фанфики,фанфикшн
Главная :: Поиск :: Регистрация
Меню сайта
Поиск фанфиков
Новые фанфики
  Моя галлюцинация | 1. А помнишь, как всё начиналось?
  Всё было по-другому... | Пролог
  День был бесконечен. Богам заняться нечем | Глава 1. Начало
  Halloween
  Временно разрушено | Пролог
  Between Angels And Demons | This is Hunt
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Концы концами, а всё же случаются
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Финито на подходе!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Друзья - враги, враги - друзья
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Разбор полётов
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Как с котом и мышом устроить хаос?
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Всем встать, суд идёт!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Нашли неприятности на свои хвосты
  Том и Джерри: Невероятные Приключени | В поисках лекарства от шуток
  Убить вампира. | Глава 2.
Чат
Текущее время на сайте: 23:35

Статистика
Главная » Фанфики » Фанфики по книгам » Голодные игры, Сьюзен Коллинз

  Фанфик «И я могу быть храброй | Часть IX. Ричард.»


Шапка фанфика:


Название: "И я могу быть храброй"
Автор: Кристина Эвердинская
Фандом: Сьюзен Коллинз, "Голодные Игры"
Персонажи/ Пейринг: главная героиня - Примроуз Эвердин
Жанр: Джен, AU
Предупреждение: возможен OOC
Рейтинг: PG-13
Размер: Макси
Содержание: Меня зовут Примроуз Эвердин. Мне двенадцать. Я трибут от нашего Дистрикта на Семьдесят четвертых Голодных Играх. Я защитила свою сестру: пошла вместо нее. Ведь... и я могу быть храброй.
Статус: в процессе
Дисклеймеры: все принадлежит Сьюзен Коллинз, за исключением созданных мною персонажей.
Размещение: с разрешения автора


Текст фанфика:

Часть IX.
Ричард.

Теперь я знаю, как они это делают. Теперь я знаю, зачем. Берут двоих из одного дистрикта, разрешают союзы. Они делают это, чтобы сломать нас. И у них получается.
Вместе с Рутой я потеряла часть себя.
Когда умер мой отец, я не могла есть около недели. От одного вида еды меня буквально выворачивало, и я тут же бросалась в слезы. Китнисс приходилось насильно запихивать в меня хлеб и вливать воду. До тех пор, конечно, пока все съестное не закончилось и не начались те самые «тяжелые времена».
Сейчас же, когда я вновь столкнулась со смертью близкого человека, голод отодвинул все остальное на задний план.
Голод. Безумный голод. Я чувствую, что теряю голову. Я ловлю себя на мысли, что готова драться за еду.
Вот как они это делают.
Заставляют нас сходить с ума.

