фанфики,фанфикшн
Главная :: Поиск :: Регистрация
Меню сайта
Поиск фанфиков
Новые фанфики
  Моя галлюцинация | 1. А помнишь, как всё начиналось?
  Всё было по-другому... | Пролог
  День был бесконечен. Богам заняться нечем | Глава 1. Начало
  Halloween
  Временно разрушено | Пролог
  Between Angels And Demons | This is Hunt
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Концы концами, а всё же случаются
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Финито на подходе!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Друзья - враги, враги - друзья
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Разбор полётов
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Как с котом и мышом устроить хаос?
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Всем встать, суд идёт!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Нашли неприятности на свои хвосты
  Том и Джерри: Невероятные Приключени | В поисках лекарства от шуток
  Убить вампира. | Глава 2.
Чат
Текущее время на сайте: 20:51

Статистика
Главная » Фанфики » Фанфики по фильмам » Звездные войны

  Фанфик «Встречи и прощания | Глава 4-6»


Шапка фанфика:


Название: "Встречи и прощания"
Автор: Пацка
Фандом: Звездные войны
Бета: jane_connor
Персонажи/ Пейринг: Фирмус С. Пиетт / новый женский персонаж
Жанр: Романтика / Ангст
Предупреждение: ОFС. В самом конце будет AU
Тип/Вид: Гет
Рейтинг: PG-13
Размер: Миди
Содержание: …Никто заранее точно не знает, что ему уготовано судьбой. Не знал и капитан первого ранга Фирмус С. Пиетт. На праздновании юбилея Империи Великая Сила уже приготовила для него встречу, которая перевернет всю его дальнейшую жизнь.
Статус: в процессе
Дисклеймер: Вселенная и герои принадлежат только и исключительно Джорджу Лукасу, я их взяла на время поиграться
Размещение: только с разрешения автора
От автора: За много лет существования вместе с ЗВ мы как-то автоматически привыкли считать, что в Империи все поголовно были сущие злодеи, а в Альянсе - сплошь непорочные герои все в белом и верхом на белой же банте :). Так не бывает, все люди разные и многогранные (кроме ситхов ;)), и не стоит всех имперских служащих сгребать в одну кучу и мазать исключительно черной краской. Лукас нам в Саге продемонстрировал только повстанческую сторону, хотя на одном только "Исполнителе" было почти триста тысяч человек команды, и у каждого из них – своя наверняка неповторимая история. Как, например, у имперского адмирала Фирмуса С. Пиетта. Что мы видели в пятом и шестом эпизодах с его участием? Только отдельные сценки общим хронометражом минут пятнадцать, откуда никакой информации о его личности почерпнуть нельзя. А ведь у Пиетта была жизнь и за пределами капитанского мостика "Исполнителя"! Мне стало интересно придумать его историю.


Текст фанфика:

Глава 4

Капитан-лейтенанты, повинуясь приказу глубоко оскорбленного и злого гранд-моффа, крепко взяли Пиетта под руки и вывели из конференц-зала. Где-то сбоку он краем глаза успел заметить растерянную физиономию потрясенного и недоумевающего Нииды. Больше никто из гостей на происходящее с ним особого внимания не обратил – мало ли из-за чего флотского капитана под явным конвоем выводят с имперского юбилея. Раз выводят, значит, на то была веская причина.

Пиетт, естественно, мог оказать сопротивление таркиновским адъютантам, мог шумно выразить свой протест, чтобы несколько невольных свидетелей его фактически ареста, стоявших прямо у дверей террасы, оказались в курсе творящейся несправедливости, но у него не осталось ни сил, ни желания что-либо предпринимать. Хотелось лишь как можно скорее оказаться в полном одиночестве.

Отконвоировав его к посадочной платформе, адъютанты потребовали у гвардейцев службы охраны флаер, в двух словах сообщив, чей приказ они выполняют и куда направляются. Потом надели на Пиетта наручники, позаимствованные у тех же гвардейцев, и довольно грубо втолкнули во флаер.

Пока они в течение получаса добирались до базы, Пиетт сидел молча, неотрывно глядя на свои скованные, словно у преступника, руки. В голове у него не возникло ни единой мысли насчет происшедшего на террасе, хотя он понимал, что по идее должен весь кипеть от возмущения и горькой обиды. Он слабо этому удивился – но не более того. У него внутри словно все омертвело и застыло, лишив его способности вообще хоть что-то чувствовать, как будто ему в сердце и душу вкатили огромную дозу самого сильного обезболивающего. Наверное, вяло подумал он, выбираясь из флаера и направляясь по коридору в сопровождении таркиновских адъютантов, больно будет потом. Ну и пусть будет. Теперь ему уже все равно.

Вскоре за ним захлопнулась тяжелая дюрасталевая дверь. Пиетт медленно обвел взглядом небольшую квадратную камеру, потом подошел к дюрасталевой же койке, сел и устало прислонился к холодной стене, потирая занемевшие от наручников запястья.

Вот и все. Дурная и нелепая трагикомедия под названием "судьба делает Фирмусу С. Пиетту неожиданный подарок" наконец закончилась. У него только что, невзирая на офицерский чин, отобрали документы и сунули в убогую каморку, словно какого-то проштрафившегося жалкого лейтенантишку. Теперь остается просто ждать, пока Таркин не придумает ему наказание посуровее. Это случится – он посмотрел на свой хронометр – часов через пять-шесть, вряд ли гранд-мофф прямо ночью покинет имперский юбилей и примется немедленно решать его участь, даже несмотря на всю степень своего возмущения и гнева.

