+1  
Комментарий инквизитора
Сложное ощущение. С одной стороны стих вреде и не плох, но смысл продолжает оставаться темным - слишком густа сеть поэтических образов, метафор, условных абстракций, а идеи - т. е. леса за деревьями - не видать.
Лирическая героиня оберегает какого-то измученного жизнью подопечного (подобного птенцу - т . е. существо заведомо слабое и ничего, кроме смутного сострадания не вызывающее), она возмущается лицемерием врагов (а у птенца их полно, включая Вседержителя на облацех), призывает на их головы тяжкие проклятья, мстя за поруганную душу (свою или подопечного - не совсем понятно, но надеюсь на второе).
При достаточно удачных фразах типа : Раздави, разложи и разрежь без ножа этих псов! (энергично и аллитеративно) или Опираясь на стену, скользишь, как по тонкому льду (неплохое сравнение), попадаются словеса невнятные или подпорченные неправильным словоупотреблением.
Ты опять отчего-то дрожишь, как в холодном поту,
Ледяными подушками пальцев нащупала пульс. - сравнение относится к дрожанию "тебя" или к самоощущениям того, кто щупает пульс? Кто нащупал - догадываюсь, что Лирическая Героиня, но тогда почему это единое предложение?
Допустим ледяными подушками пальцев - это круто; все понимают, что они "подушечки", но это хотя бы допустимо, по сравнению с Боль, что душу раздерла до крови. Итак, что боль с душой сделала? Какова неопределенная форма этого глагола?
Далее,
А я Бога молю, пусть на наших пустых берегах
Не рождается счастье, так пусть же мой праведный гнев... - здесь явно лишний повтор "пусть", потому что (надеюсь) первый тезис об отсутствии счастья - это условие для второго, т. е. должно быть что-то вроде: "А я Бога молю, коль на наших пустых берегах / Не рождается счастье, так пусть же мой праведный гнев..."
Если все остальные строфы более-менее понятны (не всегда, но общая мысль улавливается), то вторая, при всей красивости словесных завихрений, заставляет перечитать текст пару-тройку раз, но намного яснее не становится.
У меня на руках сотни лет безразличных часов,
Неразгаданных тайн философии жизненных врат. - изобилие родительных падежей в первых двух строках убивает всякий смысл.
Каждый миг за спиной слышу тихий мистический зов,
И душа, онемев, предвещает мне боли утрат. Мистический зов как-то связан с метаниями "птенца" и переживаниями ЛГ? Боли утрат - это о непреодолимой победе лицемерных псов?
И, наконец, заключительная фраза: Зная о том,
Что мы все выживаем под пыльной густой синевой. - она хороша сама по себе. Но мне так до конца не понятно, как она связана с предыдущим гневом и разрушительной яростью ЛГ. Мы всего лишь выживаем, поэтому чего гневаться, или мы все - и псы и птенчики - по одну сторону этой пыльной синевы? Мы не живем, а выживаем и обречены изначально?
В общем, дело ясное, что дело тёмное. Я не претендую на всецелое понимание поэзии, но, согласитесь, должна же быть если не логика, то хотя бы какая-то просматриваемая связь между образами, какое-то обоснование всей этой "невыносимо тяжкой трудности бытия".
|