Я пытаюсь думать о чем-то другом. Неважно о чем, только не о еде. Хотя нет. О профи, о Руте и о Пите тоже думать нельзя, иначе сорвусь. Пытаюсь представить себе родной дистрикт, пытаюсь вспомнить, как выглядела моя школа. В голове возникают черно-белые картинки из моей старой жизни, из жизни, которой у меня больше никогда не будет, но тут же тускнеют и исчезают. Для воспоминаний не хватает сил. Я очень слаба, я хочу есть.
Надавливаю руками на бревно, на котором сижу так, что буквально чувствую появление отпечатков коры на ладонях. Это не я. Я не зверь. Я должна себя контролировать.
Рик сидит напротив меня на таком же бревнышке. Молчит. Сколько – не знаю. Я потеряла счет времени. Он выглядит усталым и задумчивым. Но мне все равно, о чем он думает, абсолютно.
Желудок урчит, как паровоз. Я уже не могу слушать это урчание, от него череп разрывается. Зажимаю живот локтями, стучу по нему. А потом валюсь с бревна и ударяюсь поцарапанной щекой об землю. Вскрикиваю от боли.
Проходит несколько секунд, прежде чем я слышу сдавленный голос Рика:
- Прим, что с тобой?
Я тяжело дышу. Поднимаю голову с земли и смотрю на свои руки. Они дрожат. Ни капельки не удивлюсь, если сейчас на них начнет расти шерсть, и я превращусь в волка. Я даже обрадуюсь. Смогу спокойно перемещаться по лесу, смогу ловить зайцев и съедать их.
Уф, ну что за мысли.
- Я хочу есть.
Встаю и сажусь обратно на бревно, продолжая сжимать живот руками.
Рик бросает на меня рассеянный взгляд. Такое ощущение, будто я насильно вытянула его из размышлений.
На левой скуле Рика кровавый подтек – след от моего кулака. Это я впечатала ему в ту минуту, когда Рута перестала дышать.
- Я тоже хочу.
- Я сейчас сойду с ума, - выговариваю я, удивляясь, что у меня это вообще получается. – Или умру от голода.
Даже не знаю, что лучше.
- Жаль, еда не может просто так взять и свалиться с неба, - усмехается Рик, скрещивая руки на груди. – Могли бы и сделать дождь из еды для разнообразия. Вот было бы зрелище!
Я собираюсь что-то сказать, но не успеваю даже открыть рта. Потому что к нашим ногам, откуда не возьмись, вдруг медленно опускается серебряный парашют.
Это глюк, думаю я. Сейчас из-за деревьев вылетит огромный синий шар, и я окончательно свихнусь. Рику придется меня убить.
Но Рик сам таращится туда же, куда и я. Его губы кривятся в странной улыбке.
- Я просил дождь из еды, - произносит он, почесывая подбородок, - но ведь подарок от спонсоров – это тоже круто.
Мой союзник срывается с места, однако тут же останавливается и хмурится. На его лбу появляются морщинки.
- Это наверняка тебе.
Меня охватывает дрожь. Я медленно поднимаюсь на ноги и направляюсь к парашюту. С трудом наклоняюсь над землей и откидываю его.
Передо мной лежит маленькая буханка хлеба. Хлеб черный, выпечен в форме полумесяца, а сверху посыпан семечками. И когда я вижу его, в моей груди что-то переворачивается. Я точно знаю: этот хлеб не из Капитолия.
- Это ведь еда? – слышу я голос Рика, одновременно радостный, удивленный и с нотами зависти. – Тебе прислали еду?
Желудок взвывает, но я не обращаю на него внимания. Ни на него, ни на Рика. Стараюсь не потерять голову от вида еды, стараюсь сохранять ясность мысли. Дрожащими руками поднимаю буханку с земли и прижимаю к себе. Еще теплая.
В моей голове вспыхивает воспоминание: после тренировок мы с Питом расположились в гостиной; он рассказывает мне о сортах хлеба в разных дистриктах. «В Одиннадцатом хлеб пекут в основном из ржаной муки. Он у них черный – всегда выглядит так, будто подгорел. Его часто посыпают семенами».
Я едва не роняю хлеб – так сильно трясутся мои руки. Прижимаю его к себе еще сильнее, словно это что-то такое бесценное.
- Это не мне, - говорю загробным голосом и сглатываю слюну.
- А кому? - лицо Рика вытягивается, вместе с лицом вытягивается и жуткий синяк.
Я опускаюсь на землю; теплый хлеб согревает мою грудь. Жаль только, что снаружи. Внутри, напротив, холодеет с каждым мгновением.
- Это Руте. Хлеб из ее дистрикта.
Горе, которое мне удалось усыпить внутри себя всего каких-то полчаса назад, вновь пробуждается, медленно отходит ото сна, будто медведь от спячки, и начинает реветь. Реветь и шкрябать по мне когтями, разрывать меня изнутри.
Этот хлеб прислали не мне, он не из Капитолия. Этот хлеб из Одиннадцатого, но Рута никогда не узнает, что ее дистрикт сделал ей подарок. Теперь уже никогда.
Я бы наверняка разревелась, но не могу. Во мне не осталось слез – я выплакала все, наверное, даже больше, чем можно было. Я могу только испускать тяжкие всхлипывания, это происходит помимо моей воли - я хочу заткнуться, но мне не удается.
Ричард щурится.
- Они ведь видели, что она… что её не стало. Но не забрали хлеб обратно. Не забрали, хотя могли.
Я стараюсь не осмысливать слова Рика. Просто засовываю нос в ворот куртки и вдыхаю запах хлеба. Голова начинает кружиться.
Рута бы очень обрадовалась. Такой хлеб она ела всю свою жизнь, это частичка ее дома, места, где она выросла. В моей голове всплывает ее счастливое лицо, в моих ушах звенит ее смех. Делаю глубокий вдох.
Держи себя в руках, говорю я себе. Ты же понимаешь, это рано или поздно должно было случиться.
Враки. Я не понимаю. И никогда не смогу понять.
- Хлеб еще теплый? – зачем-то спрашивает Рик.
- Да, - мгновенно отзываюсь я.
- Тогда странно. – Напарник размышляет вслух. – Странно, потому что Рута… с Рутой это случилось довольно-таки давно. Он должен был остыть.
- Что ты хочешь этим сказать? – как-то уж слишком резко спрашиваю я. Под ребром появляется тупая боль.
- Я думаю, они осознанно подарили его нам. Так что мы можем поесть.
Подарили его нам.
Сколько себя помню, такого не было никогда. Чтобы какой-либо дистрикт отправлял что-то чужому трибуту. Это же чушь.
Только вот мне не до размышлений. Не знаю, зачем жители Дистрикта-11 прислали нам хлеб, однако факт остается фактом – они сделали это. И мы его съедим.
Руки все еще дрожат, но мне удается разломать буханку на две равные части. Одну отдаю Рику, вторую оставляю для себя. Мягкое тесто согревает застывшие ладони, а приятный запах забивается в ноздрях, и я молюсь, чтобы он никогда оттуда не исчез. Но прежде чем съесть свою долю, я кое-что делаю. Поднимаю голову высоко-высоко к небу и громко говорю:
- Спасибо вам, жители Дистрикта-11! Большое спасибо!
Эти слова от чистого сердца. Они пролетают над лесом и эхом звучат в моей голове. Я хочу, чтобы жители Одиннадцатого услышали мою благодарность, хочу, чтобы увидели меня сейчас и поняли – я догадалась, что этот дар от них. Дистрикт-11 спас меня от голодной смерти. Я безмерно ему благодарна.
Стараюсь не думать о том, сколько они заплатили за эту булку хлеба, как складывались по копеечке, как ограничивали себя в чем-то, лишь бы послать сюда подарок. Стараюсь не думать о Руте, о ее семье, о горе, которое сотрясло Одиннадцатый дистрикт, но мысли будто фейерверки – вспышками появляются в моей голове, взрываются и причиняют боль.
Я пытаюсь утихомирить разбушевавшегося медведя внутри себя, но у меня ничего не выходит. Мне больно, грустно и страшно. Еда вернула мне чувства.
Я ем медленно: не хочу, чтобы хлеб заканчивался. Откусываю по маленькому кусочку, жую не спеша. Мне трудно глотать, я не знаю почему. Кажется, проходят часы, прежде чем я дожевываю последний кусок. И когда я стряхиваю с ладоней хлебные крошки, замечаю, что Рик все еще держит свою половину в руках. Он к ней даже не притронулся. Он просто сидит, как вкопанный и смотрит на эту булку. Синяк на его скуле будто акварельное пятно.
- Ты собираешься это есть? – осторожно спрашиваю я.
Темнеет. Солнце почти спряталось за горизонтом, но некоторые его лучи еще выглядывают из-за ярко-зеленой листвы. Они словно не хотят прятаться, не хотят уходить. Они словно борются за то, чтобы остаться. Цепляются за ветки, виснут на сучьях. Один из них вдруг врезается мне в глаз, отчего я щурюсь. А потом он резко тускнеет и исчезает.
Рик поднимает голову.
- Нет. То есть… да. Но не все. Хочу оставить немного на потом. Вдруг придется голодать.
Я наблюдаю, как напарник делит свою часть еще на две половинки, потом запихивает одну из них за щеку, а вторую укладывает в рюкзак.
- Предлагаю сегодня переночевать наверху, - говорит он с набитым ртом.
Рик рассматривает деревья, его взгляд останавливается на одной из сосен.
- Думаю, вон на ту удобно будет забираться. Как тебе кажется?
Я киваю, не поднимая головы. Странная пустота вдруг образовывается у меня внутри. Она заглушает горечь и боль, но от этого только хуже. Хуже от пустоты. Потому что ее не заполнить никаким хлебом, не залить никакой водой.
- Прим, ты даже не посмотрела.
- Мне плевать, на каком дереве мы будем спать, - грубо отвечаю я. Меня начинает трясти. Я смотрю на Рика и прихожу в ярость от его спокойствия.
Ему все равно, думаю я. Она умерла, а ему все равно.
- Пропитанием займемся с утра, – не обращая внимания на то, как я меняюсь в лице, продолжает Рик. – Идти куда-то под вечер более чем глупо.
Я поднимаюсь на ноги, и внезапно меня одолевает сильное желание повыдергать Рику все волосы. Я чувствую, как во мне бурлит огонь, как пламя поднимается снизу вверх, а потом готовится вырываться из меня, но я вовремя его останавливаю.
Что со мной?
Рик взваливает на плечо рюкзак, который по размеру чуть ли не больше его самого, а потом кивает на вещи, что остались лежать на земле.
- Рутину сумку теперь придется таскать тебе.
