Сегодня поутру было чрезвычайно прекрасно, от чего люди могли бы ощутить себя в сказке, если бы дали волю фантазии и эмоциям, углубившись в чудесный мир природы. Только вот дела в деревне Листа крайне медленно налаживались после Третьей Мировой Войны шиноби. Именно сейчас все отдавались восстановлению Конохи по максимуму, причём как строительству, так и внутренним делам. Пожалуй, именно поэтому никто не замечал прелести поздней весны, царящей в мире.
В одной из палат главного госпиталя деревни были отчётливо слышны трели птиц, а ослепительные лучи солнца, недавно вышедшего из-за горизонта, ровно ложились на белую подушку. С улицы веяло ароматом цветов и свежей травы. Семнадцатилетний подросток, сидя в постеле, непрерывно наблюдал за едва качающейся кроной деревьев, за маленькими пташками и их крошечными птенцами, за их завтраком и заботой друг о друге. В утреннем небе медленно плыли облака непонятных форм. В данный момент времени подросток грустил лишь о том, что все природные явления и чудеса самой приятной поры происходят за распахнутым окном, а он вынужден находиться в этих четырёх зелёных стенах, где главные гости – скука и тоска.
И вот уже спустя минуту, как осело в его душе пакостное чувство, на подоконник с внутренней стороны здания приземлился ястреб-посланник, принесший с собой маленькую коричневую сумочку. Парниша немного изумился и от нахлынувшего волнения поторопился распаковать посылку. В сумке лежало письмо, и Обито успел догадаться, кем оно было послано. Птица покинула парнишку сразу же, как конверт оказался в его руках.
– Конечно, я так и понял, – искренне улыбнулся он, завидев пустые строки на месте указания адреса и имени отправителя.
В спешке вскрыв белый конверт, он жадно заводил глазами от строчки к строчке, словно вечность ожидал этого письма. Чем ближе к развязке содержания, тем острее впивался его взгляд в каждое новое слово и тем больше беспокойства ощущал владелец Шарингана.
<i><center>«Обито, друг мой!</center>
Я очень рад, что смог написать тебе. Прости, с нынешними делами в мире совсем не было времени связаться с тобой. Даже сейчас пишу на скорую руку, потому что дело не требует отлагательств. Ты знаешь, как я тебя уважаю и насколько дорожу нашей дружбой, потому осмелился предупредить тебя о кое-чем важном, невзирая на опасности. Тебе срочно нужно что-то предпринять...».</i>
– Исами... – вздохнул Учиха и нахмурил брови. Он крепче сжал лист бумаги, почувствовав, как вспотели ладони.
В это мгновение дверь широко распахивается, и порог палаты пересекает высокая блондинка, излучающая всю свою суровость. В её глазах мелькнул огонь, как только она увидела мальчишку. Бедняга вскочил от неожиданности и поскорее запрятал письмо под подушку, уповая на то, что озабоченная какими-то проблемами женщина не успела обратить на это никакого внимания. Несколько посверлив его карими глазами, она подошла ближе и максимально прищурилась, определив руки на бока:
– Так, что здесь у нас?
– Д-да всё замечательно, – истерически засмеялся Обито. Из него был никудышный актёр, тем не менее он изо всех сил старался утаивать свой секрет.
– Ну-ну, а мне тут рассказали, что ты не знаешь, как побыстрее удрать отсюда. Так вот, малыш, не думай, что если вдруг пока я буду повторно отсутствовать в Конохе, тебе удастся смыться. Ты заблуждаешься! Ты останешься здесь ровно на столько, сколько тебе потребуется на восстановление! А это ещё минимум столько, сколько ты здесь, то есть неделя!
– Н-но...
– Никаких но! Ты был серьёзно ранен, неужели тебе всё равно? Тебе как лягушке чуть живот не вспороли. Вместо того, чтобы лежать и отдыхать, ты ищешь способ вывести врачей из себя. Так дело не пойдёт. Сейчас же сделаю тебе успокоительное! – женщина направилась к выходу.
– Цунаде-сама!! – возразил Учиха, оглушив палату и половину коридора.
– Я всё сказала! Со мной так просто дела не решишь, если захотел пойти против моих указаний.
Обито скривил губы и сильно нахмурился:
– Не хочу уколов! Надо делать ноги. Но сперва..., – порывшись под подушкой, он вынул письмо и продолжил читать.
