фанфики,фанфикшн
Главная :: Поиск :: Регистрация
Меню сайта
Поиск фанфиков
Новые фанфики
  Моя галлюцинация | 1. А помнишь, как всё начиналось?
  Всё было по-другому... | Пролог
  День был бесконечен. Богам заняться нечем | Глава 1. Начало
  Halloween
  Временно разрушено | Пролог
  Between Angels And Demons | This is Hunt
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Концы концами, а всё же случаются
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Финито на подходе!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Друзья - враги, враги - друзья
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Разбор полётов
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Как с котом и мышом устроить хаос?
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Всем встать, суд идёт!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Нашли неприятности на свои хвосты
  Том и Джерри: Невероятные Приключени | В поисках лекарства от шуток
  Убить вампира. | Глава 2.
Чат
Текущее время на сайте: 12:49

Статистика
Главная » Фанфики » Фанфики по книгам » Голодные игры, Сьюзен Коллинз

  Фанфик «И я могу быть храброй | Часть VII. Профи.»


Шапка фанфика:


Название: "И я могу быть храброй"
Автор: Кристина Эвердинская
Фандом: Сьюзен Коллинз, "Голодные Игры"
Персонажи/ Пейринг: главная героиня - Примроуз Эвердин
Жанр: Джен, AU
Предупреждение: возможен OOC
Рейтинг: PG-13
Размер: Макси
Содержание: Меня зовут Примроуз Эвердин. Мне двенадцать. Я трибут от нашего Дистрикта на Семьдесят четвертых Голодных Играх. Я защитила свою сестру: пошла вместо нее. Ведь... и я могу быть храброй.
Статус: в процессе
Дисклеймеры: все принадлежит Сьюзен Коллинз, за исключением созданных мною персонажей.
Размещение: с разрешения автора


Текст фанфика:

Часть VII.
Профи.


Вот уже вторые сутки пушка, которая по обычаю должна извещать о гибели очередного трибута, молчит.
Я не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо. Или все-таки плохо. Я не могу понять. Я не умею такое понимать.
Вот уже вторые сутки мы не выходим из своей пещеры. Вот уже вторые сутки ничего не едим, только пьем воду. И то по нескольку глоточков – нам нужно экономить.
Вот уже который раз подряд я вижу во сне один и тот же кошмар: на моих глазах убивают Руту. И не просто убивают. Практически четвертуют. И убивает не просто кто-то, а Пит. Тот, кто заменял мне семью в Капитолии. Тот, с кем я могла быть собой, кому доверяла. Тот, кто был для меня самой большой надеждой. Я кричала и умоляла его не делать этого, но он убил ее. А потом сказал, что я следующая.
Вот уже вторые сутки я плачу. Не стесняюсь камер, не стесняюсь ничего. Рыдаю, когда хочу. Я знаю, что капитолийцы разочаровываются во мне, знаю, что причиняю маме и Китнисс нестерпимую боль, но ничего не могу с собой поделать.
Союзники меня не успокаивают – они понимают, что в этом нет смысла. Только Рута иногда присядет рядом, положит свою курчавую голову на моё плечо и шумно вздохнет. Так и сидим молча. Утешения бесполезны, они не смогут помочь. Ничто не сможет.
И если всего пару дней назад я могла чувствовать себя в безопасности, находясь в этой крохотной пещерке, могла спокойно дышать и практически ни о чем не думать, обгрызая подпаленную Риком птичью ножку, то сейчас… это чувство покинуло меня. Собрало свои вещички и переехало к кому-то другому. С таким же успехом я могла бы сесть где-нибудь рядом с Рогом Изобилия и кричать во весь голос: «Я здесь! Убивайте меня!». Что ж, наверное, легче сделать так, чем мучиться где-то в глубине леса, спрятавшись за грудой камней. Мучиться и ждать. Ждать непонятно чего. Смерти или избавления.
Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что мне делать, о чем думать. Никто не знает. И от этого безумно страшно.
Впрочем, не только от этого.
Моей ноге все хуже. Рана загноилась, а то, как она болит, не описать словами. Я уже не надеюсь поправиться. Я уже наплевала на все.
От голода хочется вопить, от жажды тоже. Рик пару раз выходил за едой, но приносил только засохшие коренья и горстку ягод. А воду вообще найти не смог. Ни капельки. Распорядители устроили засуху; жара стоит такая, что высовывать нос за пределы пещеры страшно. Дышать нечем.
Однажды я до того отчаялась, что предпринимала попытки докричаться до ментора. Рута и Рик уснули в уголке пещеры от безделья, а я сидела и шептала, как заведенная: «Воды. Пожалуйста, пришлите мне воды». Камеры есть везде, в этой пещере тоже должны быть. Вот я и пялилась в потолок, сделав измученное лицо. Просила Хэймитча спасти меня. Просила прислать воды.
Но никто ничего не прислал.
Я думала, что понравилась им, думала, они захотят мне помогать. Я думала, что у меня есть спонсоры.
Я думала, что у меня есть Мелларк.
Сплошные разочарования.
В общем, нить моей жизни почти порвалась. Остался последний рывок. Что ж, пускай это произойдет как можно быстрее. Я устала терпеть.
Я устала играть.

