более развернутом виде - мне захотелось прочесть ее до конца. В предыдущем отзыве я указала на образность языка, грамотность, поэтому повторяться не вижу смысла - Вы и так уже знаете, как меня зацепило Ваше произведение)) Но в этой части я обнаружила несколько ошибок, на которые следует обратить внимание: Во-первых, при оформлении диалогов следует использовать тире, а не дефис. Назвать это такой уж грубой ошибкой не могу, но для того, чтобы сделать текст удобочитаемым и эстетически привлекательным, об этом надо помнить. Во-вторых, кое-что из орфографии и пунктуации, да и просто из того, что царапнуло при чтении: а во рту стало сухо как на нашей даче в конце июля - запятая перед "как", сравнение. беларуская - белорусская же! в разы хуже чем вчерашним вечером - перед "чем" нужна запятая, сравнение. а я слушала и – несомненно – верила - странно видеть вводное слово "несомненно" выделенным тире, но я не буду просить Вас исправть их на запятые, поскольку этому слову здесь придается особый смысл, не так ли? бабушки и тёти неопределимого возраста - к слову "возраст" больше подходит слово "неопределенный". В крайнем случае - "трудно определимого возраста", но, согласитесь, звучит не так. и конфеты и секс приносили людям радость - и конфеты, и секс - запятая, так как повторяется союз "и". подошел к усталой кассирше - усталой девушке-женщине - повтор вызывает недоумение, но, опять же, что Вы хотели им сказать? То, что кассирша устала от работы, а девушка-женщина от чего-то другого, например, от каких-то личных проблем? просто зашла в лифт, который дружелюбно заурчал мне, надавил на выжженную кнопку - надавила, должно быть, опечатка.
Если не считать указанных недочетов, вторая часть мне понравилась не меньше первой. Автору чудно удалось передать состояние юношеской влюбленности, когда все кажется нереальным, зыбким - и до боли в сердце хочется, чтобы сказка оказалась явью, а эмоции выражать сложно. Эпизод в магазине вызвал умиление)) Спасибо за продолжение, буду ждать следующую часть!
Спасибо за то, что читаете эту работу и отдельный букет счастья за описание ошибок/недочётов. Я работаю без беты, поэтому часто не могу за всем уследить. Обычно выкладываю работу вечером, перечитав пару раз, а на утро читаю ещё разок. С вашими замечаниями в большинстве случаев согласна, но. На данный момент такой страны как Белоруссия не существует, есть Беларусь. В общем-то, писать можно обоими способами, но я придерживаюсь своего, потому что он ближе моему языку.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