<i>«Пишу к тебе я по важному делу, как ты понял из строк выше. Довольно опасно связываться с остальными из тех, кого мы оба знаем (не буду раскрывать имён ради общей безопасности, но ты понял о ком речь), потому спешу сказать тебе о том, что в данный момент <b>она</b> знает о тебе, как о мертвеце (ей так передали, как я наслышан)».</i>
– О нет, Касуми...! – владелец Шарингана с трудом мог держать себя в руках.
<i>«И сейчас её, как и многих до этого, послали в Коноху в качестве шпиона, а то и убийцы. Ты должен что-то сделать! Прости, это всё, что я могу тебе сообщить на данный момент времени. Очень надеюсь, что когда-нибудь между Туманом и Листом завершатся эти нелепости.
<right>С н.п., друг И....».</i></right>
– Чё-ёрт! Нет, нет!! Нет-нет! – сорвался было с места раненый.
– А вы уверены, Цунаде-сама, что он не сбежит? – поинтересовался молодой врач, идущий вместе с блондинкой к палате госпитализированного. Этот вопрос её чересчур насмешил.
– Ну, знаете ли, в коридоре полно врачей и очевидцев, потому он не рискнет, – махнула она рукой и усмехнулась.
– А окно...?
– Если он совсем чокнулся прыгать с шестого этажа, то всё возможно, – пуще рассмеялась она.
Войдя в палату, она округлила глаза, да и смех моментально улетучился. Её охватила безумная паника, когда уже невозможно было идти на более дружественный контакт.
– А ну, слезай оттуда, ненормальный!! – билась в конвульсиях Цунаде, осаждая ором весь этаж и не оставляя попытки найти управу на стоящего на подоконнике Обито, что собрался прыгать в одних штанах с большой высоты. – Я всажу этот шприц тебе в задницу, если ты хоть один шаг вперёд сделаешь!
Мужчина, пришедший на пару с ней, побежал за подмогой. Разум раненного был затуманен, гнев расползался от сердца по клеткам тела так, что Обито не слышал ничего вокруг. Он взглянул вниз еще раз и прыгнул, не задумавшись.
– Чёрт бы тебя побрал, идиот! – сорвалась к распахнутому окну Цунаде и посмотрела вниз, однако никого там не обнаружила. – Сбежал... – ударила она себя ладонью по лбу. – Надеюсь, не убился в конец, – тяжело вздохнула она.
Парнишка мчался в резиденцию Хокаге, хотя на короткое мгновение зачел это за безумие, ибо боялся услышать отрицательный ответ в свой адрес, но советоваться с главным шиноби этой деревни оставалось в его неизменной привычке и, несмотря на все страхи, он пробежал по лестнице. В большом зале шёл совет старейшин, главы АНБУ и самого Третьего Хокаге, куда и ворвался на всех парах наследник великого клана.
– Отправьте меня на это задание!
– А, Обито, что с тобой? Ты разве не должен быть в больнице? Цунаде сказала... – не закончил Хирузен.
– Пожалуйста, можно мне пойти?! – ещё больше занервничал Учиха.
Данзо не одобрил его поведения и сурово отрезал:
– Куда ты снова собрался?
– Я знаю, что в Конохе плохи дела с деревней Тумана. Я хочу разобраться, я знаю, что они посылают сюда вражеских шиноби.
«Туман... И чего он снова завелся, когда речь о них? Что-то здесь не так. Вот напыщенный индюк! Учиховская порода!», – думал глава АНБУ, не скрывая в прищуре своё презрение в адрес владельца Шарингана.
– Да, посылают, но одного мы тебя не отправим, возьми с собой Рин и Какаши, – закурил Сарутоби. Он был довольно спокоен.
– Некогда их ждать, они же на задании сейчас! Я один справлюсь.
– С такой раной твоё место только в госпитале под присмотром леди Цунаде, – возразили старейшины.
Тем не менее, Обито, понимая, что прибыл сюда зря и потратил время впустую, ослушался и, не дожидаясь разрешения на выполнение миссии, покинул резиденцию Хокаге, а позже – Коноху.
<center>***</center>
– Он пошёл туда один. Может всё-таки послать за ним Какаши и Рин? – решил посоветоваться Сарутоби с остальными. – Упрямый малый... как бы глупостей не натворил.
– Не стоит, Хирузен, я отправлю отряд АНБУ, пусть проследят, – не сбавлял высокомерия и самоуверенности Данзо.
– Ты сомневаешься в нём? – покосился Третий.
Мужчина лишь молча поднялся с места и бросил острый взор на сидящих в зале, предпочитая показывать своё отношение действиями, нежели словами.