- Рута, черт возьми! – По пещере разносится недовольное рычание Ричарда.
Я морщусь и зажимаю уши руками. У меня невыносимо болит голова, а крик Рика сильнее любого молотка.
- Чего орешь? – откликается Рута.
- Это из твоего кармана высыпались ягоды, да? Опа, а я раздавил их! Но будь ты чуть сообразительней, мы бы съели их за ужином!
- Смотри, куда мостишь свой зад! - Рута фыркает. - Будь ты чуточку повнимательнее, мы бы съели их за ужином!
- Не трогай мой зад! – оскорбляется Рик. – Ты прятала эти ягоды, чтобы съесть их потом в одиночку, да?
- Я ничего не прятала, - четко давая понять, что это правда, говорит Рута. – Я вижу эти ягоды… а точнее то, что осталось от них после твоего неудачного приземления, впервые. Я бы поделилась, если бы мои карманы не были пусты!
Рик кивает.
- Охотно тебе верю. – А потом переводит взгляд на меня: - Тогда чьи они? Твои, Прим?
Я удивленно поднимаю брови. Боль в висках становится еще сильней.
- Где я, по-твоему, их взяла? Мы не выходим отсюда уже вторые сутки.
- Да, что-то я погорячился.
Я дергаю плечами.
А тогда откуда ягоды? Это что, такая шутка распорядителей?
- Ребята! Смотрите, что я нашла!
Мы с Риком подползаем к Руте, которая откапывает что-то в уголке пещеры. Вообще, там все завалено камнями, но мне удается разглядеть в так называемой стене малюсенькую трещинку. А из этой трещинки горделиво высовывается блестящая темно-синяя ветка. Вернее, сама по себе ветка зеленовато-коричневая, а вот плоды, висящие на ней…
- Еда! – вопит Рик и одним движением руки сгребает все ягоды себе на ладонь. – Аллилуйя!
Я не могу оторвать взгляда от этих ягод. Они переливаются на руке Рика, словно сделаны из золота, словно жемчужное ожерелье, они поблескивают, светятся. Они манят. Всем своим видом ягоды будто говорят: «Съешьте нас!» И я готова поддаться.
Моя рука уже тянется к руке напарника, а желудок по-зверски урчит.
- Стойте! – Рута отпихивает меня. – Не трогайте, они ядовитые!
- С чего ты взяла? – Рик, как и я, не может налюбоваться этим «чудесным даром».
- А с того. Ты только посмотри на них. Посмотри, какие они безупречные. Ни одной трещинки, ни одного дефекта. Они точно ядовитые, говорю вам! Нормальная еда такой не бывает!
Я сглатываю слюну и отодвигаюсь подальше, чтоб хоть как-то отделаться от соблазна.
- И вправду. Они как будто фарфоровые, - замечает Ричард. – Но как пахнут! Эх! Может, хотя бы по одной?
- Хочешь сдохнуть глупой смертью – ешь всё. Мне для тебя не жалко, - хмыкает Рута.
- Рик, выбрось, - я беру ладонь мальчишки в свою и переворачиваю ее. Ягоды сыплются на пол, а лицо Рика искажается ужасом.
- Ну во-о-от! Последней еды лишились! Теперь мы точно умрем!
Я почему-то хихикаю. Наверное, по старой привычке.
В Капитолии Пит часто шутил, используя слово «умрем». Конечно, тогда я боялась Игр в трое больше и хихикала в основном из-за вежливости, но шутки эти здорово разряжали обстановку.
То, что сказал Рик, тоже вполне могло бы сойти за шутку, если бы не являлось самой что ни на есть настоящей правдой.
У нас нет еды. И мы скоро умрем.
Тут уж не до смеха.
- Надо от них избавиться.
Рута начинает выметать ягоды за пределы пещеры носком своего ботинка. Одна ягодка. Вторая, третья, четвертая. Десятая. Аккуратно, чтобы по полу не размазался ягодный сок. То есть, яд, как считает Рута.
Рута подходит к ягодам, зацепляет их ногой, «подвозит» к выходу и пинает.
Но внезапно она замирает. Так резко, будто видит перед собой приведение. Ее нога остается висеть в воздухе.
- Ты чего? – спрашивает Рик, по инерции хватаясь за нож.
Рута дергается, опускает ногу и, жестом заставляя нас молчать, сама закрывает рот ладонью. А потом осторожно, стараясь ступать только на носочки, прокрадывается ближе к нам и прилипает к стене.
Страх накрывает меня с головой.
Мое сердце отчего-то начинает биться так тихо, что я думаю, будто оно и вовсе остановилось. Но спустя секунду ужас и тревога пробираются в каждую клеточку тела, заставляя притихшее сердце вновь в панике заколотиться в груди.
Снаружи кто-то есть.
До меня доносится приглушенный каменными стенами шелест листьев. С каждым мгновением он становится громче и громче, кажется, что стены пещеры постепенно исчезают, позволяя нам все услышать.
Шаг. Второй. Хруст ветки. Тишина. Еще шаг, еще два.
Мою голову вскружила отчаянная мысль: «А что, если это Пит? Он сбежал от профи и ищет меня! А что, если он обманывал их все это время? Что если, он меня вовсе не предал?» Нет, все это бред. Бред наивного ребенка. Девчонки, которая в свои двенадцать уже успела познать жизнь.
Мое ухо обжигает еле слышный шепот Рика:
- Нам конец.
От осознания того, что это правда, я вздрагиваю и сжимаю запястье мальчишки с такой силой, с какой никогда ничего не сжимала.
Рик стискивает зубы и закрывает глаза.
Да, он прав, нам конец. Мы столько раз обманывали смерть, нам столько раз везло. Но сейчас, я уверена, удача обойдет нас стороной. Рута и Рик тоже уверены в этом. Я точно знаю. Я чувствую.
Шелест не утихает. Не утихает и хруст сломанных веток. Он как ножом по дереву режет слух.
Хрусь. Хрусь. Хрусь. Хрусь. Хрусь. И еще около сотни «хрусь», а потом тишина. Но ненадолго. Далее я слышу звук расстегиваемой молнии и еще какой-то непонятный шорох. Я ничего не вижу, но готова поклясться: только что возле нашей пещеры расположился какой-то трибут.
Он собирается ночевать здесь. Я уверена.
Мы с Рутой многозначительно переглянулись, а Рик тихо-тихо проговорил:
- Мы в тупике.
Мне жутко захотелось съязвить, но я промолчала. В целях своей же безопасности.
И что теперь делать? Ждать? А вдруг этот трибут собирается сидеть здесь вечно? Может, просто выбежать к нему, чтоб он сразу нас убил? Да только… мне чего-то резко перехотелось умирать.
Вот всегда так. Тебе наплевать на жизнь – никто не убивает. Хочешь жить – обязательно припрется какая-нибудь скотина, сядет возле твоей пещеры и будет сидеть. А нам что прикажете? Мимо никак не пройдешь. Даже если трибут сидит к нам спиной, все равно никак. Услышит. И убегать вообще не вариант – я почти безногая. Этот развороченный и опухший донельзя мясной столб язык не поворачивается назвать ногой. Я только ползать могу, и то с огромным трудом.
Внезапно Рик выдергивает свою руку из моей и с осторожностью встает на ноги. Мне хочется наорать на него, впрочем, я всегда хочу орать на него - это как жизненная потребность, но сейчас удовлетворить ее никак. Придется отложить это дело до лучших времен. По крайней мере, пока от нашей пещеры не уберутся.
Мальчишка бросает на меня странного рода взгляд, мельком глядит на Руту и делает шаг к выходу.
Моя рука сама тянется к его штанине и сама цепляется за нее. Да-да, сама. Я ничуть этого не хочу.
- Ты куда? – это тоже говорю не я – само собой получается.
- Не делай глупостей, - шипит Рута, зная, на что способен Рик.
- По-другому нельзя. Мы должны.
Ричард берет нож, сжимает его в руках так, что я буквально чувствую это на себе, и просто выныривает наружу.
Я зажимаю рот ладонью, потому что боюсь случайно закричать.
Все случилось так быстро. Я ничего не поняла. И Рута тоже.
Она одним прыжком оказывается рядом и обнимает меня.
Как это обычно бывает – от испуга я теряю слух. Мне словно ватные затычки туда пихают. Я мотаю головой, но это не помогает. Вокруг меня будто образовалась невидимая звуконепроницаемая стена. Тогда я поворачиваюсь к Руте и начинаю ждать. Не знаю, чего. Просто ждать.
Я не слышу, но я будто чувствую, как там, за стенами пещеры, шелестят листья и застегивается молния, как дышит трибут, как он (или она) жует что-то. Там человек. Такой же, как и я или Рута. Такая же жертва Капитолия. А еще там Рик.
И он…
Мгновения перетекают в века.
Я будто застряла во временной петле.
Сердце моей союзницы и мое собственное бьются в унисон, я чувствую, как дрожат ее руки и как она напугана. Напугана так же, как я. Мы вместе, такие одинаковые, но в то же время разные.
Я благодарна ей за то, что она рядом. Если бы не эта девчонка, я бы давно уже умерла. Если бы не ее улыбка и не ее большие блестящие глаза, если бы не ее руки и не те теплые слова, которые поднимают во мне дух, которые дарят мне второе дыхание, дополнительные силы, мой труп давно бы уже гнил в земле. Я благодарна ей. И я не устану это повторять.
Я думала, мы просидим так целую вечность, но Рута вдруг дернулась, отпустила меня из объятий, и в эту же секунду ко мне вернулся слух. Вернулся как раз вовремя. И я смогла услышать пушечный выстрел. Первый пушечный выстрел за эти двое суток.
Я чувствую, как сердце застревает в горле, а слезы начинают щипать глаза. В голове все завязывается морским узлом, ужас с примесью тревоги и волнения крепко сжимает меня в своих колючих лапах. Так крепко, что мне становится трудно дышать.
Эта секунда, которую я провела в ожидании непонятно чего, показалась мне адом. Успокаивало только присутствие Руты рядом со мной. Она вдруг подтолкнула меня локтем. А потом… все закончилось. Закончился ад. Потому что я увидела Рика. Вернее, его голову, которая просунулась в пещеру.
Но она на плечах. А это означает, что Рик живой и невредимый.
Я хочу наброситься на него, сама не знаю, зачем, просто взять и наброситься. Если бы не больная нога, из-за которой я даже встать не могу, я бы так и сделала. Лицо Ричарда на удивление спокойно, я бы даже сказала… чересчур спокойно. И это настораживает.
- Все в порядке, - загробным голосом произносит Рик. – Теперь мы можем…
Я случайно зацепляю взглядом его руку, которая плетью свисает вдоль тела, и меня вновь уносит прочь течением ужаса. Она по-прежнему крепко сжимает нож. Нож, лезвие которого так же, как и сама рука, перемазано кровью. В ночном свете кровь выглядит по-особому ужасно. Черно-бордовая, неестественная. Как в том ужасном сне, когда умирала Рута.
- Что… что ты наделал? – вскрикивает моя союзница, хлопая глазами.
Она выбегает из пещеры, а я ползу за ней, закусывая губу. Сердце продолжает бешено колотиться где-то в глотке.
Лунный свет яркой полосой лег вдоль небольшого, но уютного местечка. Бревно, как скамья. Возле него лениво расположился среднего размера рюкзак с расстегнутой молнией. Высокое лохматое дерево, как укрытие или зонт. Куча сухих листьев, как кровать. Какое хорошее место! Не пропадешь в любую погоду.
Неудивительно, почему она решила остановиться и переночевать здесь.
Рик кладет ладонь на свой лоб и громко вздыхает. Его кадык подпрыгивает вверх.
- Я… я убил её.
Рыжие волосы, собранные в два аккуратных помпона. Остренький носик, напоминающий мордочку лисы. Узкие губы и большие глаза, все еще открытые и все еще видящие опасность. В них навсегда теперь останется этот страх.
Девочка из Дистрикта номер пять. Такая худенькая и вроде бы слабая, но безумно ловкая. Я видела, что она вытворяла на тренировках. У меня от зависти уши краснели.
На вид ей лет пятнадцать-шестнадцать, больше не дашь. И ведь намного старше меня, но сейчас, в этом жестоком, хоть и красивом лунном свете, она кажется такой маленькой, такой беззащитной и напуганной. Такой одинокой. Лисенок, который убежал от мамы и потерялся в страшном лесу. Лисенок, которого поймали охотники.
Мертвый маленький лисенок.
Я закрываю лицо руками и начинаю плакать. Меня раздирают изнутри страшная боль, отчаяние, жалость и страх. Я не могу назвать ни причины, ни повода. Мне просто плохо. Мне просто страшно.
- Закрой ей глаза, и уходим, - голос Рика звучит как чужой, я даже пугаюсь его.
Сквозь пелену слез вижу, как Рута наклоняется над мертвой девочкой, как закрывает ей глаза и застегивает куртку, прикрывая страшную кровавую рану. Рану, которая принадлежит делу рук Рика.
А потом Рик хватает рюкзак Лисы, и мы ныряем обратно в пещеру. Я все еще плачу. И успокаиваюсь лишь тогда, когда бесшумный планолет исчезает в ночном небе.
Он забрал с собой очередного погибшего трибута. И, возможно, скоро прилетит за нами.