Интересно, отдадут ли меня под трибунал, отстраненно подумал Пиетт, и каким будет предъявленное официальное обвинение. Что с треском вышибут из генштаба – это совершенно точно. Ну а приговор будет зависеть от тяжести обвинения; все вполне может закончиться совсем уж плохо, особенно если вспомнить, какая ненависть и ярость пылала в глазах гранд-моффа.

Но все же, все же. Почему Игнис дала ему пощечину?! Если он был настолько ей неприятен, почему она не оттолкнула его сразу, как только он к ней прикоснулся? Почему тут же не сказала – капитан, немедленно прекратите и отойдите прочь от меня?

Нет. Не надо. Хватит.

Он попытался прервать ход своих мыслей.

Не надо думать о той злосчастной террасе. О тех поцелуях. Вообще не надо ни о чем думать. Почему же состояние душевного омертвения, в котором он пребывал, пока его сюда везли, так быстро прошло?!

Пиетт глухо застонал от злости на себя, на так не вовремя появившихся гранд-моффа со спутниками, на весь это безумный вечер, и с силой ударил кулаком по дюрасталю койки. Резкая боль немного отрезвила его; он сгорбился, обхватил голову руками и, призвав на помощь всю свою силу воли, попытался заставить себя переключиться на мысли о недописанном рапорте. Правда, сдавать его уже не понадобится, но, может быть, хоть получится на время отвлечься.

Увы, получилось плохо. Если честно, вообще не получилось. Он криво усмехнулся – да уж, не вышел из него образцовый имперский офицер. Из него, как в итоге оказалось, вышел простодушный наивный дурачок, решивший было, что у него в размеренной, скучной, однообразной жизни вдруг случилось что-то чудесное...

Медленно тянулись минуты. Пиетт то нервно шагал по камере взад и вперед, то садился обратно на койку. И предавался невеселым размышлениям, одновременно злясь на собственное слабоволие из-за того, что никак не может успокоиться и взять себя в руки.

Через час подобного времяпрепровождения у него начала болеть голова. Пока еще не сильно, но неприятная пульсация в районе затылка подсказывала, что самые мерзкие ощущения у него еще впереди. Немного поразмыслив, Пиетт прилег на жесткую, неудобную койку и закрыл глаза. Резкий белый свет, заливающий небольшое помещение, проникал даже сквозь веки. Зажмурившись покрепче, Пиетт собрался было предаться унылым мыслям в позе поудобнее, но ему неожиданно помешали.

Дюрасталевая створка с лязгом отъехала в сторону. Пиетт открыл глаза и с удивлением приподнялся на локте, недоумевая, кому он, только что заключенный под стражу, мог понадобиться в такой поздний час.

На пороге стоял Тагге в сопровождении двух армейских лейтенантов.

Пиетт сел. Вот кого-кого, а бригадного генерала он уж точно не ожидал увидеть. Тагге молча смотрел на него с неприятным выражением лица, и у капитана появились плохие предчувствия. Которые не преминули очень быстро воплотиться в реальность.

– Надеюсь, капитан Пиетт, вы уже начали осознавать свою ошибку? – очень спокойно спросил Тагге. Но от этого кажущегося спокойствия Пиетт невольно напрягся и весь подобрался.

– Что именно вы имеете в виду?

– Начнем с того, что вас еще не разжаловали, и вы обязаны встать в присутствии старшего по званию.

Пиетт поднялся с койки и преувеличенно послушно вытянулся по стойке смирно.

– Теперь, генерал, будьте любезны объяснить мне, какую такую жуткую ошибку я изволил совершить?

– Я очень не люблю, когда посторонние прикасаются к чему-то или кому-то, что принадлежит мне, – недобро прищурился Тагге.

– А-а, так вы имеете в виду Игнис Таркин, верно? А я-то думал, что рабство в нашей великой Империи до сих пор не искоренено только в самых дальних и труднодоступных уголках Галактики, вроде сектора хаттов, – после секундной заминки сообщил Пиетт генералу.

– Вы довольно быстро соображаете, – одобрительно кивнул Тагге. – Но все же немного медленнее, чем следовало бы. А теперь послушайте меня очень внимательно, капитан. Если вы еще когда-нибудь хоть раз посмеете приблизиться к моей невесте или дотронуться до нее хоть пальцем, вы об этом очень сильно пожалеете.

Ах вот оно что, промелькнуло в мыслях у Пиетта, тщетно пытающегося обуздать поднявшееся волной острое разочарование. Все, оказывается, до смешного просто. Госпожа Таркин просто решила перед предстоящей свадьбой слегка потешить свое женское самолюбие и напоследок немного пофлиртовать с первым же подвернувшимся мужчиной.

– Я не имел ни малейшего представления о том, что она вообще чья-то невеста, а уж тем более ваша, – холодно ответил он бригадному генералу. – Я уже один раз принес свои извинения, приношу их еще раз. Персонально вам. Полагаю, теперь это недоразумение наконец закончилось?

Тагге неприятно усмехнулся:

– Еще не совсем. Надо, чтобы вы как следует, прочно усвоили услышанное.

Он слегка повернул голову к послушно ждавшим у двери лейтенантам. Те, словно по сигналу, быстро подошли к Пиетту и крепко взяли его под руки. Как только они сдвинулись с места, он с безнадежной уверенностью понял, что сейчас его будут бить. И, к сожалению, не ошибся.