<center>***</center>
– Касуми... – вымолвил спешащий Обито и зажмурил глаза от боли в душе. Он приложил руку к груди, – почему ты снова рискуешь собой? Подожди хоть немного, я уже иду!..
Обито нёсся через лес, сломя голову и не ощущая усталости, и уже совсем скоро пулей вылетел на большое поле. Солнце, красующееся на лазурном небе, ослепляло и освещало просторы, устланные свежей травой, а капли утренних росинок блестели и необычайно переливались. Преодолев ещё несколько километров, он завидел маленькую фигуру, движущуюся навстречу, и в этот миг сердечный ритм его ускорился, а в груди что-то кольнуло. Юноша потёр ту область, но ни на секунду не остановился. Сейчас он был уверен, что та самая фигура и есть его возлюбленная, посланная людьми Мизукаге в Конохагакуре в целях не самых благоприятных для всех.
– Касуми…? – неуверенно шепнул он, но, как только сумел разглядеть до боли знакомые каштановые волосы, позвал девушку, увеличив громкость приятного ей голоса.
Она же в предвкушении сладостной встречи и любовных объятий поторопилась к любимому и по пути сняла маску с лица. Они встретились прямо посреди нового лесного участка.
– Синеглазка моя… С тобой всё хорошо, – взглянул он в искрящиеся и наполненные болью глаза куноичи и обнял её так крепко, словно не делал этого много лет, жив в мучительной разлуке.
Она несколько минут, уткнувшись носом в крепкое плечо Учихи, стояла неподвижно и немного всхлипывала.
– Ну, что ты? Я же рядом. Я не дам тебя в обиду, – он несколько отстранился и ладонями осторожно взял её за щёки, на которых блестели слёзы, тем самым горестный взор её устремился на Обито.
– Ты же… разве ты не…?
– Что ты! Я жив! Я ведь стою перед тобой. Вот, только небольшой порез, – растянул улыбку и почесал затылок парниша.
– Это всё прекрасно, я рада, что та информация оказалась ложной, но зачем ты пришёл? У тебя могут быть проблемы. Дела ещё не утряслись, и я не знаю, на что способны шиноби нашей деревни, исполняющие приказы Мизукаге, но я готова предположить не самое радужное. Как же я устала, почему это бремя легло на наши плечи? – мотала головой Касуми, изливая душу близкому человеку.
– Сейчас или никогда Киригакуре и Коноха должны прийти к миру! Укрепить союз и всё в этом духе.
– Нет, они не готовы. Никто не может уступить, всё достаточно сложно. Ну а ты, зачем рискуешь жизнью?
– Затем, что рискуешь ты! Я не хочу видеть твои страдания и ожидать тихо-мирно, пока кто-то из наших прикончит тебя. Ты ведь понимаешь, что лезть в Лист сейчас одной – это самоубийство. – Касуми словно не слышала его и мотала головой по-прежнему. – Ты бы поняла, если бы мы чудесным образом поменялись местами.
– Лучше уходи, не стой на моём пути, – слёзы уже прекратили литься, взгляд девушки стал холоднее.
– Ты не любишь меня…?
– Люблю, очень люблю, – куноичи поникла.
– А помнишь, незадолго после знакомства ты сказала, что хочешь изменить мир? Так давай это сделаем вместе!
– Вдвоём мы бессильны…
– Тогда давай сбежим! Только ты и я, далеко-далеко, – загорелся Обито, как яркая звезда средь ясного ночного неба.
– И вынуждены мы будем скрываться всю жизнь…
– Тебя пугают трудности? – твёрдо говорил он, не отрывая взгляда от любимой.
– Нет, – она приподнялась на носочках, прильнула к губам парнишки и подарила ему поцелуй, которого они оба долго ждали.
Забылось всё в одно мгновение, словно и нет ничего вовсе, а боль улетучилась, как и все страхи, сомнения, уступив место самым приятным ощущениям и абсолютному умиротворению. Теперь она точно знала, что он не оставит её одну, что сумеет защитить даже в самый трудный час.
– Давай уйдём отсюда. Убежим навсегда. Я согласна, – шепнула Касуми, прикрыв веки и тая от нежных губ возлюбленного. Учиха не скрыл лучезарной улыбки и чмокнул её в щёку от счастья.
– Пойдём скорее, – потянул он её за руку.
– Подожди, а как же… как же долг шиноби жертвовать собой ради своего селения? Неужели ты так просто бросишь всё? – прибыла в изумлении синеглазка.
– Пошли, я не хочу жить так, как им нравится – в бесконечных войнах. Я лучше буду отшельником, как Джирайя и Орочимару.
Касуми склонила голову и сделала виноватое лицо.