Я не понимаю, что происходит. Мгновение я просто стою недвижно, хлопая глазами, а потом подлетаю к напарнику и хватаюсь руками за его горло. Тот дергается.
- Э-э, ты что?! – шипит он. – Сожрать меня удумала?!
Я тяжело дышу. Хочу что-то сказать, но не помню слов.
Что я делаю?
Это вообще не я. Это кто-то другой залез в мое тело и сейчас душит Рика. Я пытаюсь успокоиться, но, кажется, это невозможно. Руки сами сжимают шею напарника в разы сильнее.
- Почему ты ведешь себя так, будто ничего не произошло? – выпаливаю я.
Рик издает невнятный звук, похожий на карканье вороны и одновременно на икоту. Я знаю, вижу: он понял, что я имею в виду. Но не признает этого, строит из себя дурака.
- Отпусти меня.
Лицо Ричарда краснеет. Однако я не останавливаюсь, давлю сильнее. Я не контролирую себя. Моя нога поднимается и тут же отпускается - на ботинок Рика. Тот поджимает губы.
- Тебе все равно! – Я кричу, мой голос срывается. – Она умерла, а тебе все равно!
В глазах Рика что-то вспыхивает. Уголки его губ опускаются книзу, лоб морщится.
Я вижу свое отражение в его глазах и пугаюсь: я растрепанная, грязная, свирепая. Не похожая на себя. И в эту же секунду ощущаю какое-то облегчение, мое тело словно обмякает. Отцепляюсь от Рика и валюсь на землю, но мне не больно, я не чувствую боли. Я ничего не чувствую.
Пустота.
Она накрывает меня собой, словно одеялом. Душит меня в крепких объятиях. Я пытаюсь сопротивляться, но не могу. Сдаюсь. Я тону в ней, теряюсь, исчезаю навсегда.
- Прим, да что с тобой?
Я слышу Рика, но не вижу. Это слезы, они все-таки еще остались во мне и теперь прозрачной пеленой застилают глаза. Я открываю рот, и оттуда вырывается слабое завывание. Рик пыхтит, когда поднимает меня на ноги.
- Идти сможешь?
Я киваю. Мое тело сотрясается от рыданий. Ричард берет все вещи сам, закидывает мою руку на свое плечо, обхватывает меня за талию и ведет вперед.
- Прости, - выдавливаю я из себя. В горле клокочут истерические всхлипы. Меня шатает, перед глазами все плывет. – Я сама не поняла, что происходит. – И вновь повторяю: - Прости.
Рик посмеивается, но его смех не злобный. Он совсем не злится.
Через пару минут союзник останавливается возле высокой сосны и отпускает меня. Я на одну сотую секунды теряю равновесие, однако мне удается его тут же восстановить.
У дерева широкий ствол, во многих местах продырявленный, лишенный коры. Ветки растут равномерно, так что забраться наверх не составит никакого труда. Это будет так же, как подняться по лестнице, только придется еще хвататься руками.
Мы забираемся; я лезу первой, а Рик страхует меня снизу. Я ни разу не оступаюсь и даже не получаю занозы, что довольно-таки удивительно. Когда Рик командует: «Все, хватит, останавливайся!», я усаживаюсь на крепкую толстую ветку и перевожу дыхание. Только сейчас я замечаю, как высоко нахожусь. Метрах в четырех-пяти от земли. Но, как ни странно, мне совсем не страшно. И голова не кружится. Первый признак храбрости.
В считанные секунды Рик оказывается рядом. Он вешает сумки на корявый сук, будто бы предназначенный специально для этого, и садится рядом со мной на такую же крепкую ветку. Мы привязываем себя к стволу веревкой - для безопасности - и устраиваемся поудобнее.
Это дерево идеально. Думаю, оно теперь наше.
Мы просто сидим здесь около двух часов, пока ночь не отвоевывает небо у дня и не раскрашивает его в темно-синий цвет. Мы почти ни о чем не говорим, разве что обсуждаем местность и решаем, что это дерево будет играть роль нашего лагеря и места для ночлегов. «До тех пор, пока у нас есть ноги и руки», - думаю я. Еще мы жалуемся друг другу на то, что хочется пить и есть – вечные желания трибутов. В какой-то момент Рик не выдерживает и достает из рюкзака остаток хлеба из Одиннадцатого. Он делит этот кусочек пополам, и пусть получается каждому по чуть-чуть, но это уже гарантирует, что от голода в ближайшие часы мы не помрем. Только вот жажду никто не отменял.
А потом звучит гимн, и все мои внутренности скручиваются в один огромный ком. Я вся скручиваюсь в один огромный ком, становлюсь смятым листом бумаги.
Я не буду смотреть. Я не смогу.
Закрываю глаза ладонями и закусываю губу. Это недолго, нужно потерпеть каких-то полторы минуты. Звуки гимна просачиваются в меня, в каждую клеточку тела, заставляя заходиться дрожью.
Я не вижу, но будто чувствую, как напрягается Рик, как его лицо скукоживается. Быть может, я ошибалась в нем? Быть может, ему не все равно?
- Павшие.
Я глотаю горечь, зарываюсь лицом в листве.
Не смотреть на экран, не смотреть на экран, не смотреть.
- Дистрикт-11.
Дергаюсь, как ошпаренная, позабыв обо всем на свете. Я хочу увидеть ее. В последний раз. Голова сама задирается к небу.
Но это не Рутин портрет. На экране Цеп.
И тут меня словно током бьет. «Он оказался здесь. Он. Цеп». Вот о чьей смерти оповестил пушечный выстрел, который мы слышали у лагеря профи. Цеп отогнал Катона и Мирту от Руты, он не дал им прикончить ее, он дрался с ними. Но проиграл. Погиб еще раньше, чем Рута. И не смог вернуться, чтобы ее спасти.
Я давлюсь воздухом. Все тело покрывается мурашками.
- Цеп, – говорю я; это имя застревает у меня в горле. Мне трудно поверить в его смерть, он просто не мог умереть. Он такой сильный, он такой большой, он умеет управляться со всяким оружием, я помню – я наблюдала как-то раз за ним на тренировках. Он наверняка столько всего утащил с собой с Рога Изобилия. Он отказался союзничать с профи, он справлялся в одиночку. Он должен был дойти до финала.
Это невозможно.
Рик, похоже, удивлен не меньше моего. Он прокашливается и тихо произносит:
- Вот блин. Погиб.
«Мне жаль, - мысленно шепчу я. Дрожу так, что, кажется, никакая веревка не сможет удержать меня на дереве. – Мне очень жаль, Цеп. Покойся с миром».
Смотрю на портрет Цепа до тех пор, пока он не растворяется на экране и на его месте не появляется другой.
Сегодняшний день стал роковым для Дистрикта-11. Ему больше не за кого болеть, ему больше не во что верить.
Я чувствую, как у меня отнимаются конечности, как немеет все тело. На секунду мне даже кажется, что душа отделилась от него. Чувство опустошения отчаянно сражается с болью и горечью внутри меня. И, кажется, проигрывает. Потому что я начинаю задыхаться от боли, тупой режущей боли под ребром, но отвернуться от экрана не могу. Нету сил.
Моя Рута.
На этом портрете она точно такая же, как в тот день, когда мы только начали союзничать. Она неуверенная, даже слегка напуганная, глаза округлены, голова втянута в плечи. Рута с экрана смотрит на меня, а я смотрю на нее, будто на настоящую.
- Теперь у тебя все будет хорошо.
Я не сразу соображаю, что говорю это вслух.
- А о нас с Риком не беспокойся. Мы справимся.
На последнем слове мой голос срывается, и я всхлипываю. Но не плачу. Стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки. Хватит, это ведь так надоело всем зрителям, да и мне самой. «Только стойкость вызывает восхищение», - любил повторять Хэймитч. И я клянусь себе в эту секунду, что буду стойкой. До тех пор, пока при мне мой рассудок. Я обещаю себе, что буду бороться. Я прошла так много. Очень много, но я желаю пройти еще дальше. Я хочу, чтобы мной гордились.
Я думаю о маме. О том, как она стояла в комнате ожидания после Жатвы, как непринужденно поправляла мой воротничок, мои косички. Она почти перестала чувствовать все самое ужасное после смерти отца, будто внутри нее выросла стена, заглушающая горечь и боль. И я знаю, я верю: сейчас во мне возвышается точно такая же. Она была достроена пару часов тому назад.
Возможно, я брежу. Возможно, храбреть уже поздно. Но я не могу остановить мысленный поток, мысли сменяются в моей голове: одна за другой, одна за другой. И все они похожи.
«Я могу, я могу, я могу».
Игры изменили меня. В течение всех этих дней стена росла, а смерть напарницы стала последним кирпичным слоем для нее. Это закалило меня, сделало сильнее. Я могу быть храброй. Я уже храбрая.
Я так увлечена размышлениями, что не замечаю, как экран исчезает с ночного неба и как Рик дотрагивается до моей ладони.
- Все в порядке? – спрашивает он.
Я всегда ненавидела этот вопрос. Он бессмысленный, он пустой, как фляжка в нашем рюкзаке. Люди думают, что он утешает. Нет. Этот вопрос добивает.
- Угу, - отвечаю я. И меня атакует новая волна боли.
Ричард ерзает на ветвях, проверяя, крепко ли привязан. Я следую его примеру и, убедившись, что веревка не разорвется и не развяжется, укладываю голову на ветку повыше. Я должна поспать. Несмотря на все кошмары, на все произошедшее и происходящие, я должна заставить себя поспать.
- Приятных снов, - доносится до меня тихий голос Рика.
Я отвечаю ему теми же словами и закрываю глаза.
Приятных снов. Надо же, какая глупость. С силой выталкиваю из себя все мысли, гоню их прочь. Портреты Цепа и Руты будто отпечатались на внутренней стороне моих зрачков, но и от них у меня получается избавиться. Я концентрируюсь на одном: поспать. И расслабляюсь.
Мне уже почти удается убить в себе нечеловеческой силы боль и провалиться в сон, когда я слышу, что Рик зовет меня.
- Прим.
Я не поднимаюсь, только распахиваю глаза и вижу его лицо в нескольких сантиметрах от себя. Волосы Ричарда торчат под немыслимыми углами, а глаза в ночном свете будто поменяли цвет.
- Я просто хочу, чтобы ты знала, - шепчет он. Потом опускает взгляд и путанно произносит: – Мне не все равно.
Прежде чем до меня доходит, что он имел в виду, прежде чем я соображаю, что ему ответить, он отворачивается и укладывается на свою ветку, будто ничего и не было.

