 Фанфик «Выдыхай»
Шапка фанфика:
<font face="Trebuchet MS" size="2">Название: Выдыхай </font> <font face="Trebuchet MS" size="2">
Автор: Lumino
Фандом: Hakuouki
Пейринг: Окита Соджи/Хиджиката Тосидзо, Окита Соджи/Сайто Хадзимэ, Хиджиката Тосидзо/Тидзуру
Жанр: romance, angst
Рейтинг: R
Размер: мини
Статус: закончен
Дисклеймеры: не претендую.
Содержание: Это было действительно больно: знать, что мне осталось так мало. Я не хотел утягивать в эту бездну еще и его.
Размещение: Только с разрешения.
От автора: Желаю приятного прочтения.</font>
Текст фанфика:
<font face="Arial" size="2">1.
Никто не знает, о том как нас швыряло
Из солнечного города в осенние дожди
Чужого края. Потерянного Рая.
Сады нас так манили, и мы ходили их искать...</font><font size="2"> </font><font face="Arial" size="2">
Новый рассвет застает меня вне комнаты, на деревянной лестнице. Ночью мне снова стало плохо, и я не мог заснуть, заходясь ужасным хрипящим кашлем. Платок был весь пропитан кровью, выходившей из моих легких. Врач так и не сказал, сколько мне осталось, и я жил каждым днем, не зная, взойдет ли завтра для меня солнце.
Хиджиката ходил мрачнее тучи, и за малейшую провинность мы все получали по голове. Я понимал, что он тревожится за меня и не хочет показывать всем, как ему важно мое состояние.
— Соджи, — тихий голос за спиной. – Ты опять не спал всю ночь?
Я чуть поворачиваю голову, разглядывая нашего замкомандира. Высокий, с длинными черными волосами, собранными сзади в низкий хвост. Я всегда удивлялся – как они ему не мешают? Сам я стригся коротко, предпочитая собирать верхние пряди в пучок, оставляя свободными длинную челку и нижние волосы. Странного цвета глаза: то ли синие, то ли фиолетовые или сиреневые. Он редко улыбается, а зря, улыбка красит его лицо, и, когда она появляется, мне становится теплее.
— Кашель достал, — киваю я. Скрывать что-то о Хиджиката – глупое занятие.
Сейчас раннее утро, и все еще спят. Тоши садится рядом со мной, близко, ближе, чем должен сидеть просто друг, и я склоняю голову ему на плечо, щекоча короткими прядями волос.
— А ты-то чего в такую рань вскочил? – спрашиваю я, разглядывая упрямо сжатые губы и подбородок.
— Не спалось, — коротко отвечает он.
Мне иногда кажется, что Хиджиката сделан из металла. Всегда собранный, подтянутый, жесткий, как хлыст. Редко, когда я видел эмоции на его спокойном лице, хотя знаю его уже немало лет.
Тоши внезапно как-то обмякает и прикрывает глаза. Я смотрю на него и понимаю, что ему сейчас тяжело. Даже тяжелее, чем мне. Я-то уже осознал, что умру, и единственное, что мне остается – погибнуть в бою, защищая своего командира или друзей. Я ненавижу жалость, которая мелькает в их глазах, словно бы они уже похоронили меня.
— Хиджиката-сан, не надо жалеть меня, — произношу я, безошибочно определяя, о чем он думает. – Я еще живой.
Я бью по больному месту, и я это знаю. Но я не хочу сочувствия и заботы в его словах, тревоги и бессонных ночей. Это действительно больно: знать, что мне осталось так мало. Я не хочу утягивать в эту бездну еще и его. Ни к чему Тоши мучиться.
— Я не жалею тебя, Соджи. Просто побереги себя, — неожиданно мягко просит меня мужчина. Он легонько касается губами моих волос и поднимается.
Я сижу на лестнице и смотрю, как он уходит. Хиджиката-сан, зачем? Вы пытаетесь поддержать меня, не думая о том, как плохо вам будет после того, как…
Неважно. Просто нужно прекратить эти отношения, эти встречи и ночи, которые не принесут нам ничего, кроме новой боли.
— Соджи-сан?
Тидзуру неуверенно смотрит на меня. Она и Хиджиката знают, что я неизлечимо болен. Наверное, эта девочка – единственная, от кого я готов принимать жалость.
— Как вы себя чувствуете? – заботливо спрашивает она, не решаясь присесть.
Я смотрю на нее и думаю, что всегда воспринимал Тидзуру, как младшую сестру. Когда она вмешалась в мой поединок с Кадзамой, я был изумлен. Девочка, которая и сражаться-то не умеет. Что-то тогда вскипело в моей душе, и я отодвинул ее, вставая перед ней. Не должна женщина держать меча, это неправильно, нечестно. Женщина должна сидеть дома и ждать любимого мужчину, чтобы согреть своим теплом. Война и битвы – не женское дело, слишком много горя и страданий там, не предназначенных для женских глаз.
— Пока не умираю, — отшучиваюсь я, и замечаю в ее глазах выступающие слезы. Ну вот, опять ее расстроил. – Ну что ты, Тидзуру, со мной все в порядке.
Я тепло улыбаюсь ей, и она порывисто обнимает меня. Я замираю, ошарашенный этим ее неожиданным поступком.
— Не умирайте, Соджи-сан, не надо… — шепчет она, и я понимаю, что девушка плачет.
— Успокойся, Тидзуру. – я обнимаю ее в ответ, и она прижимается ко мне, словно маленький ребенок, испугавшийся ночного кошмара. Я глажу ее мягкие каштановые волосы, собранные в хвост, как у парня, и постепенно девушка успокаивается и затихает.
Жаль, что мой ночной кошмар еще впереди.
2.
Откуда знать нам, дуракам,
Что счастье вечно было там,
Откуда мы с тобою так спешили.</font><font size="2"> </font><font face="Arial" size="2">
День проходит как во сне, наполненный хриплым кашлем и болями в груди. Друзья смотрят на меня с подозрением, но они не знают. Или знают?
Сегодня вовремя тренировки с Сайто я чуть не проиграл ему! Никогда такого не было. И во взгляде его я заметил жалость, пронзительную, острую, как клинок меча. И я стиснул зубы и стал биться дальше. Я не могу позволить им думать, что недостоин быть с отрядом шинсенгуми.
И еще меня всюду преследует взгляд Хиджиката – тяжелый, как гранитная плита. Он смотрит так, будто готов подхватить меня, если я вдруг упаду. Не нужно, Тоши. Я все еще живой.
Ночь приносит прохладу и тишину, но не облегчение. Я кашляю, с трудом ловя воздух перепачканными кровью губами. Когда приступ, наконец, прекращается, я обессиленно падаю на кровать, прикрыв глаза и переводя дыхание. