Награда.

Холодные струи ливня секли лицо, пропитывали одежду, выстужали тело, не желающее расставаться с теплом. Он попытался поймать ртом влагу – но сил хватило лишь на пару глотков. Снова ранен. Снова смертельно.
Хрупкий черноволосый юноша, не старше двадцати лет на вид, лежал в грязи под стеной грубо сложенного каменного дома. Рядом лежали еще три тела. Издалека доносился шум боя и треск огня – но на этой улице, когда-то красивой, больше не было никого живого. Война…

Таннар устало прикрыл глаза. Снова умирать. Которая это уже жизнь? Пятидесятая? Пятьдесят первая? Как же он устал помнить… Одно и то же повторяется в разных вариациях: боль, агония тела, смерть; зыбкая дрема посмертия, недолгий отдых – и затягивающая воронка нового перерождения. И война. Всегда война. В разных мирах, под разными небесами. Бесконечно разная и всегда одинаковая. Война была его единственным уделом.
Он сплюнул наполнившую рот кровь, с трудом вздохнул. Лежать в грязи холодно, но уползти на более сухое место нет сил. Только ждать. Может, он пролежит здесь еще час или два, прежде чем умрет. Если только не подоспеет вражеский маг-целитель.

Хотя уж чего точно бы не хотелось. Пленения успели ему надоесть. Равно как и пытки. Да, он боялся боли и не стыдился этого. Когда он был моложе… Когда он прожил меньше, чем сейчас, он не боялся. Но повторяющаяся из жизни в жизнь боль утомила. И теперь он старался избегать ее, как только мог. И давно понял, что вовремя умереть – немалое везение. Шанс, который не стоит упускать. А уж мгновенную смерть и вовсе стоит считать наградой.
Ливень заливал глаза, смывал вытекающую из-под одежды кровь. Меткая стрела застряла в левом плече. И не вытащить самому, как первые две. Только вспоминать и ждать.

Иногда воспоминания о предыдущих жизнях приходили в раннем детстве. Иногда – позже... Но не позднее пятнадцати лет. И с ними приходила война. Раньше он пытался избегать ее, найти другой путь – мастеровым, охотником, да хоть земледельцем – но война находила его везде. И тогда он перестал бороться. Даже принял никогда не бывший желанным воинский знак. Как только приходили воспоминания, он учился заново владеть оружием – с каждый разом все лучше и лучше; поступал в военную академию или в ученики к мастерам боя; шел в армию или дружину наемников… Он редко доживал до сорока лет. Чаще оказывался на проигравшей стороне – вот как сейчас. Его отряд сумел пробиться из обреченного города. Четверо остались прикрывать отход. Они выполнили свой долг – задержали погоню, их отряд уже не настичь. Но в живых – пока еще – остался только Таннар. Он не чувствовал горечи поражения. Просто еще одна война. Победить или проиграть – ему давно уже было все равно. Он сделал все, что мог для тех, за кого сражался в этот раз. Остальное не имело значения.

Эх, и болит плечо… Таннар приподнялся и попытался лечь поудобней, положив под руку короткий нож. Если до него доберутся воины врага… или мародеры… то лучше все закончить быстро и самому. Хотя он уже давно подметил закономерность: чем мучительнее была смерть, тем дольше покой посмертия. Словно мироздание давало ему возможность отдохнуть перед очередными издевательствами. Но потом снова будет жизнь. И война. Как он устал…
Вспомнился давным-давно услышанный отрывок легенды. Она не относилась ни к светлым, ни к добрым – но не давала отчаяться. Легенда о Гильдии Палачей. Эту легенду трясущимся шепотом пересказывали во многих мирах… Да, слышали о Гильдии много где. Слышали и боялись. Говорили, что Палачи вправе карать любого, кого только сочтут нужным. Что от них не сбежать и их не подкупить. И что кара никогда не бывала незаслуженной. Говорили, что они могут карать небытием, прекращением перерождений. И что Палач может подарить небытие тому, кто страстно его желает.
Раненый вздохнул. Мечты…

Дождь и не думал прекращаться, и капли на лице казались слезами. Хотя никаких слез, конечно же, не было. Шум боя затих. Скорее всего, скоро вражеские солдаты доберутся сюда. А с ними и маги. Опять не повезет? Внезапно он уловил в шуме дождя посторонний звук. Неторопливые, уверенные шаги. Очень легкие – словно шел эльф. Рука сжала нож. Таннар поднял голову, вглядываясь в пелену капель.
Под струями размеренно шагал невысокий человек. Казалось, от него исходит слепяще-белый полусвет-полуогонь. Шел некто, наделенный силой и правом, и при взгляде на него хотелось зажмуриться. Ливень расступался перед ним, не смея коснуться. По полусгоревшему городу шла сама Власть.

