 Фанфик «Пепел цикады»
Шапка фанфика:
Название: Пепел цикады
Автор: Lumino
Фандом: Fuyu no semi (Зимняя цикада)
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Акизуки/Кусака
Жанр: драма, POV Акизуки.
Содержание: Ты не должен был любить меня, а мне должно было достать сил, чтобы убить тебя в тот день. Но ты не смог, а я не захотел, и вот к чему нас привели наши глупые мечты изменить мир.
Размер: мини
Статус: закончен
Дисклеймеры: не претендую.
Размещение: запрещаю.
От автора: автор старался, да.
Текст фанфика:
Наша жизнь складывается из мелочей. Сказанные кому-то слова, поворот, движение меча – и свернуть с выбранного однажды пути уже нельзя.
А ведь все могло сложиться по-другому.
Если бы ты в тот день не пошел к поместью, нам не пришлось бы обнажить мечей.
Ты взмахиваешь клинком, бросаешься вперед, тебя ведет злоба и обида – не успел удрать. Пойман, загнан в тупик, вынужденный биться – ты ведь не этого хочешь. Я блокирую, ухожу от удара, чуть улыбаюсь.
Ты так молод.
Мы встречались в городе и шли на берег реки, потому что не могут бакусин и солдат клана Тесю ходить вместе. Да, мы не находимся в состоянии войны – мы застыли где-то между, и одно колебание чаши весов вновь возвратит нас к бесконечному противостоянию.
В тебе было столько желания учиться, что стоило принести тебе тетрадь со странными английскими словами, как ты забывал о времени. Иногда мне казалось, что если бы не мои знания, мы бы так и остались где-то посередине.
Не враги.
Спасенная жизнь – это долг до конца твоих дней.
Не друзья.
Слишком высока цена этой дружбы – перемена мира, потому что в прошлом остаются времена, когда мужчина доверял свою жизнь одному движению катаны.
В тебе еще много этой юношеской горячности, веры в то, что мир можно изменить, перекроить, сделать лучше. На лице у тебя отчаяние – тебе почти противна эта ситуация, твой клинок и схватка. А зря – если не будешь упиваться этой битвой, то никогда не победишь.
Мне не составило бы труда убить тебя, но я нарочно медлю, атакуя, позволяя тебе успеть сделать выпад.
Единственная ночь – только потому, что впереди неясным туманом маячила долгая разлука. Тебе нужно было в Лондон – учиться, чтобы суметь потом построить новый мир. Мне – оставаться здесь и перенимать у отца управление кланом.
Перед тобой открыт новый мир, и ты захлебываешься от нетерпения, когда наконец сможешь уехать.
А под моими ногами – узкая извилистая тропка, которая рано или поздно приведет меня к смерти.
Мы танцуем напротив друг друга – и это совсем не похоже на схватку. Мы не хотим крови или боли, у нас нет желания увидеть гримасу мучения на лице врага. Мне нет смысла в твоей гибели – потому что мы не враги. Мы лишь называем себя так, но внутреннее не всегда соответствует внешнему, не правда ли?
И мы танцуем, и я наслаждаюсь этим танцем – выверенные, четкие движения, и я почти предугадываю плавный выпад катаны, чтобы выставить свою.
Мы не ищем ни смерти, ни славы в этой бессмысленной схватке у обрыва, когда за моей спиной расцветает пожар.
Мы всего лишь дышим.
Единственное прощай – смешанное с застрявшими где-то в горле слезами, невысказанными, забытыми обещаниями: слишком много нужно было сказать и слишком мало у нас времени. Вечер приносил с собой свежий ветер с реки и шорохи высоких трав, а еще вскрики и стоны, потому что как никогда было ясно – это последнее.
Мы не встретимся два года. Нас станут разделять тысячи километров, а связать не сможет ни одна строчка из сотен неотправленных писем – слишком опасно.
Мы не говорили – мы теряли себя друг в друге, словно надеясь последним касанием, последним поцелуем заставить память начертать образ так глубоко, чтобы и за все эти шесть сотен дней он не смог стереться из головы.
Давно я не встречал такого противника.
Несмотря на то, что ты ненавидишь сражения и свое оружие, ты прекрасный боец. Я бьюсь в полную силу, потому что малейший промах – и придется закончить эту странную схватку без цели и без смысла. Взмах меча – и укол в лезвие, и катана протестующе звенит, дрожит, но не прогибается.
Прогнуться – значит почти что сломаться, а ты не можешь себе этого позволить.
Ночь подошла к концу, совсем скоро наступит рассвет. Мы молчим, стоя на берегу – а что еще сказать? Сколько раз за несколько часов мы поклялись не забывать и помнить, найти, спасти и не покидать?
Я не знал, да и имело ли это значение? Что вообще имело значение, кроме того, что ты уезжаешь?
На дереве я увидел маленькую замерзшую куколку цикады. Осень, скоро наступят холода, и эта малютка никогда не вырастет. Я бы хотел быть таким же – заснуть, чтобы проснуться через сотни лет, когда мы могли бы просто быть вместе и не думать ни о чем.
Но не в наших силах было изменить свою судьбу – нас словно уносило бурное течение реки, и не достало какой-то малости, чтобы выплыть на берег.
Я перехватываю меч покрепче, поглаживаю рукоять, наношу удар – ты легким движением перетекаешь в сторону, и катана рассекает пустоту.