Я не помню, как я уснула. Помню: Рута начала петь мне колыбельную, а потом все как в тумане. Ее ласковый голос постепенно утихал, окружающее сразу становилось таким злым и чужим.
Спала я недолго – около получаса. И это неудивительно, потому что мне снился кошмар. Впрочем, это тоже неудивительно. Я уже не помню такой ночи, когда бы я спала спокойно, без всяких ужасных снов. Хотя кошмары приходят не только ночью. Они не дают покоя и днем, когда мне удается заставить себя вздремнуть.
Растрепанные рыжие волосы. Острые, как лезвие ножа, черты лица. Большие янтарные глаза, под которыми светятся бледно-синие полукруги. Расстегнутая куртка, еле-еле прикрывающая страшную зияющую рану. Рану, из которой хлещет кровь.
Никогда мне не было так плохо от вида крови. Никогда мне не было так страшно из-за этого. Я часто имела дело с сильными кровотечениями, и у нас с мамой часто умирали пациенты. Но дело-то, наверное, даже не в этом.
Меня больше пугает сам факт того, что это первая жертва Рика.
Факт того, что это наша первая жертва. Ведь мы союз.
Нет, я помню: Рик уже убивал. Он убил Марвела, когда спасал нас с Рутой. Но в этом-то и вся соль: он спасал нас. По-другому не получилось бы. Не убей он Марвела, тот убил бы нас всех.
А Лиса нас не трогала. Она вообще никого не трогала. Ну не может такой человек убивать! Ей просто хотелось отдохнуть. И она расположилась на полянке рядом с непонятной грудой камней. Девушка не знала, что эта груда камней – наша пещера. Она не виновата. И мне безумно жаль ее.
Я ненавижу Ричарда за содеянное. Я думала: пройдет, но ненависть эта с каждой минутой только набирает обороты. Мне противно находиться рядом с ним. Я больше не могу и не хочу называть его своим союзником. Он разочаровал меня. Он оказался тем, кем, я надеялась, он не окажется.
Рик - убийца.
Я хотела бы узнать причину. Я хотела бы спросить у него: «Зачем?!» Но я не уверена, что теперь вообще смогу с ним заговорить.
И не уверена, что однажды он не сделает тоже самое со мной.
В рюкзаке Лисы оказалась еда: кусок сыра, яблоки и фляга с водой. Мы поели и утолили жажду, но я совсем не чувствую из-за этого радости. Да, от голода и жажды я теперь не умру. Но умру либо от страха, либо от инфекции.
Либо меня убьет мой союзник.
Я действительно этого боюсь. Лучше пусть меня погубит инфекция.