Тагге неторопливо подошел к нему вплотную, и Пиетт очень отчетливо увидел в его глазах радостное предвкушение. Вырваться он даже и не пытался – оба лейтенанта были выше и тяжелее; с одним бы он еще попробовал справиться, но против двоих, да еще и Тагге впридачу, который тоже был крупнее, у него не было никаких шансов.

Бригадный генерал с каменным выражением лица несколько мгновений смотрел на него сверху вниз, а потом коротко замахнулся и сильно ударил прямо в солнечное сплетение. Пиетт охнул и согнулся было пополам от резкой боли, но лейтенанты быстро заставили его выпрямиться. Пока он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь снова начать дышать, Тагге чуть отступил назад, словно любуясь полученным результатом, а потом ударил снова. Туда же. На этот раз офицеры его почему-то отпустили и Пиетт рухнул на пол камеры. Инстинктивно он подтянул колени к животу, руками прикрыл грудь и голову и, скорчившись и задыхаясь, ждал продолжения. Перед глазами все плыло; он смутно видел перед собой пару начищенных до блеска сапог. Волнами накатывала сильная тошнота.

– Ну нет, – откуда-то сверху донесся до него голос бригадного генерала. – Так не пойдет. Поднимите-ка его и придержите как следует.

Его снова схватили за руки и грубо вздернули вверх, но стоять самостоятельно он уже не мог – подгибались колени.

– Капитан, да вы просто слабак, – насмешливо процедил Тагге. – Так позорно расклеились всего-то от пары ударов.

Пиетт собрался с остатками сил и сдавленно сообщил, что именно он в данный момент думает о храбреце, решившем поквитаться с обидчиком не самостоятельно, а с помощью еще аж двоих помощников.

– Увы. Значит, вы все же не до конца поняли то, что я сейчас пытался до вас донести, – с сожалением констатировал Тагге. – Придется повторить.

Повторение оказалось намного хуже. На этот раз ему уже дали упасть, и генерал бил его лежачего, метя в основном по ребрам и коленям. В живот тоже пришлась пара пинков; корчась на полу, Пиетт с трудом осознал, что Тагге наносит удары так, чтобы не оглушить и не дать сразу потерять сознание, но чтобы причинить максимальную боль.

Когда именно бригадный генерал пресытился избиением, он ощутил очень смутно, уже находясь на грани беспамятства. Словно сквозь туман донесся удовлетворенный голос Тагге:

– Теперь я могу быть точно уверен, что вы, капитан, все отлично усвоили. Но если у вас потом вдруг неожиданно откажет память и вы забудете о моем визите, я вас уничтожу. Сотру в порошок. Лично скормлю живьем ранкору. Ну а вот это, – он сгреб находящегося в полуобмороке Пиетта за ворот мундира, – в качестве десерта.

Через мгновение последовал сильный удар; Пиетт впервые в жизни понял точный смысл выражения "искры из глаз посыпались", прежде чем наконец окончательно отключиться.

...В чувство его привел холод – пол в комнате тоже был дюрасталевый. Очнувшись, он сначала некоторое время лежал, почти не шевелясь, и прислушивался к состоянию своего организма. От малейшего движения сразу же начинал сильно болеть правый бок, ныли живот и колени, голова же просто раскалывалась. Через какое-то время, понимая, что нельзя валяться на полу вечно, Пиетт попытался было сесть, но у него так потемнело в глазах, что пришлось плюнуть на брезгливость и, стиснув зубы, прижаться лбом к полу – холод немного ослабил тиски, в которых сейчас пребывала его несчастная раскалывающаяся голова.

Еле-еле переводя дух, он медленно, стараясь не делать слишком резких движений, поднялся на четвереньки и, бормоча под нос все известные ему ругательства, таким манером добрался до койки. Только опершись на нее, он смог очень осторожно встать. На мгновение перед глазами все снова поплыло; пришлось немедленно сесть, а через пару минут – и прилечь.

С трудом устроившись поудобнее, он легонько притронулся к саднящей скуле. На пальцах осталась кровь, да и припухлость образовалась уже довольно приличная. Вероятно, у Тагге на руке был какой-то перстень – одним только кулаком так глубоко рассечь кожу он бы не смог. Пиетт вынул платок, как сумел – в отсутствие зеркала – стер кровь со щеки и прикрыл глаза. Лучше бы Тагге меня убил прямо тут, страдальчески подумал он, морщась от нестерпимой головной боли. Не пришлось бы так мучиться, во всех смыслах.

На спине лежать было неудобно, все тело ныло и болело. Пиетт повернулся на бок, лицом к стене, и приказал себе дышать ровно и размеренно – ему казалось, что от этого пульсация в висках и затылке становится чуть менее невыносимой. И сам не заметил, как провалился то ли в сон, то ли в очередной обморок.

Продолжение следует

Глава 5

Пришел в себя Пиетт от того, что кто-то тряс его за плечо. Он с трудом сел и, щурясь от неприятно яркого света, обнаружил, что дверь камеры открыта, а рядом с мрачной физиономией стоит и недовольно смотрит на него капитан второго ранга.

– Чего вам еще от меня надо? – сипло спросил Пиетт, держась за ноющий бок. Головная боль утихла до терпимого уровня, и теперь от малейшего движения у него не темнело в глазах. Но общее самочувствие, и не только физическое, было довольно-таки паршивое.

– Поднимайтесь и уходите, – сухо приказал ему мрачный капитан. – Вы свободны.

– О-о, да вы шутить изволите, – недоверчиво скривился Пиетт. – А я и не предполагал, что у вас тут, оказывается, такое интересное чувство юмора.