* * * *

Я открываю глаза и понимаю, что задыхаюсь. Сначала мне кажется, что я отчего-то заплакала во сне, и теперь меня душат слезы. Но когда я поднимаю голову, то вижу перед собой серую полупрозрачную пелену. Она укутала все наше дерево, она укутала все вокруг. Все без исключения.
Дым.
В носу и в горле саднит. Я закашливаюсь, и глаза начинают слезиться. Я еще не до конца отошла ото сна, поэтому толком не могу понять, что происходит.
В следующую секунду где-то справа раздается оглушительный треск. А потом меня ослепляет оранжевая вспышка, и прямо на мои ляжки приземляется горящая ветка. Я визжу.
Ветка прожигает дыру в моих штанах. Я ору как резанная и стряхиваю ее с себя. Ветка похожа на факел; она со свистом летит вниз, и я наклоняю голову, чтобы проследить ее падение. Но как только мой взгляд опускается, я забываю не только об этой ветке. Я забываю обо всем на свете.
Внизу нет ничего, кроме ярко-оранжевых волн. Они облизывают ствол нашего дерева, всех деревьев вокруг, они срывают ветви, обгладывают сучья, оставляя от них только черный порошок. Эти волны, словно гигантские языки, ползут вверх, и я вдруг с ужасом понимаю: еще пару секунд, и они достанут до меня.
- Что за… - слышу я сонный голос Рика, приглушенный диким ревом огня. С секунду напарник молчит, а потом испуганно вскрикивает: - Матерь Божья! Мы горим!
И только когда рушится рядом стоящее дерево, обдавая нас нестерпимым жаром, когда мимо нас пролетают такие же горящие ветки, что секундой ранее я стряхнула с себя, я понимаю, я осознаю, что происходит. Окончательно.
Огонь. Он везде. Слева и справа, под ногами и даже над головой. Он ревет, как дикий зверь, он разрастается с каждой секундой, с каждым мгновением, он, словно гигантское полотно, накрывает собою все вокруг, глотает все на своем пути, столбом обрушивается на землю.
- Чего расселась?! – вопит Рик. Он мгновенно освобождается от веревки, что служила ему страховкой, торопливо хватает сумки и тянется ко мне. – Бежим! Бежим, блин, а то поджаримся, как чертовы грусята!
Тут и там хрустят сломанные ветви, шуршит пылающая листва; тут и там мигают ослепляющие вспышки, мешая мне сосредоточиться на веревке. Я пытаюсь развязать ее, но пальцы не слушаются. Я слишком напугана.
Рик издает громкий стон и, поспешно достав из рюкзака нож, вспарывает веревку. Она падает вниз, пламя жадно пожирает её.
- Бежим!
Напарник сует мне в руки Рутину сумку. Одному ему, видимо, слишком тяжко спускаться со всеми вещами. Я прижимаю котомочку к себе и аккуратно, жутко боясь оступиться, начинаю спускаться. Шаг. Второй. Третий.
- Быстрее! – орет Рик.
Он перемещается по дереву как паук, действует быстро, без раздумий. Прыгает, повисает на руках. Он мог бы спуститься уже давно с такой скоростью. Спуститься и удрать. Но он не удирает. Остается со мной.
Я пытаюсь ускориться, чтобы не подводить союзника.
Жарко. Паника нарастает внутри меня, но я из последних сил стараюсь сохранять спокойствие. Четвертый неуклюжий шаг. Пятый.
И тут ветка подо мной ломается. Это происходит так неожиданно, что я взвизгиваю. Хватаюсь правой рукой за сук над головой, а левой прижимаю к себе сумку. Рутину сумку.
Ноги болтаются в воздухе. Я так перепугана, что не могу нашарить ими ветку поблизости. Или веток там уже просто нет, наверное, все обвалились.
- Прим!
Рик тянется ко мне, но не достает. А ветки между нами продолжают ломаться, лицо обжигает, легкие наполняются дымом. Дерево постепенно наклоняется в бок. Оно сейчас рухнет, догадываюсь я. Рухнет, и мы упадем в огонь, сгорим заживо.
Я роняю Рутину сумку. Язык пламени подхватывает ее и превращает в пепел. Я не помню, что там лежало, да это и не важно. Потому что в следующее мгновение обламывается именно тот сук, на котором я вишу. И я лечу вслед за Рутиной сумкой. Прямо в огонь.
- Прим, не-е-ет! – успеваю услышать я, прежде чем меня оглушает невообразимой громкости рык.
Я приземляюсь прямо в пекло – низ одной штанины загорается, а неприкрытые руки и лицо обдает огнем. От нестерпимой боли я кричу, дым пробирается внутрь меня и душит, душит. Сдавливает глотку, будто обвернувшаяся вокруг шеи гадюка, не давая мне сделать вдох. Я кашляю.
С глухим шлепком рядом со мной приземляется Рик, хватает меня за капюшон и тянет куда-то в сторону. Я не сопротивляюсь. В таких делах, как спасение жизни, я полностью доверяю союзнику.
- Без паники! – кричит он мне. Но слишком поздно: паника просочилась в меня вместе с дымом, и теперь от нее никуда не деться. – Закрой нос и рот рукавом! Не дыши!
Мне удается на ходу затоптать загоревшуюся штанину; я натягиваю рукав блузы так, чтобы через него можно было дышать и потихоньку дышу.
Я хочу оглядеться, но глаза слезятся все сильнее и сильнее, у меня даже появляется ощущение, что сейчас они просто расплавятся и вытекут, как воск.
Жара невыносимая, как будто в печке. Хуже нее только кашель, раздирающий горло. Все мои внутренности, похоже, зажарились или сварились в собственном соку. Меня мутит; я больше не могу кашлять, очень больно. Слезы уже текут не столько от дыма, сколько от боли, но я продолжаю двигать ногами. Я не должна отставать от напарника.
Прямо перед нашими носами вдруг падает обглоданное огнем дерево, плюясь искрами и шипящей листвой. Рик вскрикивает; его рука разжимается и выпускает мой капюшон. Он немедля прыгает вверх, ловко перелетает через упавшее дерево и исчезает из поля моего зрения.
Все происходит так быстро, я даже моргнуть не успеваю. У меня слишком медленная реакция. Я слишком медленная сама.
- Рик! – Мой голос растворяется среди громкого треска. Паника набирает обороты. – Рик!
Он убежал.
Времени размышлять нет. Нужно спасаться. Но я не перепрыгну через это дерево. В лучшем случае потеряю ногу, в худшем – просто сгорю.
Бросаюсь вправо – натыкаюсь на огненную стену. Она движется прямо на меня. Взвизгиваю, пропуская внутрь себя очередную порцию дыма, поворачиваю в другую сторону – опять стена.
Другого выхода нет, я должна прыгать. Рик смог, смогу и я.
Закусываю губу, напрягаюсь всем телом и отталкиваюсь от земли. Подпрыгиваю. Ветки с силой хлещут меня по лицу, чудом не задевая глаза. Я зацепляюсь ногой за одну из них и падаю прямо на грудь, пропахиваю носом землю. От боли темнеет в глазах, я еле сдерживаюсь, чтобы не завопить. Поднимаю отяжелевшую голову с земли, готовая вскочить на ноги и рвануть дальше, но в следующую секунду вынуждена вновь опустить ее и даже закрыть руками. Сердце колотится где-то в глотке. Лежащее дерево позади меня вспыхивает с новой силой – в него только что врезался огромный огненный шар. Если бы я не вжалась в землю эти пару секунд назад, он попал бы в меня.
Я цепенею от ужаса. В голове хаос, желудок завязался узлом. Из правой ноздри вытекает что-то холодное. Убираю рукав от лица и морщусь. Кровь.