- Я сегодня почти не спала.
Рута садится между мной и Риком, за что я мысленно ее благодарю. Меньше всего на свете мне сейчас хочется сидеть рядом с этим придурком. Я тоже почти не спала, но не говорю об этом: лень открывать рот. Бывает же такое.
- Я размышляла, - продолжает Рута. – Лежала и размышляла.
- О чем же? – я задаю этот вопрос только потому, что вижу: Рута хочет поделиться с нами чем-то важным.
И оказываюсь права. Ответ союзницы меня поражает.
- Вам не кажется, что нам пора перестать прозябать в этой пещере?
Я смотрю на Руту, и что-то переворачивается внутри меня. Ее лицо серьезнее самой серьезности, в глазах отчаянность и решительность.
- В каком смысле? – мой голос дрожит.
Рута не отвечает мне, и тогда в разговор влезает Ричард.
- Я тоже думал об этом. Все время думал. Но предлагать не решался: мне казалось, вы… побоитесь.
- Побоимся чего? – Рута вскидывает бровь.
- Побоитесь покинуть пещеру и… побоитесь идти дальше. Сражаться.
Мне хочется впечатать Рику пяткой в нос. Сражаться? Ага, ну точно! Две самые мелкие участницы Игр, которые кроме рогатки в руках ничего не держали, и мальчишка чуть постарше... Нет, его мысль – полная чушь. Хочет сражаться – пусть валит и сражается. Какого черта он нянькается с нами?
Сейчас я испытываю к Рику примерно то же, что и в тот день, когда он только-только присоединился к нам. Однако тогда он еще не убивал девчонку за просто так.
- Вы ведь побоитесь, да?
- Какая разница, побоимся мы или нет, - тихо говорит Рута. – Так надо. Мы должны так сделать. Иначе…
- Нас прикончат сами распорядители Игр, - шепотом добавляет Ричард, а я вскрикиваю от неожиданности. – Ты ведь это хотела сказать?
Я поспешно оглядываю стены пещеры в поисках камер. Они наверняка есть здесь, вот только хорошо спрятаны. А Рик говорит много лишнего. Слишком много.
- Вообще-то, - Рута поспешно отводит глаза, - я хотела сказать, что мы умрем от жажды или от нехватки воздуха, но, пожалуй… ты тоже прав.
Над нами нависает напряженное молчание. Я слышу только задумчивое сопение рядом сидящей Руты. А сердце продолжает бешено колотиться в груди.
Я не понимаю их. Зачем нам куда-то уходить? Здесь ведь неплохо. Осталось всего восемь трибутов. Всего восемь из двадцати четырех. Трое нас и пятеро других. Среди них, кстати, Пит, но теперь я не уверена, что не хочу его смерти… Черт. Конечно же не хочу. Даже если предал меня, смерти он не заслуживает все равно. В любом случае. Никто из нас не заслуживает смерти.
Всего пятеро. Пусть они дерутся, а мы посидим в сторонке. Но если они все погибнут, и останемся только мы, то… нам придется драться друг с другом. А это ужаснее в миллиард раз.
Ну вот, теперь я не понимаю себя. И не знаю, чего хочу.
Однако одну вещь я все же знаю: если мы покинем пещеру, я сойду с ума.
У меня безнадежно больная нога. Рик и Рута забыли про это. Я даже не представляю, как должна буду перемещаться по арене. Или они собрались по очереди возить меня на себе? Тогда удачи им. Пусть она всегда будет на их стороне!
- Так что? – все так же тихо и неуверенно спрашивает Рута.
Звук ее голоса медленно разрезает тишину и сразу же растворяется в ней. Ответа моя союзница не получает, поэтому вынуждена повторить вопрос.
- Так что?!
Ричард поднимается на ноги. Узкие полоски бледновато-желтого света, которым удалось пробраться в пещеру через щели между камнями, сразу же облепляют его с ног до головы. Я смотрю на мальчишку снизу вверх, и мне кажется, что он невероятно высок.
Его вечно лохматые волосы воинственно торчат в разные стороны. Его руки напряжены, в его глазах решительность. И я вдруг с ужасом понимаю, что где-то в глубине души восхищена им.
Им, его стойкостью и всем, что он для нас сделал.
- Готовьтесь, - твердо говорит Рик. – Через пару часов мы отсюда уходим. Нам нужна еда, много еды. Вода. И план. План действий. А здесь нам больше делать нечего.
Я зажимаю рот ладонью, потому что после этих слов из моей груди вырывается какой-то странный полустон-полувздох. То ли от испуга, то ли от неожиданности. Хотя, если честно, как раз такого расклада я и ожидала.
Мы уходим. И это конец.
- У тебя имеются возражения? – Рик одаривает меня неприятным взглядом.
Я морщусь, но заставляю себя ответить.
- Возражений нет. Просто я не понимаю, зачем нам уходить. Здесь ведь безопасно!
Рик начинает смеяться, и от его смеха я покрываюсь мурашками.
- На арене нет безопасных мест.
- Но тут нас еще никто не нашел, - тихо говорю я, делая вид, что совсем не помню Лису.
- Никто?! – Ричард срывается на крик. – Нашли! И еще будут находить!
Я опять морщусь.
- Не понимаю.
- Не понимаешь? А я сейчас все объясню! Ты только напряги извилины: постарайся, пожалуйста, понять все с первого раза!
- Рик, спокойнее, - Рута нервничает. – И придержи коней, если еще не весь страх потерял.
- Я не могу быть спокойнее! Ну почему она не понимает элементарных вещей?!
Молчание. Я не хочу отвечать Рику, потому что боюсь сорваться.
- Рик, - Рута назидательно смотрит на мальчишку. – Перестань.
Вновь молчание. Я делаю глубокий вдох и решаюсь нарушить его.
- Вообще-то у меня больная нога.
На мгновение Рик застывает, словно статуя, а потом подскакивает на месте, ударяет себя по лбу и с досады пинает по лежащему близ него камню. Тот нехотя откатывается на пару дюймов и продолжает лежать, как ни в чем не бывало.
Я и не думала, что Рик настолько впечатлителен.
- Черт, - шипит он. – Черт! Черт! Черт!
- Мы совсем забыли, - виновато оправдывается Рута, а потом обращается к Рику, который продолжает извергать из себя всевозможные проклятья: – И что нам теперь делать?
- Нам? – хмыкаю я. – Вы-то что? У вас все ноги на месте. Это я почти одноногая!
- Слушай, а ты права, как никогда, - Рик буквально бросает эти слова мне в лицо.
Я стискиваю зубы так, что отдает в висках. Если бы я могла сейчас встать, то встала бы и врезала этому кретину как следует. Рута видит, что чаша моего спокойствия и терпения переполнена, она садится рядом и кладет руку на мое плечо.
- Успокойся, Прим. Никто не собирается бросать тебя.
- Угу, - хмыкаю я.
- Ты мне не веришь?
Рута улыбается. А если улыбается она, то и мои губы обязательно расплываются в улыбке. Так было и будет всегда.
- Я верю тебе, - честно говорю я. – Но я не верю ему!
Ричард пожимает плечами.
- Мне от этого ни горячо, ни холодно.
А потом он выглядывает из пещеры, наверное, проверяя, не оказался ли кто поблизости и, убедившись, что все хорошо, исчезает в зарослях. Ничего никому больше не сказав. Если бы он прихватил с собой рюкзак, то я подумала бы, что он уходит навсегда. И, возможно, вздохнула бы с облегчением. Но его рюкзак лежит в нескольких сантиметрах от меня. Рик всего лишь отправился нарвать кореньев. Сухих, невкусных кореньев.
Я закрываю глаза и представляю себе лагерь профи. Странное занятие; в последнее время я часто им занимаюсь. У них всегда горит костер, даже ночью. Им некого бояться, не от кого прятаться. У них всегда полно еды. Они всегда сытые. И когда мне мерещится куча жаренных грусят и печеных яблок, я истекаю слюной.
Мы с Рутой молчим около пятнадцати минут. Она сидит рядом, но почему-то не начинает разговор. А мне сейчас не до этого. Я вожу пальцами по грязному полу, а затем вытираю грязь об штанину. Потом снова собираю ее пальцами и снова вытираю. Со стороны может показаться, что я думаю о чем-то серьезном. Но нет. Я наоборот пытаюсь ни о чем не думать. Ни о профи, ни о еде.
Ни о Ричарде, ни о том, как я его ненавижу.
Наконец Рута нарушает молчание.
- Сейчас Рик еды принесет.
- Я его ненавижу, - вырывается у меня.
Рута вздыхает.
- Он сам себя ненавидит.
- Что ты имеешь в виду?
- Да ничего я не имею в виду. Просто… вижу его насквозь.
Я подбираю с пола камешек и, чтоб хоть как-то отвлечься, верчу его в руках.
- А я не вижу и видеть не хочу.
Снова молчание. И, хоть оно длится не так долго, как предыдущее, все же успевает мне наскучить. К счастью, Рута находит, что сказать.
- Прим, - она вновь вздыхает. – Поверь: все, что он делает – это из лучших побуждений.
- О чем ты говоришь?! – вскрикиваю я, забывая не только про какой-то там камешек, но и вообще про все на свете. – И девчонку из Пятого он кокнул тоже из лучших побуждений, да?!
Меня переполняет ярость, и я даже начинаю бояться, что вот-вот взорвусь.
Рута, похоже, тоже этого боится. Но почему-то хихикает.
- Так вот оно что! – она качает головой. – Ты злишься на него за то, что он убил нашу соперницу?
- Она не была нашей соперницей! – я почти визжу.
- Прим, здесь все друг другу соперники! Теоретически даже мы с тобой! Глупо обвинять человека в убийстве на Голодных играх, не находишь? Она бы все равно рано или поздно погибла! Все мы рано или поздно погибнем! Ты что, не понимаешь этого?
Я честно попыталась понять, но у меня не вышло. Как же, все. Один-то останется. И лучше бы это была Лиса, чем какой-нибудь Катон.
- Тогда убей меня сейчас, - с вызовом говорю я. - Я все равно рано или поздно погибну. Разницы ведь нет.
Конечно, я думала, Рута всплеснет руками, засмеется, назовет меня дурочкой или что-то в этом роде. Но моя союзница сделала то, чего никогда до этого не делала. По крайней мере, при мне.
Она заплакала.