– Никаких шуток. Проваливайте, да поскорее, – офицер посторонился, давая ему место, чтобы встать.

– Это что, такой хитрый и изощренный способ навесить на меня еще и попытку к бегству?

– Приказ вас освободить пришел сверху, – еще суше сказал капитан. – От одного из адъютантов гранд-моффа Таркина. Вы можете идти. Дежурные, – он кивнул в сторону двери, – вернут вам документы. Похоже, капитан Пиетт, что у вас на самом верху есть влиятельные покровители. Обычно с такой легкостью и так быстро отсюда не выходят.

Ошеломленный Пиетт некоторое время смотрел вслед ушедшему офицеру и пытался осмыслить то, что только что услышал. Но не мог, по крайней мере в таком состоянии. Но раз дверь открыта, почему бы не выйти? О том, кто же именно помог ему убраться отсюда, он подумает попозже, на свежую голову.

Утренняя смена – не та, что приняла его вечером, а потом впустила в камеру Тагге с помощниками – покосилась на его измочаленный вид, но никаких вопросов не задала. Ему вернули документы и бумажник, выдали одноразовый электронный пропуск на выход и показали нужную дверь. Пиетт медленно шел по коридору, стараясь не прихрамывать и держать спину более-менее прямо, и размышлял о довольно глупом в данной ситуации вопросе – надо ли ему сегодня идти на службу в генштаб со своим рапортом или нет?

Остановив первое же попавшееся воздушное такси и добравшись до своей квартиры, Пиетт со вздохом облегчения хлопнул ладонью по пластине дверного замка. Наконец-то он может остаться один. Только что ему пришлось выдержать любопытные взгляды соседей по лифту, спасибо, хоть никто не попытался участливо завязать с ним разговор. Видимо, слишком уж нерасполагающее к беседе у него в тот момент было выражение лица.

Кривясь от боли, он медленно дотащился до своего стола, достал стандартную бытовую мини-аптечку и постарался как можно точнее припомнить тот семестр в Академии, когда им читали обязательный для всех специальностей краткий курс по оказанию первой медицинской помощи. Так, что там говорилось насчет перелома ребер? Вроде боль при вдохе должна становиться заметно сильнее, чем в состоянии покоя? Он медленно и осторожно вдохнул поглубже и никакой особенной разницы не почувствовал. Правый бок ныл совершенно одинаково хоть на вдохе, хоть на выдохе. Значит, переломов ребер скорее всего нет, а есть только сильные ушибы, с облегчением констатировал Пиетт и проглотил сразу две обезболивающие капсулы. Потом так же медленно вернулся в гостиную, опустился на диван, откинулся на спинку и устало прикрыл глаза.

Последние двенадцать часов у него выдались совершенно безумными; естественно, бывали дни и с еще большей нагрузкой, но она всегда бывала ясная, понятная и привычная – штабные совещания, написание бесчисленных рапортов, аналитическая работа, сводки, донесения, учения, снова рапорты... То, что произошло с ним вчера вечером, в итоге объяснилось довольно просто, но вот утреннее освобождение не лезло даже в главные ворота императорского дворца на Корусанте.

Пиетт невольно вернулся мыслями к теме, о которой не думал с момента визита Тагге.

Какого бы высокого мнения не было начальство о его военно-аналитических талантах, он, как вчера выяснилось, оказался просто-таки клиническим идиотом. В генштабе не место наивным мечтателям, а минувшим вечером он вел себя именно как наивный мечтатель. Как юнец, в жизни не видевший даже завалящей твилекки и вконец обалдевший от счастья при встрече с первой же представительницей слабого пола.

На что он надеялся там, на террасе?! Что же его хваленая интуиция, которая ему всегда вполне успешно служила, в этот раз не подсказала – остановись, пустоголовый кретин, куда ты лезешь? Он, уроженец захолустной Аксилы, жалкий невзрачный капитанишка, всерьез размечтался, что вдруг может быть интересен красивой успешной женщине из такого знатного рода, как клан Таркин?

А вот размечтался, с горечью честно признался он себе. Просто на какое-то мгновение взял да и поверил в невозможное. Навоображал себе невесть что, словно в голове у него мозгов столько же, сколько у новорожденной корусантской нетопырки. Чуть-чуть потешил себя глупыми мечтами и надеждами, но теперь довольно. Давно уже пора было вернуться из витания в беспинских облаках обратно в суровую реальность, на Корусант.

Ну а что же случилось сегодня утром? Таркин крайне оперативно упрятал его под замок; тогда зачем было освобождать его всего через несколько часов, особенно после угроз, что он только этим не ограничится?

Приказ об его освобождении был получен сверху, от одного из адъютантов Таркина. Без ведома гранд-моффа адъютант действовать бы, разумеется, ни за что не стал. Тогда что же именно заставило того изменить решение? Вчера на террасе, глядя в пылающие ледяным, как просторы Хота, гневом глаза гранд-моффа, Пиетт был твердо уверен – ему будет уготована очень и очень неприятная судьба.

У него никогда в жизни не было никаких высокопоставленных заступников, как у некоторых офицеров, с помощью своих отцов, дядьев, братьев и прочей родни без особых усилий делавших карьеру. В случае неожиданной провинности своих протеже родня могла потянуть за нужные ниточки, а бывало подобное, кстати, не так уж редко. Случались и шумные пьянки с порчей казенной мебели и инвентаря, и мелкое – а порой даже и не очень мелкое – воровство, и обязанности порой выполнялись сильно спустя рукава, но зато у таких офицеров была твердая уверенность: им обязательно прикроют спину. Пиетт же всегда мог рассчитывать исключительно лишь на себя, и больше ни на кого.