Как только я встаю, меня выворачивает на собственные ботинки. Я не успеваю понять, что происходит, и вот ноги вновь несут меня прочь. Я бегу.
Глаза щиплет - это из-за дыма, из-за рвоты и из-за слез. Я плачу, рукав блузы намокает, и дышать становится чуточку легче. Я кручу головой в надежде увидеть Рика, но его нигде нет.
Вокруг одни лишь огненные стены. Я взаперти, в ловушке. Это лабиринт без выхода. Мне не выбраться.
Я вдруг вспоминаю Цинну, нашу первую встречу и его вопрос: «А огня ты боишься?» Вспоминаю Парад трибутов, свое платье, что сгорело дотла.
И мне становится жутко.
Пожар не настоящий. Он не мог взяться из ниоткуда. Это все распорядители, сомнений нет. Меня одолевает и ненависть, и угнетение одновременно. Им стоило только нажать на кнопку, и вот я на волоске от смерти.
Я бегу, а по обеим сторонам от меня рушатся деревья. Над головой пролетают палки, я еле успеваю пригибаться и уворачиваться. Перед глазами все плывет, я смаргиваю слезы ежесекундно. А их с каждым разом становится все больше и больше.
Я не знаю, что помогает мне передвигать ногами. Я не знаю, как у меня вообще получается находиться в вертикальном положении. Тело будто свинцом налилось, вниз так и тянет. Но я не сдаюсь, бегу. Желание остаться в живых сильнее страха. И единственное, что я могу сделать для собственного спасения – это бежать.
Я поворачиваю за высокий куст, до которого пламя еще не добралось, и отшатываюсь – сразу два огненных шара размером с кулак летят в мою сторону. Я распластываюсь по земле и впервые за все время игр радуюсь тому, что такая маленькая и худая.
Шары со свистом проносятся надо мной. Я считаю их: свист раз, свист два. После этого подскакиваю и отчаянно устремляюсь вперед. Во мне кипит адреналин, я почти не обращаю внимания на боль.
Я обязательно выберусь. Огненная стена не бесконечна. Нужно только знать, где она кончается. Вновь срабатывает рвотный рефлекс, но на этот раз из меня ничего не вытекает. В желудке пусто.
Зачем они это делают? Мы только-только нашли хорошее и безопасное место, мы только-только оклемались от одних кошмаров, а они уже подсунули нам другие. Я хочу кричать от досады и разочарования, но разве этим что-то изменишь?
Очевидно, пока я шныряю между огненными змеями, перепрыгиваю пни и горящие сучья, удача на моей стороне. Да, я падаю сотни раз, увеличивая количество синяков, ссадин и ран на своем теле, обжигаюсь, задыхаюсь от боли и дыма, но главное – остаюсь живой.
Они не собираются меня убивать. Если бы хотели - я умерла бы от самого первого огненного шара. Да что там шар! Я сгорела бы моментально – сразу же, едва спустившись с дерева. Они бы просто направили струю огня на меня, и дело с концом.
Распорядители либо просто развлекаются, либо удумали что-то серьезное. Нет, даже так: они удумали что-то серьезное для того, чтобы развлечься, ведь лучшее развлечение для капитолийцев – схватка между трибутами.
Все тело немеет, силы внезапно покидают меня. Я понимаю, что задыхаюсь, понимаю, что сдаюсь. И тут рык огня резко стихает и оранжевые пятна перед глазами сменяются зеленовато-коричневыми.
Я останавливаюсь так резко, что все вокруг начинает кружиться. С трудом различаю где небо, а где земля. Смотрю прямо перед собой. Стволы, листья, пни, пни, стволы, листья. Ничего не горит. Я не вижу ни намека на пожар.
Не верю своим глазам. Убираю рукав от лица, неуверенно шагаю вперед и… куда-то лечу. Приземляюсь не очень удачно – левый бог пронзает острая боль. А потом распространяется по всему телу, подчиняет себе каждую его часть. Она настолько сильная, что я теряю рассудок. Забываю, кто я и где нахожусь. Забываю все на свете. Сворачиваюсь в комок и стонаю, закусив губу.
Умираю.
Пробую пошевелить рукой - ничего не происходит. Тело меня уже не слушается. Дрожу так, что зубы стучат. Из носа хлещет кровь – я понимаю это тогда, когда трава подо мной намокает и становится скользкой. Ладони чешутся и саднят. Я уверена - там ожоги. Ожоги есть и на лице; на щеках точно, я их чувствую. Все болит. Все без исключения. Я не могу даже моргать, поэтому закрываю глаза и готовлюсь к худшему.
Тошнота набирает обороты. В голове никаких мыслей, внутри меня никаких чувств. Только боль, боль. Сумасшедшая боль.
Спустя несколько минут таких страданий становится очевидно, что это конец. Я пытаюсь породить хоть какую-нибудь мысль, пытаюсь вспомнить о чем-нибудь, о чем-нибудь подумать перед смертью. Но не могу.
Темнота.
Я почти проваливаюсь в нее, когда слышу громкий и отчаянный крик.
- При-и-и-и-м!
Цепляюсь за этот крик как утопающий за соломинку и выбираюсь из темноты. Прим. Примроуз. Это я.
- При-и-и-и-м!
Звук собственного имени возвращает меня в реальность, дарит второе дыхание, накачивает духом. Мне удается даже поднять голову, а перед глазами все вдруг становится резким. И в следующую секунду я вижу своего напарника. Вернее, его кудрявую голову, мелькающую среди листвы.
- При-и-и-м!
- Рик! – кричу ему в ответ. Вспоминаю, кто я и где, вспоминаю все. – Рик, я здесь!
Слезы скапливаются в уголках глаз. Я не успеваю ничего понять и вот осознаю, что стою на ногах. Рик несется ко мне, буквально влетает в мои объятия, чуть не сбивая с ног, а я обхватываю руками его шею и громко всхлипываю. Начинаю рыдать, не могу остановиться. Не могу прийти в себя.
Это был пожар. Мне все еще мерещится пламя, оно поедает меня, превращает в пепел. Огненные шары врезаются в мою голову, разносят ее на куски. Мне жутко. От дрожи я не могу вымолвить ни слова.
- Все хорошо, Прим, - шепчет Рик, легонько поглаживая меня по спине. От него пахнет гарью, палеными волосами, потом и грязью. Он тяжело дышит, его грудь так и подпрыгивает. – Все обошлось. Все закончилось.
В глотке противный привкус дыма. Очень хочется пить – я готова кричать об этом на весь мир. Вода мне сейчас более чем необходима. Она помогла бы и с ожогами, утихомирила бы боль, успокоила бы ноющую кожу.
- Прости, что бросил там. - Рик чуть отстраняется от меня, и я вижу его лицо. Прихожу в ужас. Оно все перемазано кровью, под глазами ярко-синие круги, а нос заметно сместился вправо – явный признак перелома. Еще ресницы и брови… их нет! Подбородок вздулся и покраснел так, что того самого синяка совсем не видно. - Я не успел ничего понять. Дерево рухнуло так неожиданно.
Рик смахивает большими пальцами слезы с моих щек. Я морщусь – каждое его прикосновение сопровождается дикой болью. Боюсь представить, как выглядит мое лицо. Наверное, на нем совсем не осталось кожи. Под носом засохла кровь. Одна щека разодрана почти до мяса, на второй кошмарный ожог. Подбородок в царапинах. Глаза красные от слез.
Да уж! Хорошо, что я не могу себя увидеть. А то наверняка скончалась бы от ужаса.
- Ничего.