- Ты чего? – я начинаю медленно погружаться в шок. – Эй! Рута, ты чего?
Та вертит головой.
- Все нормально.
У меня у самой сжимается горло.
- Ты… плачешь, - напоминаю я. – И это не нормально. Обычно за слезы без повода отвечаю я.
Рута всхлипывает. И в этот момент выглядит такой, какая она есть – двенадцатилетней девочкой. Она не боец, какой я себе ее представляю. Она ребенок. Такой же, как и я. Как и большинство из нас.
- Прим, я очень устала. Я хочу есть, хочу пить. Я хочу спать.
Я не разбираю своих мыслей и чувств, просто обнимаю союзницу. И обнимаю не просто так. Этим объятием я как бы говорю ей: «Я тоже устала. Но ничего не изменить. Не плачь. Скоро все закончится. Осталось совсем немного».
- Что нам делать, Прим? – продолжает всхлипывать Рута. - Нужно уходить, но у тебя больная нога.
Я думаю около десяти секунд, а потом отвечаю:
- Слушай, Рик прав. Вам ничего не мешает уйти. Конечно, мне будет страшно и больно, я буду плакать, но ведь…
- Ты с ума сошла? – Рута отпихивает меня от себя и шмыгает носом.
Я вижу ее лицо, и мне становится немного смешно. Оказывается, она такая забавная, когда плачет. А еще, оказывается, ее плач заразен. Потому что, несмотря на смех, из моих глаз текут слезы.
- Может быть, Рику ничего не мешает, но мне… мне мешает совесть. Я никогда не смогу тебя бросить. Лучше уж останемся здесь вместе. И вместе умрем! Вот так.
Я всхлипываю, и мы обе начинаем рыдать. К черту камеры, к черту весь мир! У меня есть Рута, а у Руты есть я. И ничто не сможет нас разлучить. Ничто.
Даже смерть.
Мы плачем долго, мы беспомощно всхлипываем, утираем слезы ладонями и сморкаемся. Интересно, в зрителях сейчас хоть что-то екнуло? Хоть что-то перевернулось? Вряд ли. Я почти уверена: распорядители не показали этого. Просто взяли и не пустили в прямой эфир. В какой-то степени это даже хорошо, если учесть, что среди зрителей не только капитолийцы. Среди зрителей наши с Рутой родные и близкие.
Когда ко мне, наконец, возвращается способность говорить, я спрашиваю у союзницы:
- А зачем нам вообще уходить?
Этот вопрос волнует меня больше всего, и я получаю на него ответ.
Только вот Рута ничего не говорит. Я догадываюсь обо всем сама.
Озарение случается так резко, что я пугаюсь. Это как тапком по голове получить.
Двое суток не случалось почти ничего. А ведь всем нужно зрелище. Нужны драки, кровь, интриги, слезы.
Я догадываюсь даже о большем. О том, о чем, вероятно, не догадались мои союзники.
Ягоды в нашей пещере – дело рук распорядителей. Рута была права: это яд! Лису тоже привели они. Они управляли ей, как марионеткой! Им нужно было, чтобы мы сцепились. Что ж, их замысел сработал. Лиса мертва. И дело теперь наверняка за профи… Уж их-то мы явно не одолеем.
Даже если не профи, они придумают что угодно.
Я чувствую страх и удивление одновременно. Я чувствую себя Храброй Примроуз в эту секунду, той самой Храброй Примроуз, а в моей голове вперемешку звучат голоса Гейла, Китнисс, Цезаря, Цинны и многих других: «Ты очень умная. Ты очень храбрая. Ты проврешься, Примроуз. В тебя верит весь Панем. Ты невероятная».
Сердце молотком стучит в груди.
Они не оставят меня в покое. Они не оставят в покое нас, малолеток. Мы интрига сезона, мы пережили половину профи. И нам нужно идти дальше.
Иначе они сами за нас возьмутся.
И тут, словно подтверждая мои мысли, в пещеру буквально влетает Рик. Его ноги дрожат, дыхание учащенное, хриплое. Он долго бежал - весь его вид говорит об этом. Я впадаю в ступор: куртка Ричарда дымится, а правый ее рукав обгорел до середины. В глазах мальчишки ужас.
- Меня… только что… пытались… сжечь… заживо, - с трудом выговаривает он, делая глубокий вдох после каждого слова.
- Кто? – мы с Рутой спрашиваем одновременно.
- Кто-то. Я не знаю, - Рик скидывает с себя «пострадавшую» куртку и пытается отдышаться. А потом выпаливает на одном дыхании: – Но одно скажу вам точно: это был не трибут.
Я перевожу взгляд на Руту. У нее серьезное лицо. Серьезное и опухшее от слез. Рик начинает нести всякую ахинею, вероятно, чтобы отвести внимание зрителей от своих последних слов. Я в глубине души почему-то надеюсь, что сейчас камеры показывают другую часть арены. Но распорядители в любом случае услышат нас.
Это плохо.
- Повреждений нет? – зачем-то спрашиваю я Рика.
- Если не считать того, что у меня на куртке теперь всего один рукав, то нет, - отвечает тот и падает на спину.
Пока Ричард приходит в себя, Рута возится с кореньями, которые он все-таки нарвал. А я сижу и думаю.
Вернее, обдумываю. И не просто что-то, а жизненно-важное решение. Решение, которое должно будет поставить жирную точку на нашем союзничестве. А более того – на моей жизни. Но я уверена, что хочу этого. Я сделала свой выбор. Так будет лучше.
Признаю: все эти дни Игр я думала почти только об этом: «Кто бы помог мне, кто бы спас, как бы мне прожить еще один день». И лишь сейчас я поняла: мне никто не поможет. Никто не обязан и никто не станет.
Но я собой горжусь. И я уверена: меня забудут не скоро. Еще долго все будут помнить Жалкого Утенка, который вырос в глазах всего Панема и смог превратится в Храброго Лебедя.
Только бы они согласились оставить меня и уйти. Только бы все закончилось как можно быстрее.
- Ребята, - сдавленным голосом начинаю я. Что-то подсказывает мне, что с этим лучше не тянуть. – Я должна с вами поговорить.
Рик делает вид, что ему неинтересно. Даже зевает для пущего эффекта. Но я чувствую: он напрягся.
Я ловлю на себе взволнованный взгляд Руты.
- Ты же не собираешься опять говорить, что мы должны тебя…
- Другого выхода нет! – перебиваю я. Мои руки дрожат, а сердце выделывает сальто в груди. Тем не менее я заставляю себя говорить: - Я серьезно. Я так решила.
- Выход есть всегда, - Рик кивает в подтверждение собственных слов. – А если нет выхода, то сойдет и вход. Какая разница, через какую дверь выходить.
- Рик, заткнись! – Рута морщится. – Нам сейчас не до твоих философских размышлений. Послушай, Прим…
Я жестом заставляю Руту замолчать, а потом набираю в легкие побольше воздуха и продолжаю:
- Я рада, что у нас был такой… хороший союз. Но все рано или поздно кончается. Мне хотелось бы… побыть с вами еще, но… - мне трудно говорить, я не могу подобрать слов. Они будто разбежались в разные стороны и спрятались по углам. – Но я не смогу. Нужно уходить, я все понимаю, но я не смогу. Не смогу пойти с вами. Потому что я попросту не могу ходить. И вы должны меня оставить!
- Прим… - Рута протягивает мне руку, но я отстраняюсь.
- Не перебивай! Дай закончить! Вы должны меня оставить, я ведь сама об этом прошу. Ничто не может длиться вечно, наш союз не исключение.
Оба моих союзника опускают глаза и тупо пялятся в пол. Я вижу: Рик чувствует себя неплохо, а вот Рута… ее трясет. И меня начинает трясти. Мне больно и очень грустно, но грусть эта какая-то поверхностная. Она не пробирает до костей, хотя должна. Наверное, мне уже по-настоящему плевать.
- Эй, вы слышали это? – Рик вдруг поднимает голову. – Только что!
- Нет, - отвечает Рута.
Боль в грудной клетке, взявшаяся непонятно откуда, растет с каждой секундой, и мне становится трудно дышать. Скорее бы все это закончилось, скорее бы они ушли. Я больше так не могу.
Я тоже говорю:
- Нет.
- Да вот же, опять!
Я прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме странного жужжания какого-то не менее странного насекомого. Жужжит там, за пределами пещеры, поэтому я не понимаю, чего так всполошился Рик. Ну жужжат себе жуки и жужжат. Что с того-то.
- Что за черт? Я один это слышу? – Ричард поднимается на ноги. – Сейчас разберусь!
Как только он исчезает за каменными стенами, Рута двигается ко мне.
- Прим, скажи, что ты пошутила! Прошу тебя!
Я верчу головой.
- Нет. Я на полном серьезе.
- А я не верю! Мы не сможем тебя бросить! Вот бы смогла? Прим, ты бы бросила меня?
Я не выдерживаю на себе испытующего взгляда союзницы и отворачиваюсь.
- Я безнадежна.
- А если бы я была безнадежна?
Я представляю себя на месте Руты, а ее на своем месте. Это ужасно. Это трудно.
Я не знаю, что ответить Руте. Сижу и рассматриваю собственные ладони. К счастью, в пещеру возвращается Рик. Конечно, я могу ошибаться, но… мне кажется, что на его губах улыбка. Или это просто игра света.
- Успокойтесь! – громко говорит он. – Никто никого не бросит!
В эту же секунду в меня летит какая-то серая баночка. Я не успеваю ничего понять, однако каким-то чудесным образом она попадает прямо мне в руки. Я внимательно рассматриваю банку в то время, как сердце в ужасе мечется в груди. Банка странная. Открывается не понять как. И… к ней прикреплен крохотный парашют.
- Это… то, о чем я думаю? – осторожно спрашивает Рута.
Я напрягаюсь.
- Да, - Рик кивает, а потом обращается ко мне: – Ты чего сидишь, тупишь? Это тебе! Открывай!
Я пробую открыть – получается с первого раза.
Хм, что это? Шприц? Да, он. Только какой-то странный. У нас с мамой всегда были другие. Ну, этот наверняка Капитолийский. Рядом со шприцом лежит крохотная ампулка. А рядом с ампулкой…
- Это записка! – Рута, похоже, заинтригована больше меня. Она так и подпрыгивает на месте.
Дрожащими руками я извлекаю бумажку из банки и разворачиваю.