Он перебрал в уме всех присутствовавших во время той безобразной сцены. Из знакомых упорно вспоминался только Ниида – недоуменно нахмурившись, он маячил среди прочих гостей, пока Пиетта уводили из конференц-зала. Незнакомый генерал и Тагге, само собой, исключались. Ниида – по понятным причинам – тоже. Вероятно, он с радостью и помог бы товарищу, но для простого капитана это было бы таким же чудом, как если бы по всей Галактике вновь появился Орден джедаев, уничтоженный под корень двадцать лет назад.

Больше никаких идей у донельзя измученного морально и физически Пиетта не было. Делать какие-то выводы, не обладая хотя бы минимальным количеством вразумительных исходных данных, не мог даже он. А никакой внятной информации по поводу освобождения ему явно никто давать не собирается.

Ну а Игнис Таркин-то какова! Пиетт беззвучно застонал от бессильной злости, причем в этот раз в первую очередь в основном на самого себя. Она первая завела с ним беседу – ах, мне хочется поговорить только с вами; очень даже охотно отвечала на его поцелуи, а после не сделала ни единой попытки объяснить своему дяде, как же все было на самом деле. Ну а зачем, собственно, ей это было делать, тут же задал он себе закономерный вопрос. У нее есть жених из не менее влиятельного, чем Таркины, рода Тагге с Тепаси – за годы штабной службы Пиетт лично или заочно познакомился со многими мало-мальски значительными военными чинами Империи, что ей до мимолетного знакомства с какой-то мелкой сошкой из штаба и пары ничего не значащих поцелуев?!

Остановись, приказал себе Пиетт. Хватит переливать из пустого в порожнее. Та терраса навсегда осталась в прошлом, и теперь надо как-то продолжить жить дальше, словно ничего и не было. Через три – он глянул на хронометр – через три с небольшим стандартных часа ему надлежит сдать рапорт начальству в генштабе и приступить к просмотру и анализу очередных сводок. Если у сослуживцев вдруг возникнут вопросы по поводу его разбитого лица, он сообщит, что это просто результат одного неудачного спора, затеянного на не совсем трезвую голову. И подождет, как события будут развиваться дальше, все равно никаких других вариантов в данный момент у него нет. А события, произошедшие за эти двенадцать часов, надо просто забыть как нелепый, странный и безумный сон.

У меня ведь и так все вполне неплохо складывалось в жизни до этого момента, сказал себе Пиетт, поднимаясь с дивана. Принятые капсулы подействовали быстро – у него уже ничего не болело. По крайней мере, физически. Будем надеяться, что вчерашний... промах никак не отразится на моей дальнейшей судьбе, думал он, снимая измятый и закапанный кровью парадный мундир.

Ох, а промах ли? – сама собой возникла непрошенная мысль.

Вчера вечером он был абсолютно твердо убежден, что не делает ничего неправильного и предосудительного. Обычно перед тем, как поступить определенным образом, принять какое-либо мало-мальски важное для своей жизни и карьеры решение, он всегда долго взвешивал все за и против, просчитывал возможные пути отступления, варианты и подварианты развития событий и никогда – ни разу! – не поступал спонтанно, следуя только эмоциям. Кроме вчерашнего вечера. Но он как никогда в жизни был уверен, что поступает правильно, привлекая к себе Игнис Таркин на той злосчастной террасе...

Увы, все закончилось так, как закончилось - практически не начавшись; значит, прежде он поступал верно – надо всегда без исключения сохранять холодный трезвый рассудок и абсолютно ни при каких обстоятельствах не терять контроля над собой и над ситуацией.

Тогда почему же сейчас он чувствует такую горькую, невыносимую обиду?!

И никак не может выкинуть из головы картину ночной панорамы Корусанта и на этом фоне – профиль Игнис?

А ну, хватит, сам себе зло приказал Пиетт, резко отшвырнул мундир, который до сих пор держал в руках, задумавшись, и выругался по-хаттски – в данный момент общегалактический мало подходил по причине отсутствия достаточно энергичных выражений. Его ждет работа; сейчас он возьмет себя в руки, прекратит это недостойное имперского офицера позорное самоедство, сядет за стол и допишет неоконченный рапорт, благо осталось сочинить только заключительный вывод. А потом отправится в генштаб и изо всех сил будет стараться делать вид, что ничего особенного не произошло.

Ему всегда удавалось быстрее закончить дела, когда он злился или был не в духе – тогда его разум резко мобилизовывался, подстегиваемый всплеском адреналина, и выдавал намного более приличный коэффициент полезного действия, чем когда он просто сидел и спокойно думал над какой-то проблемой. Так что злополучный рапорт Пиетт в ударном темпе закончил буквально за полчаса, перечитал еще раз, перенес его со своей персональной деки на информационный кристалл и отправился в освежитель.

Продолжение следует

Глава 6

Через пятнадцать минут, обмотавшись полотенцем, он принялся осторожно осматривать свои синяки. На животе уже начала постепенно проступать пара кровоподтеков, на ребрах с правой стороны, куда пришлось большинство ударов, во многих местах даже оказалась содрана кожа. Левое колено заметно распухло, а рана на щеке от горячей воды опять начала кровоточить. Пришлось снова обращаться к аптечке.