- Ну, вот и славно, - Рик пытается улыбнуться, но корчится от боли. Потом отходит от меня на пару шагов и разводит руками: – Пора заканчивать эти телячьи нежности.
Если бы я могла, то засмеялась бы. В этом весь Рик – в одно мгновенье добрый и ласковый, в следующее – грубый и всем недовольный. Это его особенность. Но он нравится мне даже таким.
- У меня, кажется, носопырка сломана. - Союзник достает из своего рюкзака мой белый чемоданчик. - И ожог на плече. Окажешь медицинскую помощь и все такое прочее? Я тебе тоже помогу с чем-нибудь.
Я киваю и беру аптечку из его рук. Хорошо, что она уцелела. Махом вспоминаю все, что знаю об ожогах и переломах.
- Пошли к пруду, там все сделаем. Мне не терпится окунуться в него с головой. Ох, как я ждал этого момента! Ты настоящая молодец!
Рик срывается с места, а я столбенею. Медленно разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и чуть не кричу от радости.
Сама того не осознавая, я отыскала воду.
Тут местность резко идет под уклон, вот почему я упала. Готова поклясться: моя нога сюда еще не ступала. Помимо сосен в этой части леса растут и другие деревья, которые мне, к сожалению, совсем не знакомы. Все они приветливо машут ветвями, на них нет ни одного желтого листочка. Вокруг все зеленым-зелено, густая трава по пояс. А главное – пруд. Правда, по размерам он больше напоминает слегка разросшуюся лужу, зато глубина довольно порядочная.
Мы наполняем водой оба сосуда – фляжку и бутылку. Я открываю аптечку, чтобы достать йод и продезинфицировать питье, но… йода не нахожу. Тогда с ужасом вспоминаю, что разбила эту полезную банку об дерево, не сдержав эмоций. Это случилось прошлым вечером. Вечером, в который я потеряла союзницу.
Ничего не поделать. Остается только надеяться, что обойдется, что заразу мы не подцепим. Ох, если бы все зависело от надежды.
Рик присаживается на берегу и окунает голову в воду. Когда вынимает, я слышу его облегченный вздох. Холодная вода действует не хуже любой успокаивающей мази. В пруду она кристально-чистая, виден каждый камешек на дне. Вдоль берега растет множество разноцветных кустов, но у меня нет ни сил, ни желания их разглядывать. Я лишь молюсь, чтобы это оказались съедобные ягоды.
С осторожностью присаживаюсь на каменную глыбу у пруда, снимаю ботинки и носки, закатываю штанины, одна из которых почернела и стала чуть короче. Затем медленно съезжаю с камня в воду. Из груди вырывается стон наслаждения. Я хочу остаться и стоять в пруду вечность. Не хочу выходить.
Эта местность прекрасна. Огня здесь и в помине не было.
Мы отмываемся от пепла, грязи и крови. Я еле шевелю руками, Рику приходится мне помогать. Он аккуратно стягивает с меня куртку и ополаскивает мою шею, натирает холодной водой плечи. Я могу лишь бросать на него благодарственные взгляды, на большее не способна.
Потом мы решаемся попить. Плевать, думаю я. Не попьем – погибнем от жажды. А вода, быть может, вполне себе нормальная.
После этого я, наконец, прихожу в себя и занимаюсь нашими ожогами. Мои по степени запущенности не такие уж и страшные – только кожа раскраснелась, и кое-где появились красные рубцы. Холодная вода, немного времени – и я пойду на поправку. А вот на плече у Рика ожог довольно серьезный – ткань куртки прожжена насквозь, прилипла к коже. Вздулись волдыри. Но я проходила это тысячу раз, поэтому не чувствую смятения. К нам с мамой часто приносили тех, кто пострадал в шахтах; я видела такие ужасы, каких даже Китнисс не выдерживала и убегала из дома сразу же.
Я отрезаю ножом обрывки рукава и осматриваю рану напарника. Действую аккуратно, боясь причинить ему боль. Странно видеть оружие в собственных руках, но я успокаиваю себя: это только для Рика, только для медицинской помощи ему и только на несколько секунд. Прохладная рукоять положительно действует на зудящие ладони.
Рик поджимает губы.
- Пузыри-то лопнуть надо.
- Нельзя лопать! – Говорить получается с трудом. Но я нахожу в себе силы еще и для глупого вопроса: - Где твои брови?
Рик усмехается. Усмешка и вообще все его лицо – это какая-то жуткая гримаса.
- У меня встречный вопрос: где твоя коса?
Я резко опускаю подбородок вниз и вижу спокойно свисающую со своего правого плеча косу. Она, конечно, грязная, листья и палки в ней вперемешку с волосами, но в целом с ней все в порядке. Перевожу взгляд на левое плечо и ахаю: другая коса едва достает до груди, в то время как первая длиной почти до бедра. Это вообще уже не коса. Волосы расплелись, спутались между собой. Провожу по ним рукой – на пальцах остаются почерневшие пряди. Меня колотит.
- Да ладно тебе, Прим, это всего лишь волосы. - Рик замечает мой шок. - Ты еще легко отделалась. Я вот пережил уже два пожара! У меня даже куртки теперь нет!
От куртки Рика и вправду почти ничего не осталось, только капюшон да один рукав. Союзник распсиховался и заявил, что бросит эту тряпку прямо тут, но я велела ему оставить ее. Пригодится.
Мы нашли те самые «волшебные» Рутины листья неподалеку от пруда; когда я заметила их, моей радости не было предела. Эти листья облегчат задачу.
Я смочила бинт и приложила его к плечу Рика. Пока вода вытягивала жар из раны напарника, я разбиралась с его сломанным носом. По крайней мере, пыталась. Перелом оказался довольно сильным. Рик пожаловался, что ему больно дышать через нос, и что когда он резко поворачивает голову, у него перед глазами все темнеет.
После того, как Рик хорошенько промыл рану на носу холодной водой (вскрикивая при этом от боли), я приложила к ней один листочек, сверху накрыла влажным бинтом и заклеила пластырем. К ожогу приложила целых два листа и, смочив бинт, перевязала напарнику руку.
Себя я усыпала лечебными листьями чуть ли не с ног до головы. Обвязалась бинтами так, что стала похожа на мумию. Скоро полегчает, скоро боль отступит. Но только физическая. Листьев, которые бы помогли справиться с душевной болью, не существует. Эта боль никуда не уйдет. Остается лишь одно – привыкнуть к ней.
Потихоньку я начинаю отходить от произошедшего. Ко мне возвращается дар речи, мысли проясняются. Рик совсем не выглядит измученным, что меня поражает. Он даже вызывается собрать ягоду с растущих у берега кустов. Когда напарник исчезает из виду, я располагаюсь под деревом в тени и позволяю себе расслабиться. Опять же, лишь физически. О внутреннем спокойствии речи и быть не может.
Где же Пит? Он жив, он смог убежать. Так почему же не ищет меня?
Что же все-таки это был за пожар? Распорядители просто решили напугать нас, или у них была какая-то определенная цель?
Эти и еще с десяток вопросов кружат в моей голове, жалятся, словно осы-убийцы. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Приятный запах смолы, всевозможных трав и сырости слегка утихомиривает меня; я чувствую умиротворение. Легкий ветерок щекочет затылок; мягкая трава подо мной будто махровое покрывало. Таким я укрывалась в Капитолии. Меня клонит в сон, и я не сопротивляюсь.