«Рано собралась сдаваться, солнышко. Ты еще не проиграла.
P. S. Они по-прежнему тебя любят.

Хэймитч».

Внутри меня будто появляется стая бабочек. Они кружат в моей груди, щекочут меня изнутри своими крыльями.
- Лекарство? – я не верю своим глазам, мне нужно подтверждение.
Ричард кивает. Он странно смотрит на меня: то ли с завистью, то ли с ободрением.
- Из самого Капитолия.
- П-подарок… от спонсоров?
Рута радостно взвизгивает и начинает хохотать. А я улыбаюсь. Так широко, что за ушами похрустывает.
Такое и во сне привидеться не могло… Лекарство! Я не безнадежна! Я не умру в одиночестве в этой пещере! Я смогу ходить!
- Господи, Боже мой! – верещит Рута. – Прим, как я рада! Давай скорее сюда! Доставай! Я помогу!
Я достаю шприц и ампулу из банки и передаю союзнице. Пока та возится с ними, я торопливо закатываю штанину.
- Ну, давай!
Не успеваю я закончить фразу, как игла вонзается в мою ногу. Я не чувствую ни ее, ни боли – ничего. Только облегчение от осознания того, что через несколько часов я смогу встать. В Капитолии все волшебное. Лекарства не исключение. Боюсь представить, сколько стоит эта ампулка. Неужели меня и вправду так любят?
- Спасибо, - шепчу я куда-то в стену. И знаю: куда бы я не прошептала, мой ментор увидит и услышит. А, возможно, даже скажет в ответ: «На здоровье, солнышко». Вот только мне не увидеть и не услышать этого.
Я так скучаю по Хэймитчу. Да-да, безумно. И по Цинне. И даже по Эффи! Все бы отдала за то, чтобы они оказались рядом. Но это невозможно.
- У нас же намечался завтрак! – внезапно вспоминает Рута.
Пока Ричард делит собранные им коренья на три равные части, я внимательно слежу за каждым его движением. Спустя пару минут, понимаю вот что: он не успокоится, пока не будет уверен, что каждому достанется абсолютно одинаковое количество еды. До листика, до крошечки. Рик отходит на пару шагов, прищуривается, смотрит на кучки кореньев сверху. И все перекладывает, перекладывает.
- Хватит! – не выдерживает Рута. – Все одинаково, давай уже есть!
Но он разрешает нам приступать к трапезе только тогда, когда взвешивает все кучки на ладонях. Со стороны это смахивает на придурковатость, но я вдруг кое-что понимаю.
Он хороший. Хороший, пусть и странный.
Рик ведь ни разу не упрекнул меня в том, что я никогда не помогала ему, и Руте ничего плохого не говорил. Он просто поделился с нами своей добычей. Он просто поделился с нами всем, что у него есть. И кем я буду, если после всего этого буду думать о нем плохо? Да, он чуть не утопил меня. Да, он убил Лису. Да, он не раз обижал меня своими словами. Но это благодаря ему мы с Рутой до сих пор живы.
У нас осталось очень мало времени. Поэтому недоверие и эта беспричинная ненависть уже просто должны испариться. И я заставила их сделать это. Они испарились. Исчезли. Теперь уже навсегда. Смысла в них больше нет. Мы – команда. Мы – одно целое. И мы должны вместе бороться до последнего. Плечом к плечу. Даже такие, как мы, могут дать отпор.
И теперь, когда я смогу ходить, теперь, когда нам ничего не мешает, я уверена – у нас это получится.