Пиетт наклеил на все свои ссадины бакта-пластырь, пожалел, что у него под рукой сейчас нет льда – отек на скуле мешал ему нормально видеть и действовал на нервы – и подумал: а может, пусть лучше на лице останется шрам? Чтобы каждый раз, когда он будет видеть свое отражение в зеркале, вспоминать о том, что нельзя слишком доверчиво относиться к судьбе и ждать от нее неожиданных и бесплатных подарков. Которые – как он теперь убедился совершенно точно – встречаются только в непосредственной близости от разверстой голодной ранкорьей пасти.

И тут раздался звонок.

Интересно, кого это вдруг принесло, раздраженно подумал Пиетт, захлопывая крышку аптечки и направляясь к входной двери. Неужели Ниида каким-то образом уже выяснил, что его отпустили, и быстренько прибежал разузнавать сенсационные и скандальные подробности? А может, даже и лучше, если это окажется Ниида, прикинул он. Сейчас, когда рапорт дописан, а до начала рабочего дня в генштабе было еще чуть больше двух часов, заняться ему было решительно нечем. И он категорически не знал, куда себя девать, чтобы опять с головой не погрузиться в тягостное, тоскливое настроение.

С этими мыслями Пиетт рассеянно провел ладонью по пластине замка. Дверь с шелестом скользнула в сторону – и он застыл на месте.

На пороге стояла виновница всех его нынешних злоключений и переживаний.

Сейчас Игнис была уже не в вечернем платье, а в темно-синей униформе с изображением стилизованного крейсера на нагрудном кармане – официальной форме конструкторского бюро Куата. Высокую прическу сменил аккуратный узел на затылке, макияжа и украшений то ли не было вообще, то ли он, ошеломленный ее появлением, этого попросту не заметил.

Она стояла и молча смотрела на него, а Пиетт лихорадочно пытался сообразить, что же ему теперь делать и говорить дальше. То ли оскорбленно закрыть дверь прямо перед ее носом, то ли язвительно поблагодарить за чудесно проведенный вечер. Но голосовые связки и правая рука, которую он все еще держал у пластины замка, почему-то отказали напрочь, как и разум – у него уже второй раз за последние сутки не получалось сконструировать ни одного внятного предложения из хаотически теснящихся в голове слов и мыслей.

Пиетту казалось, что они стоят так уже целую вечность, как Игнис вдруг опустила взгляд чуть ниже – и он с мгновенным ужасом осознал, в каком виде перед ней находится. Кровь бросилась ему в лицо; он почувствовал, что заливается краской, и сумел выдавить:

– Госпожа Таркин, я не знал, что это вы, иначе бы...

– Это Тагге сделал, верно? – тихо спросила она, кивком указывая на его заклеенные бакта-пластырем грудь и живот. – Я подозревала, что он захочет отомстить. И все равно опоздала, хотя спешила так сильно, как только могла.

– Какое имеет значение, кто это сделал, – сухо ответил Пиетт, наконец сумевший взять себя в руки. – Считайте, что я совершенно случайно ударился сначала лицом, а потом ребрами о дверь той камеры, в которую меня засунули по приказу вашего дяди. Еще мне хотелось бы принести вам, госпожа Таркин, извинения за свое недостойное и возмутительное поведение минувшим вечером, – он слегка поклонился. – Я... хм, я принял желаемое за действительное, но мне очень быстро и крайне доходчиво дали понять, что к чему. А теперь прошу прощения, но мне скоро отправляться на службу, – он нажал на пластину замка и остался, стиснув зубы и опустив голову, стоять перед закрывшейся дверью.

Звонок зазвонил снова. А потом раздался настойчивый стук – она явно колотила по створке кулаком и что-то говорила, но через нее Пиетт, конечно же, не мог разобрать ни единого слова. Он стоял и мучительно разрывался между двумя противоположными, взаимоисключающими желаниями: немедленно уйти как можно дальше от двери и поскорее снова ее открыть. Несмотря на все, что с ним случилось из-за Игнис Таркин, он хотел – нет, он страстно жаждал, словно наркоман – очередную дозу глиттерстима! – увидеть ее снова хотя бы на пару мгновений. Ее присутствие даже за наглухо закрытой дверью лишало его всяких способностей к сопротивлению. Чтобы не поддаться растущему искушению и все же не дотронуться до замка, он заставил себя отойти прочь и принялся быстро одеваться.

А стук упорно не прекращался. Злясь на себя за свою мягкотелость, за то, что из него любой может вить канаты, способные удержать аж целый "звездный разрушитель", Пиетт мысленно обругал себя самыми последними словами и опять направился к двери. Как только створка отъехала в сторону, Игнис Таркин выпалила:

– Через два часа у меня шаттл, срочно возвращаюсь обратно на Куат. Перед отлетом я должна вам все объяснить! Пожалуйста, дайте мне шанс, я должна рассказать, почему... Какие события предшествовали нашей с вами встрече и почему все так ужасно, так отвратительно получилось.

– А ваш будущий муж знает, госпожа Таркин, что вы пришли ко мне? – сухо спросил он, надевая мундир. – Мне не хотелось бы потом... м-м... снова иметь удовольствие с ним общаться.

– Муж? Муж?! – возмущенно воскликнула Игнис. – Он уже имеет наглость представляться моим будущим супругом?

– Да. И, между прочим, был крайне убедителен, – кивнул Пиетт, застегивая мундир.

– Что бы он ни сообщил вам – прошу, не делайте поспешных выводов, – безнадежно сказала она. – Умоляю, позвольте мне рассказать, что же произошло на самом деле, и только потом принимайте решение. Извиняться ведь на самом деле должна я, а вовсе не вы. Только я одна виновата во всем, что с вами случилось.