– Ну, чего ты? – только Обито задал вопрос, как за спиной, спрыгнув с дерева, приземлился шиноби.
«АНБУ Конохи!», – Касуми не скрыла ужасающего взгляда. Затряслись ноги.
Учиха со скоростью света сложил печати и выпустил огненный шар в адрес того самого шиноби, который отпрыгнул в сторону, к остальным.
– Бежим!
Ребята понеслись вперёд, навстречу мечтам и безграничной свободе, но пятёрка АНБУ перекрыла им путь, воспользовавшись моментом, когда рана парнишки дала о себе знать.
– Что с тобой?! – тревожно воскликнула девушка и остановилась вместе с любимым. Он готов был калачом свернуться от нахлынувшей боли.
– Пор...рядок, – тяжело дышал Обито. А шиноби Конохи уже окружили обоих. – Мы не сдадимся так просто! Я не дам в обиду Касуми!
– Тебе нужно быть в госпитале…, – с сожалением, дрожащим голосом выговорила девчонка.
– Синеглазка…, – обратился он, продолжая загибаться. Куноичи Тумана вопросительно поглядела на него, а рука её придерживала плечо раненного.
– Ты должна выстоять! Даже если я…
– Нет!.. Нет! Стойте! Ему нужно в больницу, рана открылась. Он ведь…
Двое АНБУ кинулись на неподвижных с оружиями в руках. Другие же остались в ожидании.
– После очевидного предательства Листа его навряд ли кто-то оставит в живых. Потому будет лучше, если мы всё закончим здесь и сейчас. Ты ведь из Киригакуре.
– Тогда я не позволю.
Один из нападавших в попытке нанести ей смертельный удар был схвачен за опасную и горячую руку рукой шиноби из клана гениев, но второй из них практически сразу отшвырнул парня в сторону, оставшись рядом с товарищем, дабы покончить с девчонкой в первую очередь. Сделать с ней то, что положено делать АНБУ с вражескими шиноби.
– Обито-о-о! Ах вы…
Смелая девчонка отразила их быстрые удары, но её реакция подвела её в самый ответственный момент: она краем глаза улицезрела, как тот самый член отряда АНБУ отлучился и бросился помогать её любимому сгинуть из этого мира. Ей нанесли серьёзный урон, повредив брюшную полость.
– Теперь вы совсем недалеки друг от друга. Так умрите же, – обидчик, более склонный к беседам в отличие от товарищей, отпрыгнул в сторону, обратившись к земляной технике и приготовившись похоронить парочку заживо. Касуми всё ещё черпала силы из духовных источников и, конечно, благодаря надеждам и вере в удачу.
– Вставай и дерись! Ты же обещал защищать меня! – душераздирающие крики раздались на всё поле. В уголках глаз каштанки блеснули горькие слёзы, разлетевшиеся в воздухе и медленно упавшие на землю.
Обито не сумел подняться из-за бессилия и страшной боли, пронизывающей каждую клетку его тела. Он жаждал применить Мангекё, но это было невозможно. На остальное его не хватало. Самому первому посчастливилось повторно зацепить Касуми, пока та пыталась увернуться и отмахнуться, но боль в области живота была столь беспощадна, что вынудила куноичи Киригакуре опуститься на колени.
– Вы же хотели быть вместе, так будьте! Погребение! – вскрикнул один из напавших, удерживая кисти рук в положении последней печати. Остальные разошлись по сторонам.
– З..зачем? Кто теперь в силах ответить, почему ты встретился со смертью так рано…? – откашливалась она кровью. – Я не хотела такого исхода, слышишь, Обито? – она повернула голову в сторону любимого, который неподвижно лежал на земле с полуоткрытыми веками. – Мы умрём вместе, а должна была умереть только я! Ты просто обязан был жить! Хотя бы ещё немного…, – слёзы безостановочно полились по щекам от телесных и душевных ран. Она кричала так, словно он был очень далеко и не внимал этих речей. Последних.
Земля медленно поднялась на высоту трёх метров. Собрав все силы и преодолев навязчивую боль, Касуми ползком кинулась к Учихе, царапая колени и логти о мелкие камни, и успела подарить ему прощальный поцелуй. И, как только он услышал те волшебные слова и самые ценные в его жизни: «я тебя люблю! и буду любить где угодно», земля и песок засыпали обоих, навек сохранив их связь.
Двое шиноби в этот прекрасный майский день ушли навсегда из бесконечно воюющего мира, сумев обрести счастье лишь от мысли, что они никогда не расстанутся в духовном мире.