Щебечут птицы. Солнечные лучи вырисовывают на земле какие-то свои непонятные знаки. Все такое прекрасное, как во сне. Быть может, я уже сплю? Или нет?
- Прим! – слышу я крик. – Мы просто обожремся! Смотри, сколько ягод!
Я неохотно открываю глаза и понимаю, что лежу на траве, свернувшись клубочком. Не без труда поднимаюсь и сажусь, прислонившись спиной к дереву.
Ко мне с радостными криками несется Рик; в руках он тащит куртку, свернутую как мешочек и переполненную ягодами.
- Очуметь просто! – выдыхает он и разворачивает куртку перед моим носом. – Погляди, какие спелые!
Я промаргиваюсь и смотрю на ягоды. Они не крупные и не мелкие, самого обычного темно-красного цвета. Все какие-то сплющенные, некоторые лопнувшие, но меня это не пугает. Да, наверное, они очень спелые.
Рот наполняется слюной. Однако я не спешу притрагиваться к еде. Что-то щелкает у меня в груди, я испытываю странное чувство. Напрягаю извилины, стараюсь вспомнить, не встречала ли эти ягоды в секции растений в тренировочном центре, пытаюсь вспомнить, как они называются. Безуспешно.
И только когда рука Рика зачерпывает горсть ягод и нетерпеливо подносит ее ко рту, перед моими глазами всплывает текст, написанный черным шрифтом на белом экране: «Эти кустарники можно встретить у рек, болот и озер. С виду ягоды самые обычные и безобидные, но их внешность обманчива. Вызывают расстройства желудка и сильнейшие галлюцинации. После сорока восьми часов адских мучений наступает смерть».
Я дергаюсь, как ошпаренная, и что есть мочи толкаю Рика в бок. Он пошатывается, ягоды сыплются из его рук.
- Ты…
Напарник не успевает ничего сказать. Я хватаю его за ворот и встряхиваю. Напряжение в руках сменяется болью, но я не обращаю на нее внимания.
- Скажи, что ты не ел их! – кричу я. Сердце стучит как ненормальное. – Скажи, что не съел ни одной, пожалуйста!
Я готова разрыдаться. Какая-то странная слабость обуревает меня.
Рик собрал для трапезы целую кучу ядовитых ягод. Целую кучу смертельно ядовитых ягод.
- Чего? – он только хлопает глазами.
- Они ядовитые! – я уже не просто кричу, я визжу. – Они смертельно ядовитые, вот чего!
Лицо Рика вытягивается. За секунду на нем отображается около десяти разных эмоций, а потом союзник тяжело вздыхает, так, будто только что пробежал километров пять, и говорит:
- Вот чёрт. Как же так. Прости, я… я не знал.
- Они вызывают галлюцинации! – Я толкаю Рика в грудь, во мне бушует одновременно и гнев, и ужас. – Сорок восемь часов адских мучений, а потом смерть! Понимаешь, смерть?! Ответь мне, черт возьми! Ты их ел?!
Рик вертит головой и начинает трястись. Я трясусь вместе с ним.
- Не ел. – Его кадык подпрыгивает. - Не ел, всё… хорошо. Я не ел.
Я не сдерживаю слёз, прижимаюсь к напарнику и громко всхлипываю. С секунду Рик просто стоит, как столб, а потом тоже обхватывает меня руками.
- Всё хорошо, - продолжает шептать он, как в бреду. – Всё хорошо, я ничего не ел.
- Ты меня напугал! - говорю я сквозь слёзы. Смахиваю их с щек и отлипаю от напарника. – Никогда больше не отпущу тебя одного! Никогда и никуда!
Рик посмеивается. Он выглядит так нелепо с заклеенным носом и без бровей, но мне не до смеха.
- Ты мог умереть, придурок! Мы оба могли умереть!
- Надо было меньше времени с оружием баловаться и хоть раз в секцию растений заглянуть! – Союзник качает головой. – Прости, я… чурбан неотесанный!
Рик стряхивает ядовитые ягоды со своей куртки (вернее, с ее остатков) и одевается.
- Везет нам на пожары и на яд, - хмыкает он. – Везунчики чертовы.
После пожара прошел почти час, а я все еще чувствую опасность. Будто в меня вот-вот врежется огненный шар или прямо на мою голову упадет горящее дерево. А может, это не просто так? Может, опасность действительно где-то рядом, подстерегает нас с Риком за ближайшим деревом? Мотаю головой, чтобы отделаться от этого предчувствия. Не помогает.
- Здесь оставаться нельзя, - вдруг с сожалением произносит Рик. – Местность как на ладони. Пройдем немного на запад, я поставлю силки.
- Давно пора, - хмыкаю я.
- Ты же понимаешь, что это может навести на наш след.
Разумеется, я понимаю. Но еда не появится из воздуха. И уж точно профи из жалости ею с нами не поделятся. Ой… я совсем забыла! У них ведь тоже теперь ничего нет!
Мы наполняем фляжку и бутылку доверху, берем вещи и двигаемся с места. Жаль, что нужно уходить. Я более чем уверена: другого такого приятного места на арене не существует.
Мне приходится прилагать усилия, чтобы передвигать ногами. Тело до сих пор ноет, голова болит. Но Рику досталось больше, чем мне, а он шагает спокойно. Значит, и я должна. В последний раз смотрю на пруд и на незнакомые прекрасные деревья, а потом стискиваю челюсти и иду вперед.
С каждой секундой мое сердцебиение учащается. Я не понимаю, что происходит: меня охватывает тревога и беспричинный страх. «Опасность, опасность, - молотом стучит в голове. – Где-то близко опасность». И я не могу это остановить, как ни пытаюсь.
Рик молчит. В его глазах читается какая-то странная тоска. Я все еще злюсь на союзника за ягоды, поэтому даже и не собираюсь завязывать разговор.
Опасность, опасность. Где-то близко опасность.
Я не могу контролировать свои мысли, я не могу контролировать себя. Меня пронизывает страх, он заглушает боль, заглушает все мысли. Кроме одной. Опасность.
Сердце вот-вот вырвется из груди – так сильно оно стучит, а голова буквально разрывается. Я пытаюсь взять себя в руки, уговариваю себя успокоиться, но всё тщетно.
Мы отходим от пруда на довольно большое расстояние, когда я, наконец, решаю сказать Рику о своем предчувствии. Но не успеваю даже повернуть голову в его сторону. Потому что по лесу вдруг разносится смех. Громкий и жуткий смех. Точно такой же, как в моем первом сне в Капитолии. Как в моем первом кошмаре про арену.
Мне совсем не требуется времени, чтобы понять, кому принадлежит этот смех.
Рику тоже. Он просто останавливается и замирает, как вкопанный. Паника захватывает меня в свой плен, от ужаса я почти лишаюсь рассудка, но мне удается сделать шаг и толкнуть напарника в кусты. Прыгаю вслед за ним и закрываю ладонями рот. Бежать поздно. Бежать бесполезно. Они близко, и они нас поймают.
- Ума не приложу, почему они все еще живы, - доносится до меня. - Чертовы сопляки. Уроды малолетние. Ненавижу!
- Да ладно тебе, Ми. Сдохнут рано или поздно, ты же это понимаешь.
- Я не хочу, чтобы они просто взяли и сдохли, Катон. – Это не голос. Это – шипение змеи. Злобной, беспощадной гадюки. – Мне этого мало. Я хочу сама их убить.
В моих жилах стынет кровь. По шее стекает струйка пота.
Нельзя дышать. Нельзя моргать. Малейшее движение, малейший шум – и они нас заметят. Они.
Мирта и Катон.