Он молчал, механически одергивая мундир и тщательно расправляя складки. Игнис говорит, что виновата? По крайней мере у нее, оказывается, сохранились остатки совести, чтобы признать – там, на той террасе, она и могла, и должна была защитить его от несправедливых обвинений гранд-моффа.

– Я же прекрасно знаю, как сильно вы на меня сейчас обижены. И если, несмотря на все колебания, вы все же решите, что не желаете со мной... общаться, то скажите сразу, не тяните. Я немедленно отправлюсь в космопорт и постараюсь больше никогда в жизни не возвращаться на Корусант, – тихо сказала она.

Он молчал.

Игнис постояла еще немного, уныло глядя на него, а потом с глубоким вздохом повернулась и, опустив голову, медленно побрела к лифту. Пиетт, стиснув дверной косяк с такой силой, что побелели костяшки пальцев, смотрел ей вслед и чувствовал, что сердце у него бьется где-то в горле, а не там, где ему положено быть по всем законам человеческой анатомии. И что как раз именно сейчас он вот-вот совершит ошибку, теперь уже настоящую и катастрофически непоправимую.

Неужели он действительно собирается позволить Игнис навсегда уйти из его жизни?!

Тонко тренькнул мелодичный сигнал, означавший прибытие лифта.

– Что же, значит, не судьба, – глухо сказала Игнис, не оборачиваясь и сгорбившись еще сильнее. – Надеюсь, что мою просьбу все же выполнят и в ваше личное дело не будет внесено никакой информации о вчерашнем... инциденте. Удачи вам, капитан. Прощайте.

Она украдкой вытерла щеку, с судорожным вздохом решительно расправила плечи и быстро шагнула вперед, в раздвинувшиеся створки.

И тогда Пиетт наконец не выдержал.

– Нет, постойте! – окликнул он. Игнис обернулась почти одновременно с его возгласом; в глазах у нее стояли слезы, губы дрожали, и она изо всех сил старалась взять в себя в руки, чтобы окончательно не расплакаться прямо перед ним.

– Так когда, говорите, у вас шаттл на Куат? – негромко спросил он, уже подойдя к ней и придерживая двери лифта.

– Через два часа, – она отвела взгляд и теперь неотрывно смотрела в пол.

– Ну хорошо. Давайте... побеседуем. Мне вообще-то тоже хотелось бы задать вам несколько вопросов, госпожа Таркин. Только, – Пиетт на какое-то мгновение заколебался, стоит ли ему это говорить, – не надо плакать, хорошо?

Игнис подняла на него глаза и попыталась улыбнуться, но улыбка получилось на редкость вымученной, слабой и несчастной.

– Ладно, – сипло ответила она, отворачиваясь и доставая из кармана платок. – Договорились, я... я постараюсь. Какое место вам больше подойдет?

Он пожал плечами:

– Для меня в общем-то нет никакой разницы. Там, где будет удобнее вам, госпожа. А то вдруг еще опоздаете на свой шаттл.

Из вмонтированной в стену решетки раздалась пронзительная трель – механизм лифта бурно протестовал против насильно удерживаемых в раскрытом состоянии дверей.

– Ну... Я знаю одно место, совсем недалеко, может быть, устроимся и поговорим там?

– Как вам будет угодно, госпожа Таркин. Вы можете подождать меня внизу в вестибюле? – спросил Пиетт, выходя обратно на площадку. – Я только заберу рабочий инфокристалл, закрою дверь и тут же к вам спущусь.

Она молча кивнула.

– Тогда идите, я буду через минуту, – он отпустил створку. – И... вы обещаете мне, что никуда не уйдете? – вдруг вырвалось у него.

– После того, как вы все же согласились выслушать мои объяснения? Да меня теперь из вестибюля не то что упряжка бант – даже имперский "звездный разрушитель" не сдвинет, – покачала она головой и хлюпнула носом, словно маленькая девочка.

Многострадальный лифт наконец закрыл двери и вместе с Игнис уехал вниз, оставив Пиетта стоять в совершенно растрепанных чувствах. Он прекрасно понимал, что поступил не совсем вежливо, выпроводив ее в вестибюль, но ему было нужно хоть немного времени. Не столько для того, чтобы закрыть дверь и взять кристалл – на это требовалось всего несколько секунд, сколько для того, чтобы прийти в себя, отдышаться и попытаться сообразить, как же себя дальше вести. Все его твердые намерения держаться с ней холодно и равнодушно разбились вдребезги на мелкие-мелкие осколки, стоило ему только увидеть ее покрасневшие глаза. Когда он шагнул к лифту и увидел, что она едва сдерживает слезы, то еле сумел справиться с сильнейшим порывом ее обнять. Но слишком уж свежи были воспоминания о том, чем именно закончились их недавние объятия, и только поэтому Пиетт колоссальным усилием воли сумел взять себя в руки. Она хочет с ним поговорить и объясниться? Отлично. Посмотрим, что она скажет, а потом уже и решим, что делать и как себя вести дальше.

Когда ровно через две минуты – Пиетт зачем-то засек точное время – он спустился в вестибюль, Игнис сидела в одном из кресел и нервно постукивала пальцами по подлокотнику. Глаза у нее все еще были красные, но выглядела она уже довольно спокойной.

– Простите, госпожа Таркин, что я заставил вас ждать... – сразу начал он.

Она тут же поднялась из кресла:

– Давайте не будем терять времени на извинения, у меня его не так уж и много. Нам с вами повезло – всего в пятнадцати минутах лета отсюда есть одно заведение со вполне приличным обслуживанием. Когда я изредка бываю на Корусанте со своими друзьями, мы всегда ходим именно туда. В этом кафе и поговорим, так рано утром там почти никого не бывает.