* * * * *

Уже через пару часов мы двинулись в путь. Рик сказал, что больше ждать нельзя. Я и сама понимала это, мне постоянно казалось, что в нашу пещеру вот-вот ворвутся профи и прогремит сразу три пушечных выстрела.
Или что распорядители просто-напросто разгромят нашу пещеру, завалят нас камнями. Им нужно только нажать на кнопку.
Рана на ноге затягивалась с необычайной скоростью, боль с каждым часом отступала, становилось легче. Но идти как следует я пока не могла; постоянно опиралась на плечо Руты. Если начинала падать, она поддерживала меня под руку и помогала идти дальше. Идти непонятно куда, просто идти. Четкого плана пока не было. Но это пока. Рик сказал, что у него «все схвачено». А раз сказал, значит, так и есть. Он, конечно, гад еще тот, но слов на ветер бросать не любит.
Мы бредем меж камней и неуклюжих кривых стволов, шаркая ногами по сухой листве. Что нас ждет сегодня? Погибнем ли мы? Останемся ли в игре? Этого не знает никто. Только вдалеке, где-то там, у озера, сладкой песней заливаются сойки-пересмешницы, и их пение поднимает дух, успокаивает, я чувствую, что мне становится все лучше и лучше с каждым мгновением, с каждым пройденным метром, я чувствую, что не умру сегодня, что все будет хорошо. Ну, или относительно хорошо.
От жары чешется спина и шея, появляется жажда. От воды хочется в туалет, а потом хочется есть – приходит в себя задремавший на время голод и начинает терзать желудок. Все не слава богу. После этого хочется просто упасть и умереть – такова моя усталость. Но даже присаживаться нельзя, Ричард велел «топать, пока в памяти!» Мы с Рутой еле плетемся, а мальчишка шагает впереди, воинственно размахивая руками. Шагает, бодрый и полный сил. Я уже начинаю сомневаться в том, что Рик человек, когда он резко останавливается, сбрасывает с плеч рюкзак и падает под облысевшую от чего-то сосну.
- Привал! – как-то безрадостно сообщает союзник.
- Ага, как он устал, так сразу и привал, а как мы просили отдыха – ему даже остановиться было в тягость, - обиженно шепчет мне Рута, на что я отвечаю коротким кивком.
Рик копошится в рюкзаке Лисы – он носит его вместе со своим - достает оттуда бутыль, воды в которой еле-еле на два глотка, осушает ее и засовывает обратно, а потом вытирает губы правым рукавом куртки, который уцелел после покушения распорядителей.
- Вообще-то я все слышу.
Рута показывает мальчишке язык, пользуясь тем, что он отвернут. Я хихикаю и располагаюсь под той же лысой сосной. В желудке урчит, кажется, будто там целый оркестр, глаза закрываются, нос забивает едким запахом смолы. Я делаю глубокий вдох и наполняюсь этим запахом по самый затылок. Ветер щекочет запутавшиеся грязные волосы.
- И что мы будем делать дальше? – вопрос, который мучает меня вот уже несколько часов, буквально вырывается из легких.
Рик поворачивает голову и насквозь пронзает меня своим острым взглядом. Я с усилием выдерживаю его на себе, но не отворачиваюсь. Не хочу выглядеть жалкой.
- Пойдем в гости к профи.
- Ричард, будь серьезнее, - Рута щурится. – Шутить у тебя не получается.
- Я и не шучу.
Сойки-пересмешницы внезапно затихают, и я слышу, как мой союзник лихорадочно перебирает пальцами.
- Слушай, если тебе не терпится умереть, я могу придушить тебя прямо сейчас! – шипит Рута. Мне нравится видеть ее раздраженной, в таком состоянии она всегда кажется храбрее, чем есть на самом деле, и напоминает мне Китнисс.
- Кишка тонка, - ухмыляется Рик.
В эту же секунду Рута, словно пантера, одним прыжком добирается до Ричарда и прижимает его к земле.
- А твоя, как я понимаю, толста, – с вызовом говорит она. – Это хорошо! Давно мечтала о новом крепком ремне!
Рута сжимает руками горло союзника. Тот даже не пытается вырваться, только кряхтит. Я просто сижу и наблюдаю, не шевелясь. А что, если моя напарница обезумела от голода, и я - ее следующая жертва?
- Без меня вы не справитесь!
- А с тобой?! – возмущается Рута. – А с тобой справимся? В пещере, значит, сидеть опасно было, а к профи лезть – это куда безопаснее, правда?
- Смысла прятаться уже нет, - хрипит Рик. – Этим мы ничего не добьемся.
Рута надавливает на горло союзника сильнее.
- А что нам даст визит к профи?
Я вижу, как лицо Рика белеет, но он не начинает двигаться, лежит смирно и продолжает говорить:
- Они самые сильные противники.
- Ну, и? – рычит Рута.
- Ты только подумай: если нам удастся… если их не станет…
Ричард закашливается. Я не выдерживаю и кричу:
- Отпусти его!
Рута нехотя слезает с Рика и, как ни в чем не бывало, усаживается рядом со мной.
- Ненормальная! – бросает ей вслед Ричард.
Потом он встает, поспешно отряхивается и вновь произносит:
- Если их не станет…
- Спустись с небес на землю! - перебиваю я. – Профи – это профи. Мы – это мы.
- Думаешь, убил одного из них, справишься и с остальными? - кривится Рута. – В тот раз тебе просто повезло.
Я вспоминаю ту ночь, когда возле нашей пещеры погиб очередной трибут. Девочка-лиса. Вспоминаю окровавленный нож, который Рик сжимал в таких же окровавленных руках. Меня начинает тошнить, но я не останавливаюсь. Вспоминаю все до мельчайших подробностей.
Он убил Лису. А теперь собирается убить Катона.
Мне становится страшно. Но не от осознания того, что Рик наверняка погибнет, если хотя бы попробует сунуться на территорию профи, а от осознания того, что он хочет убивать.
- В тот раз повезло нам всем, если вы не забыли, - хмыкает Рик. – Тем более что я совсем не собираюсь убивать их.
- Нет? – удивляюсь я. – Тогда что?
Рик улыбается.
- Представляете, как было бы здорово, если бы у них не осталось никаких припасов?
- Боже, Рик…
- Вы только представьте! Вот если бы сжечь весь их лагерь к чертям…
Рута крутит пальцем у виска.
- Нам это не под силу.
Рик и слушать ничего не хочет, стоит на своем.
- Да это ведь просто! Кто-то отвлекает, кто-то действует!
Я хочу рассмеяться ему в лицо. Да, Рик сам из дистрикта профи. Он целый год тренировался в специальной академии, хотя… правильнее было бы сказать, всего год. Другие профи тренировались там лет пять, не меньше. Они настоящие машины-убийцы.
Рик по сравнению с ними ничтожество.
- Вы только представьте! - не перестает бубнить он. – Прим, Рута, подумайте! Если не станет самых сильных, то шанс на победу увеличится!
Я прогоняю из мыслей мертвую рыжую девочку и пытаюсь представить, что профи выбыли из игр. Как-то не представляется. Будто без них игры – это не игры. В каждом сезоне хотя бы единственный профи, но доходит до финала, более того – остается одним из двух выживших. Нет, рано мы списываем их со счетов. Очень рано. Да и вообще… уж кто-кто, а мы точно не имеем на это права.
- Шанс на победу, говоришь? – хмыкает Рута.
Рик пристально смотрит прямо Руте в глаза, а потом переводит взгляд на меня и как-то устало улыбается. Я буквально чувствую его непонятную усталость, его боль. Я будто сама ею пропитываюсь, будто заражаюсь от него. И понимаю: Рик отчаялся. Он скучает, он хочет домой. Так же, как и я. Но ему не остается ничего, кроме как мечтать о гибели обоих профи.
- Кто-то из нас реально мог бы выиграть, - произносит Рик сдавленным голосом. – Не всегда побеждали сильнейшие. Исключения были. Так почему бы кому-то из нас не стать очередным исключением?
- На себя намекаешь? – щурится Рута.
Я толкаю ее локтем, мол, сбавь обороты.
- Нет, - совершенно спокойным тоном отвечает Рик. – Необязательно я. Выиграть могла бы и ты, и Прим.
- Выиграть мог бы только ты, - громко и отрывисто говорит Рута. – Да и то это маловероятно, что уж про нас с Прим говорить…
Сойки-пересмешницы вновь начинают распевать у озера. Только их пение больше никак не помогает. За время разговора с союзниками во мне накопились неприятные чувства, и теперь этот противный осадок до конца дня останется на дне моей души.
Очень хочется есть. Но кроме мятного куста мы ничего не находим. Срываю пару листочков, растираю в руках (не знаю, зачем) и кладу на язык. Гадостный запах во рту почти сразу исчезает, появляется свежесть, но чувство голода только обостряется.
Рик молчит почти целый час. Его лицо с каждой минутой становится все угрюмее и угрюмее.
И с каждой минутой мне все сильнее хочется его обнять. Да-да, обнять! Я безумно боюсь этого желания, ругаю себя, прогоняю глупые мысли. Но они не уходят. Я ничего не могу с собой сделать. Я не могу перестать пялиться. Он такой серьезный и смешной одновременно. Он такой грустный и веселый, он такой скучный, заурядный, и в то же время необычный.
Я не знаю, что это.
Я просто хочу обнять его, просто хочу сказать, что все будет хорошо. Я понимаю: это не поможет, и хорошо не будет никогда, но я должна что-то сделать, иначе Ричард совсем затухнет.
Спустя полчаса, когда мы находим небольшой ручей и садимся возле него, чтобы набрать воды и искупнуться, Рик, наконец, начинает говорить.
- Ну, так что?
- Что? – Рута сдвигает брови.
- Профи, - напоминает Ричард. – Вы согласны с таким планом?
Моя союзница усмехается.
- По-моему, я ясно дала тебе понять, что думаю насчет этого, - заявляет она. – Хочешь, могу повторить.
- Ясно, - пожимает плечами Рик, а потом поворачивается ко мне. – А ты, Прим?
Я смотрю на него, не отрывая глаз, и не понимаю, что происходит. Внутри меня все само по себе переставляется с места на место, начинает ныть внизу живота, а сердце бьется так, будто я только что пробежала пять километров без остановки. Испугавшись, немедленно отворачиваюсь, но это не помогает. Ничего не проходит.
- Подумай сама: нам нечего терять, - добавляет Рик.
Так значит, жизнь для него – это ничего?
- Ау, Прим.
Тряхнув головой и сделав глубокий вдох, решаюсь развернуться обратно.
- Чего?
Рик корчит гримасу.
- Рискнуть хочешь? – повторяет он.
Краем глаза я смотрю на Руту. По выражению ее лица понимаю – она более чем уверена, что я «откажусь от риска». Еще бы. Моя напарница хорошо меня знает.
«Конечно, нет, идиот! Риск и я – вещи несовместимые! Пусть к профи прется кто-нибудь другой. Я лучше закопаюсь в куче листьев и умру с голоду – так спокойней!» - хочется крикнуть мне, но Рик выглядит таким несчастным, таким печальным, и мне кажется, что эти слова приведут его к сердечному приступу, поломают ему жизнь. Поэтому, когда я открываю рот, оттуда вылетает лишь одно слово.
И это слово: «Да».
У Руты отвисает челюсть.
- Прим, ты ли это?
Я чувствую, что краснею.
- Я хотела сказать… Вообще-то нет, но…
- Отлично, - Рик криво улыбается. – Насколько мне известно, Катон и девчонка из его Дистрикта вечно ошиваются возле озера. Я думаю, мы должны разнюхать обстановку, и…
Я зажмуриваюсь. Ричард продолжает говорить, но я его не слушаю. Внезапно вспоминаю, что Пит теперь один из них, из профи. И если я пойду с Риком, то, возможно, увижу его.
И плевать, что чуть позже умру.
- Эй, ты слышишь меня? – Рик водит рукой возле моего носа. – Алло!
Я не отзываюсь.
- Ладно, - Рик продолжает. - Тогда нам надо разделиться. Мы вдвоем прочесываем озеро, возможно, там разделяемся сами. А ты, Рута, следишь за лесом. Мало ли что. Если мы найдем профи, то пошлем тебе сигнал. Ты разведешь здесь костры, чтобы переманить их. А мы с Прим возьмемся за лагерь, лады?
У меня отнимаются конечности. Я хочу сказать что-то, но забываю все слова на свете. А Рута к моему превеликому удивлению кивает.
Ее ничего не пугает в словах Рика. Меня же пугает все.
- Как скажешь. Но план у тебя дурацкий!
- А у тебя листья в волосах! – ухмыляется Рик.
Рута трясет головой.
- У меня нет листьев…
Мальчишка наклоняется, набирает с земли немного листьев и с выражением наслаждения на лице водружает эту охапку на голову союзнице.
- Теперь есть.
Дальше начинается потасовка. Рута визжит как ненормальная и выкрикивает какие-то ругательства Рику в лицо. Я не разбираю ее слов, то ли она орет «осел», то ли «козел», то ли «присел». Не знаю. Я погружена в себя.
Я постепенно понимаю, что мне все равно. Можно делать что угодно. Даже рисковать. Профи меня убьют, кто-то другой, или я сама подохну. Рано или поздно это случится. Так почему бы и не покончить с этим как можно скорее?
Заодно побуду с Риком (опять эти идиотские мысли!). Помогу ему. А там… будь, что будет.
Это чувство равнодушия посещает меня довольно часто. И я думаю: «Умру и умру. Я же понимала, куда ехала». А потом вспоминаю маму, Китнисс, вспоминаю Хэймитча, Эффи, Цинну. Вспоминаю свои слова.
«Я не должна сдаваться».
Вспоминаю первый день игр, когда я смогла убежать с Рога Изобилия, да еще и не с пустыми руками.
Только вот сейчас я никого не вспомнила. Не передумала. Только вот теперь, вероятно, мне по-настоящему все равно.
Рута и Рик угомонились и сели по разным сторонам от меня. Одна начала копаться в своих кудрях, другой чесать живот.
- Ты готова? - вдруг обращается ко мне Рик.
- Что?! Уже? – я даже вздрагиваю.
- Если ты не готова, я могу подождать.
Рик поворачивается к Руте и протягивает ей огромный коробок спичек.
- Откуда? – удивляется та.
- Нашел в рюкзаке Лисы. Но запомни: костры разводить только тогда, когда получишь сигнал. Если не получишь – не разводишь. И еще… возьми мой нож.
- А разве тебе он не понадобится? – корчится Рута.
- У меня есть другой. Опять же, досталось от Лисы. Так что бери.
Рик сует нож Руте в руку, но она отстраняется и хихикает.
- Ты что, за меня волнуешься?
Я думала, Ричард начнет отпираться, нести всякую чушь, но он даже и не подумал делать это.
- Вообще-то, да. Если с тобой случится что-нибудь, я буду виноват.
Я чувствую укол ревности. С какой это стати он так нежен с Рутой?! Черт… С какой это стати я вообще об этом думаю?!
Рута краснеет.
- Я не возьму его! Волнуйся, сколько влезет!
- Хорошо, нож я оставляю себе, - пожимает плечами Рик. – Но если ты умрешь, я тебя убью.
Моя союзница фыркает и, выхватив оружие из руки напарника, засовывает его в свою сумку.
На самом деле Рута не намного храбрее меня и уж тем более не такая дерзкая, какой старается казаться. Я знаю, я понимаю. Она специально поступает не так, как ей советуют. Наперекосяк. Только для того, чтобы позлить Рика и меня, только для того, чтобы показать, что она со всем справится. Ненавижу, когда делают что-то из принципа. Однако сейчас я не злюсь на союзницу, ее поведение меня даже забавляет.
Она вся меня забавляет.
Ее смешные кудряшки, ее большие блестящие глаза, ее широкая улыбка и заразительный смех. Ее вечные придирки к Рику и ее протяжный визг. Все это забавляет меня, все это мне нравится.
Помню, однажды отец рассказывал мне, кто такие друзья. Это те люди, в которых тебе нравятся именно такие, казалось бы, несущественные мелочи, как смех, улыбка или привычка перебирать пуговицу на воротнике. Это те люди, которые умеют подстраиваться под тебя, и под которых умеешь подстраиваться ты. Друзья - это те, которые вместе с тобой пойдут ко дну, но сами не за что не потянут тебя вниз. С друзьями можно молчать и плакать, с друзьями можно быть собой. За них можно отдать жизнь, и я клянусь, что если понадобилось бы, я бы не раздумывая отдала свою жизнь за то, чтобы Рута отправилась домой.
Она – мой лучший друг.
Рик начинает обрывать с деревьев ветви. Я присоединяюсь к нему.
- Выходит, я сижу здесь с вещами, - вслух размышляет Рута. - По возможности ищу пищу, но далеко не ухожу. Если слышу ваш сигнал… поджигаю листья и эти ветки.
- Будет дымить как не знаю что, - говорит Рик не своим голосом. – Как закончишь с одним, сразу переходи к следующему. Вечером встречаемся на этом же месте.
- Заметано, - соглашается Рута без особых колебаний.
Я нервно улыбаюсь и почему-то вспоминаю, как она полезла за водой тогда, в самом начале игр. Вспоминаю ее слова.
«Я не хочу сдаваться».
- Вот только как мы будем поддерживать связь? – интересуюсь я.
Рута с секунду думает, а потом замечает на моем воротнике брошь с сойкой-пересмешницей и вскрикивает:
- Точно! Сойки! Вот, смотрите!
Рута поет. Нет, наверное, это нельзя назвать пением – это только четыре ноты. Но зато какие. Даже у Китнисс, даже у папы они не могли бы выйти настолько чистыми, настолько мелодичными и красивыми.
И в эту же секунду четыре ноты Руты раздаются уже по всему лесу, там и тут. Поют сойки-пересмешницы.
- Если слышите это – знайте: я в порядке. И сразу же отвечайте мне, чтобы я знала, что в порядке и вы. А если до конца дня сойки вас не оповестят, то все, - Рута высовывает язык наружу и закатывает глаза, - конец.
Потом она начинает смеяться, так же звонко и чисто. Я готова поклясться, что несколько пролетающих мимо соек принимают ее смех за мелодию. И подхватывают.
Мы с Риком молчим.
- Прим, ты правда не боишься? – вдруг спрашивает Рута, когда у меня уже получается полностью настроиться на предстоящий поход. – Знаешь, Рик ведь и один прекрасно справится…
Я щурюсь. Не знаю, что ответить. Рута замечает, что я мнусь, и мотает головой.
- Забудь, что я сказала! Разве можно что-то доверить Рику? Ну, не-е-ет! Ты его знаешь!
Рик кашляет.
- Когда доберемся до озера, пожалуй, оповестим тебя. Ну, так. На всякий случай.
- Лады.
Потом Рик обращается ко мне:
- Ты готова?
Я неуверенно киваю и чувствую, как с головой погружаюсь в тревогу.
На самом деле я не знаю, что со мной.
- Тогда идем, - кивает Рик и машет Руте рукой. – Пока.
- Будь осторожна, - добавляю я.
В ответ на мое пожелание Рута кивает и желает нам того же. А затем совершенно неожиданно обнимает меня и шепчет мне на ухо:
- До вечера.
- Не забудь про оповещения! – продолжает учить ее Рик. - Листья не трогай, пока не услышишь второй сигнал! Удачи!
Я немного успокаиваюсь, когда мы с Риком пересекаем ручей и направляемся к озеру. Я глушу в себе тревогу и всякие плохие предчувствия. Нельзя волноваться и думать о худшем, мысли часто бывают материальны. Так отец говорил.
С нами все будет хорошо. Рута прекрасно умеет лазать по деревьям, догнать ее не так-то просто. Рик вообще много чего умеет, а раз я с ним, мне ничего не угрожает.
- Обещай мне, что все будет в порядке, - вырывается у меня.
Рик молчит с полминуты. Я уже не надеюсь услышать ответ, когда он хрипло произносит:
- Обещаю.
И следы тревоги совсем испаряются. Не знаю, почему, не знаю, с чего.
Но я ему верю.