Раздел: Фанфики по книгам | Фэндом: Голодные игры, Сьюзен Коллинз | Добавил (а): krisskiss (21.04.2013)
Просмотров: 1045

7 случайных фанфиков:





Всего комментариев: 10
1 Ленуся)))   (29.05.2013 14:51)
Приятно удивил ваш фанфик. Легко читается текст, но мелкие ошибки все-таки присутствуют. Когда намечается продолжение?

+2   Спам
2 Алиcия_Равен   (22.04.2013 11:10)
Комментарий Инквизитора

"Э-э, ты чо?!" - опечатка?

"другая коса едва достает до груди, в то время как первая длинной почти до бедра" - во-первых, "длиной". Во-вторых - откуда такая длина? Вы ведь пишете по фильму - взгляните на картинку к своей первой главе. От той длины волос, которая там у Прим, до событий этой главы, у неё никак не могли успеть отрасти настолько длинные косы.

"Я все еще злюсь на союзника за ягоды" - чего злиться-то? Он же не знал. И не ел их.

"Они близко и они нас поймают" - запятую потеряли.

Больше ошибок не нашла.
Сначала хотелось придраться к пожару, ибо вы снова используете ход из книги. Потом поразмыслила и решила, что это просто логично - лес, много деревьев, не наводнение же там устраивать. А пожар - самое то (ужас это - рассуждать, как распорядители Игр). Страдания Прим вновь напоминают о том, что какой бы храброй и сильной она не выглядела, она - всего лишь маленькая двенадцатилетняя девочка, которой досталось слишком много боли. Неизменно радуют действия Рика по отношению к ней - о, как бы хотелось узнать мысли и чувства этого неоднозначного персонажа!
Описания эмоций, действий и окружающего мира сплетаются настолько ярко и гармонично, что и желать больше нечего, кроме как продолжения)

+1   Спам
3 krisskiss   (22.04.2013 13:02)
пожалуй, с длиной волос я и вправду переборщила. никак не могу привыкнуть к тому, что Прим из фильма и Прим, которую я представляла при чтении книги - мало похожие девочки.
но раз я взяла для иллюстраций "киношную" Прим, то... да, надо исправить недоразумение.

мне неловко и даже стыдно это говорить, но я еще не раз буду использовать ходы из книги sad

спасибо smile
я постараюсь приступить к написанию продолжения как можно скорее.

4 Алиcия_Равен   (22.04.2013 16:32)
Ну, это понятно, всё-таки канон есть канон)) Главное, чтобы ваша работане превратилась в пересказ книги с одной только разницей, что вместо Китнисс и Пита - Рик и Прим. Пока что вы этого успешно избегаете)
Маленький совет - пусть у вас заимствованные ходы из книги будут только те, которые впишутся с железобетонным обоснуем и покажутся читателям незаменимыми. Вот как этот пожар, или убегание Прим от Рога Изобилия, или союз с Рутой.

5 krisskiss   (23.04.2013 04:46)
очень постараюсь.
ведь мне не хочется разочаровывать читателей smile

+1   Спам
6 Виктория   (29.04.2013 18:06)
Интересно. Сама идея, использовать Прим в главной роли мне понравилась. Автор, молодец=) Продолжай. biggrin

7 krisskiss   (30.04.2013 13:15)
спасибо smile
буду продолжать))

+1   Спам
8 krisskiss   (01.05.2013 14:33)
Огромное спасибо за отзыв и за то, что прочли.
Приношу извинения за многочисленные ляпы и ошибки. Могу сказать одно - я буду стараться избегать их появления в дальнейшем.
Надеюсь, что не разочарую Вас. И еще раз спасибо.

9 krisskiss   (05.06.2013 09:00)
куда же без них) спасибо, что прочли. продолжение будет довольно скоро, в этом месяце.

10 Ленуся)))   (04.01.2014 14:28)
Здравствуйте, дорогой автор! К моему глубочайшему сожалению, продолжения все нет и нет. Прошу вас, не смейте забрасывать этот фанфик.  Произведение действительно великолепное. Единственное чего я могу попросить, так это- продолжения)))

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
С каждого по лайку!
   
Нравится
Личный кабинет

Логин:
Пароль:
Новые конкурсы
  Итоги блицконкурса «Братья наши меньшие!»
  Братья наши меньшие!
  Итоги путешествия в Волшебный лес
  Итоги сезонной акции «Фанартист сезона»
  Яблоневый Сад. Итоги бала
  Итоги апрельского конкурса «Сказки о Синей планете»
  Итоги игры: «верю/не верю»
Топ фраз на FF
Новое на форуме
  Стол заявок от населения
  Хокку
  Ваше хобби и творческие способности
  Любимые фильмы
  А кем ты хотел(а) стать?
  Ваш любимый цвет
  Поиск альфы/беты/гаммы

Total users (no banned):
4384
Объявления
  С 8 марта!
  Добро пожаловать!
  С Новым Годом!
  С праздником "День матери"
  Зимние ролевые игры в Царском шкафу: новый диаложек в Лаборатории Иллюзий
  Новый урок в Художественной Мастерской: "Шепни на ушко"
  День русского языка (Пушкинский день России)

фанфики,фанфикшн