Ты улыбаешься – я знаю, что битва захватила тебя, заставила вновь почувствовать, что такое слышать звон мечей, пение их обозленных лезвий. И понимать – воин живет лишь короткими мгновениями, яркими вспышками – такими, как эта схватка.
Движение вперед, блок, стойка, резкая атака сверху вниз – и мы снова скрещиваем клинки, сходимся, когда между нами несколько сантиметров.
Я могу поцеловать тебя в это короткое мгновение.
Прошли годы, и ты вернулся, но к счастью ли? Началась война, и мы оказались по разные стороны баррикад. У нас не было шанса встретиться – повсюду шли бои, ты был одним из командующих соединенной армией кланов Сацума и Тесю, я – лидер бакусинов. Нас разделяло море, моя армия терпела поражение, но в каждом бою я искал твое бездыханное тело, изуродованное кровью лицо, длинный хвост волос.
Сколько нам довелось бы ускользать друг от друга призраками, манить своей близостью – всего-то на другом конце поля – и молить бога, чтобы снова встретиться?
Поворот, легкий полупоклон, прыжок – летящие вокруг тебя пряди длинных волос и сосредоточенность на лице. Движения все резче, быстрее – словно закручивается смертельный вихрь, из которого живым выйдет кто-то один.
Но мы не ищем гибели врага – мы ведь просто танцуем.
В последнем сражении армия бакусинов была разгромлена, а я потерял ногу. Ты искал меня на поле битвы, задыхался от отчаяния, что обнаружишь бездыханным под каким-нибудь деревом, но тебе повезло – я не успел убить себя.
Ты переодел меня в форму солдат Сате и выдал за своего раненого бойца. В тот момент я даже верил, что это к лучшему.
Война закончилась, и Япония вновь обрела мир. Мир, который положил начало концу эпохи самураев и катан, сражений, концу того времени, когда в бой шли с одним лишь боевым духом.
Ты сумел выходить меня и поселил в маленьком закрытом домике в саду поместья. После войны тебе досталась высокая должность – ты учился в Лондоне, и тебя назначили министром иностранных дел. Ты работал и был счастлив, по вечерам приносил мне еду – а я прозябал в маленьком домишке, покинутый, изуродованный войной и слишком слабый, чтобы довести начатое до конца.
Мы еще не враги, нет, но легкое дыхание сакуры, одна секунда стрекота цикад – и мы окажемся бесконечно далеко друг от друга и так же близко.
По разные стороны этой войны, на противоположных концах скрещенных клинков, которым тогда все-таки доведется напиться крови.
Я больше не мог. Каждую ночь ты снова и снова пытался заставить меня полюбить жизнь, но для меня это было лишь жалким существованием. Ты укрывал государственного преступника, и рано или поздно вскрылось бы все: как ты вынес с поля врага и как убил солдата своей армии, чтобы сохранить тайну.
И я ушел. Один из твоих друзей, какой-то высокопоставленный военный, обнаружил меня и предложил выбор. Скоро в поместье Кусаки приедут с проверкой, сказал он, и будет лучше, если здесь тебя не будет.
И он ушел, оставив на моем футоне короткий нож.
Я закрываю глаза – мне нет нужды видеть. Я могу бить по звукам твоих шагов, слыша всего лишь тяжелое дыхание и свист разрезаемого воздуха.
Почему-то сегодня мне кажется, будто я знаю тебя всю свою жизнь.
Катана летит сверху, и я выставляю меч, не открывая глаз, потому что не в них истина. Истина скрыта во тьме, и если бы я был слеп, то увидел бы ее еще четче.
Я опускаю свой клинок, и твоя катана рассекает воздух.
Мне остался последний удар.
Я полз, из последних сил помогая себе руками. Метель заметала мои следы, но даже она была не в силах скрыть глубокую полосу моего пути.
Нам нужно было родиться спустя сотни лет, в мире, который был бы более справедлив, чем тот, в котором нам выпало жить. Судьба решила все за нас: случайно столкнула вместе в день, когда разгорелся пожар в особняке, заставила скрестить катаны и, смеясь, отшвырнула по разные стороны клинка.
Мы могли бы связать наши жизни вместе, и мы связали их, но кто виноват, что узел оказался слишком прочным? Кто повинен в том, что не смог разрубить его одним взмахом меча?
Ты не должен был любить меня, а мне должно было достать сил, чтобы убить тебя в тот день. Но ты не смог, а я не захотел, и вот к чему нас привели наши глупые мечты изменить мир.
Наверное, надо было уснуть в то холодное осеннее утро нашей разлуки; уснуть навсегда и не проснуться, как та маленькая погибшая цикада. Зимняя цикада. Нам предписано было биться насмерть, до последней капли крови, потому что мы были рождены врагами, но желание перекроить свою судьбу перевесило законы и клятвы клану.
Вот и закончилась наша история, что, едва начавшись, поманила нас за собой неясной надеждой и привела прямиком к гибели.
Я привалился к дереву и поднял нож. Я улыбался, потому что знал – наша жизнь не оборвется сейчас, и сотни лет спустя, быть может, нам доведется вновь родиться и встретиться в более милосердном мире.
Мешочек напротив сердца треснул, и коричневый песок высыпался наружу – пепел и прах маленькой мертвой цикады.
|