Они вышли на улицу. У самых дверей стоял спидер с дроидом на водительском месте; Пиетт вежливо подал Игнис руку, помогая сесть на заднее сиденье, потом устроился рядом и отодвинулся как можно дальше, стараясь даже случайно не прикоснуться к ней. Спидер тут же взмыл в воздух и набрал солидную скорость, быстро влившись в ряды других транспортных средств – видимо, адрес дроиду Игнис сообщила заранее. Пиетт рассеянно смотрел на проносящиеся мимо них корусантские небоскребы и думал о том, как же он правильно поступил, что сразу по прибытии домой проглотил обезболивающее. В том состоянии, в каком он вернулся с базы, он сейчас не смог бы даже толком двигаться, не то что здраво мыслить.

– Капитан Пиетт, когда у вас сегодня выдастся свободный момент, – неожиданно нарушила молчание Игнис, – обязательно обратитесь к медикам. Не откладывая на завтра.

– Простите, что? – искренне удивился он.

– Я же видела, сколько на вас было наклеено бакта-пластырей, – пояснила Игнис. – А раз вы двигаетесь легко и свободно и не морщитесь от боли – а болеть у вас со временем должно все сильнее – значит, приняли какое-то лекарство. И поэтому можете просто не почувствовать, если вам вдруг станет хуже. Дайте мне слово, что проверитесь у медиков, хорошо? Вдруг у вас трещина в ребре или даже небольшое сотрясение мозга, – она взглядом указала на его распухшую скулу.

– Большое спасибо за проявленную заботу, госпожа Таркин, – вежливо ответил он, но в итоге все же не удержался: – Правда, следует признать, что вы опоздали.

– А я это очень даже признаю, – мрачно сказала Игнис. – Думаете, меня сейчас не мучает совесть, что вы исключительно из-за меня находитесь в таком состоянии?

– Госпожа, – неожиданно вякнул дроид, – мы почти прибыли, начинаю снижение.

Пиетт решил не отвечать на ее вопрос, тем более что спидер действительно уже мягко приземлялся на тротуар перед небольшим кафе. Игнис приказала ее дожидаться, чтобы потом отвести в космопорт, и они направились ко входу. По случаю раннего утра в кафе и правда не было ни одного посетителя, только суетилась парочка сервировочных дроидов.

Как только Пиетт с Игнис зашли внутрь, к ним сразу же подкатился один из них:

– Что изволите заказать?

– Госпожа Таркин? – Пиетт вопросительно посмотрел на нее.

– Учитывая то, что у нас обоих была отвратительная бессонная ночь – думаю, два крепких сладких кофе окажутся очень кстати. А что скажете насчет завтрака? – обратилась она к нему.

– Нет, спасибо, – отказался Пиетт. – Мне только кофе, этого вполне достаточно. Все равно у меня сейчас кусок в горло не полезет.

– Давайте на всякий случай все же возьмем чего-нибудь поесть, вдруг у нас в процессе беседы появится аппетит. К кофе принесите нам два бутерброда из подсушенного чандрильского хлеба с сыром дууша. На этом пока все.

Дроид шустро укатил за заказом, а Игнис несколько мгновений оглядывала зал, выбирая, куда им лучше сесть.

– Давайте вон туда, – указала она на самый дальний столик, в углу, у стыка двух глухих стен. – Это наиболее непопулярное место в этом заведении. Посетители в основном предпочитают места возле окон, с видом на улицу. Там нам будет гарантировано отсутствие лишних ушей.

Они уселись друг напротив друга, и Пиетт выжидательно посмотрел на Игнис. Она, нахмурившись, смотрела в стол, кусала губы и никак не могла заставить себя заговорить.

– Так о чем вы хотели мне рассказать? – с трудно скрываемым нетерпением спросил Пиетт, понимая, что два часа, оставшиеся до отлета ее шаттла на Куат, могут пролететь слишком быстро, а он так и не сумеет как следует разобраться в происходящем.

– Как я уже говорила, это я должна перед вами извиниться, – сказала она. – Но давайте все-таки начну по порядку. С самого начала.

Продолжение следует








Раздел: Фанфики по фильмам | Фэндом: Звездные войны | Добавил (а): Пацка (11.01.2012)
Просмотров: 844

7 случайных фанфиков:





Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
С каждого по лайку!
   
Нравится
Личный кабинет

Логин:
Пароль:
Новые конкурсы
  Итоги блицконкурса «Братья наши меньшие!»
  Братья наши меньшие!
  Итоги путешествия в Волшебный лес
  Итоги сезонной акции «Фанартист сезона»
  Яблоневый Сад. Итоги бала
  Итоги апрельского конкурса «Сказки о Синей планете»
  Итоги игры: «верю/не верю»
Топ фраз на FF
Новое на форуме
  Стол заявок от населения
  Хокку
  Ваше хобби и творческие способности
  Любимые фильмы
  А кем ты хотел(а) стать?
  Ваш любимый цвет
  Поиск альфы/беты/гаммы

Total users (no banned):
4385
Объявления
  С 8 марта!
  Добро пожаловать!
  С Новым Годом!
  С праздником "День матери"
  Зимние ролевые игры в Царском шкафу: новый диаложек в Лаборатории Иллюзий
  Новый урок в Художественной Мастерской: "Шепни на ушко"
  День русского языка (Пушкинский день России)

фанфики,фанфикшн