* * * * * * * *

продолжение в следующей части








Раздел: Фанфики по книгам | Фэндом: Голодные игры, Сьюзен Коллинз | Добавил (а): krisskiss (07.04.2013)
Просмотров: 804

7 случайных фанфиков:





Всего комментариев: 2
1 Алиcия_Равен   (08.04.2013 19:30)
Комментарий Инквизитора

Парочка тапков:

"Рик убийца" - интонационно не хватает тире.

"Я наоборот пытаюсь" - запятые упустили.

Больше ошибок не нашла, что очень порадовало. Глава замечательно вычитана, просто бальзам на сердце Инквизитора)
А вот не порадовало - то, что вы использовали в своей работе ту же идею, что и у Китнисс, взрыв припасов. Рик - смышлённый мальчишка, мог бы придумать что-то оригинальное. Это мой субъектив, впрочем. Просто эта уступка в сторону канона немного огорчила. Рик - не Китнисс, и не должен ею стать.
Смерть Лисы поразила и немного расстроила. Невезучая она оказалась, что в каноне, что здесь... Жаль её.
Как всегда, описательность и динамичность сюжета на высоте, радует характерность главных героев, их живость. И ещё - яркие запоминающиеся фразочки вроде этой: "Вот всегда так. Тебе наплевать на жизнь – никто не убивает. Хочешь жить – обязательно припрется какая-нибудь скотина, сядет возле твоей пещеры и будет сидеть" - это просто великолепно сказано))))
С нетерпением и замиранием сердца ждём продолжения)

2 krisskiss   (09.04.2013 04:16)
как у Китнисс не будет, там все слегка по-другому обернется)
спасибо Вам, честно, не перестаю радоваться и удивляться Вашим комментариям) smile

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
С каждого по лайку!
   
Нравится
Личный кабинет

Логин:
Пароль:
Новые конкурсы
  Итоги блицконкурса «Братья наши меньшие!»
  Братья наши меньшие!
  Итоги путешествия в Волшебный лес
  Итоги сезонной акции «Фанартист сезона»
  Яблоневый Сад. Итоги бала
  Итоги апрельского конкурса «Сказки о Синей планете»
  Итоги игры: «верю/не верю»
Топ фраз на FF
Новое на форуме
  Стол заявок от населения
  Хокку
  Ваше хобби и творческие способности
  Любимые фильмы
  А кем ты хотел(а) стать?
  Ваш любимый цвет
  Поиск альфы/беты/гаммы

Total users (no banned):
4391
Объявления
  С 8 марта!
  Добро пожаловать!
  С Новым Годом!
  С праздником "День матери"
  Зимние ролевые игры в Царском шкафу: новый диаложек в Лаборатории Иллюзий
  Новый урок в Художественной Мастерской: "Шепни на ушко"
  День русского языка (Пушкинский день России)

фанфики,фанфикшн