Глаза Таннара неверяще распахнулись. Мягкие сапоги. Простые белые штаны и рубаха. Белый же плащ. Точеное, красивое лицо. Длинные белые волосы и черная лента, скрывающая глаза. И никакого оружия. Образ из легенд, который он помнил и мечтал увидеть вот уже не один десяток жизней. И который прошел мимо, не остановившись и не оглянувшись, уходя все дальше и дальше.
- Подождите! – на крик сил хватило. Со стоном он попытался встать, но смог лишь приподняться на колени. Стрела мешала распрямиться. Только бы не ушел, второй раз уже не встретить…
- Подождите… пожалуйста…
Человек в белом остановился на углу. Обернулся к стоящему на коленях юноше. И так же неторопливо пошел назад.
«…Вот идет Палач, и сталь в его руках, размерен шаг и спокоен взгляд.
Вот идет Смерть, не слушая никого, не глядя назад.

Встань, иди вперед, на пороге встреть. Остался шаг, дальше лишь покой.
Загляни в глаза – тот, кого ты ждешь, пришел за тобой.

Вот он – Палач, чьи волосы белы, в чьих глазах – власть, чье бесстрастно лицо.
Вот она – Смерть, что дарует покой, размыкая кольцо…»
Сколько раз Таннар шептал строки этого гимна наяву и во сне, и они давали надежду.
Он все-таки смог, цепляясь за стену, подняться на ноги и даже сделать шаг навстречу, шепча что-то бессвязное и умоляя сам не зная о чем.

Палач подошел и остановился на расстоянии длины меча. А потом неловко, одной правой рукой развязал и убрал ленту с глаз. На юношу взглянули спокойные серо-зеленые глаза. Совершенно обычные глаза – только они смотрели в никуда. Палач слеп – внезапно понял Таннар. И что-то еще необычное было в его облике. Что-то, не сразу бросающееся в глаза… С левой руки Палача, растворяясь в дожде, тяжелыми каплями стекала кровь. Кисть руки выглядела страшно: пальцы были изрезаны, ногти – вырваны. Палач перехватил его взгляд, и Таннар услышал неожиданно мягкий голос прямо в своей голове: «Это плата».
- За что?!
«За право наказания».
Только сейчас юноше пришел в голову вечный вопрос, который он не осмелился задать вслух:
«Вы… за кем пришли?»
«Не за тобой», - легкая насмешка в ответе. Снова навалились усталость и отступившая на время боль.
- А мне… поможете?
«Да».
«Навсегда?...» - мысленный полувопрос-полумольба.
«Ничто не бывает навсегда. Но надолго».

Юноша обессилено сполз на землю, подставив лицо затихающему ливню. Вот ты и дождался своего счастья, Таннар. Вот она, твоя мечта. Исполнилась. А заплатить нечем… В той легенде сказано было, что если кто зовет Палача сам, то пусть даст ему плату за работу. Хотя почему нечем? На плечевом ремне – тяжелая серебряная бляха с синим орлом в центре. Его воинский знак, находящий его в каждом воплощении, который не потерять, не украсть и не отнять. Его можно только отдать добровольно – и, отдав, перестать быть воином. Таннар решительно снял знак с плеча и протянул Палачу.
Палач кивнул и взял бляху, скрыв ее в складках плаща. Все, Таннар, ты больше не воин. Наконец-то.

Внезапно Палач шагнул вперед, склонился к раненому, нащупал стрелу и вынул ее одним плавным, явно привычным движением. Таннар охнул, кровь потекла сильнее. Но плечо и рука начали слушаться. Губы скривила улыбка - можно будет умереть с прямой спиной.
В руке Палача словно из ниоткуда соткался недлинный тяжелый меч с широким – в ладонь – лезвием.
«А я думал, топор…» - вяло удивился Таннар.
«Топор для тех, кто боится», - пришел ответ. Подвязать длинные волосы тоже оказалось нечем, и Палач протянул юноше свою ленту. Скоро все приготовления были закончены. Закончился и дождь, из-за серых туч проглянуло солнце.
«На колени встать?» - говорить вслух было тяжело.
«Нет. Просто встань». Палач помог юноше подняться на ноги. Опершись о стену, Таннар выпрямился и поднял голову. Оттолкнулся от мокрых камней кладки и шагнул вперед, под удар.

Меч описал полукруг. Короткий вскрик – и голова Таннара упала под ноги Палача. Обезглавленное тело рухнуло, забрызгав кровью стену дома.
Палач поднял тело и внес в опустевший дом. Потом принес голову, закрыл ей глаза и приложил к телу. Снял свой безупречно белый плащ и накрыл им юношу до подбородка. Теперь мертвый казался всего лишь спящим.

…Выйдя из дома и прикрыв дверь, Палач неторопливо пошел прочь. Его спокойные слепые глаза больше не прикрывала лента. Тот, за кем он пришел, ждал его впереди.

…Белый полусвет-полуогонь окружал Таннара со всех сторон, убаюкивая, обещая покой. Боли больше не было – только усталость. Новое перерождение было далеко, почти бесконечно далеко. Он растворялся в этом свете и засыпал… надолго…

25. 03. 2012.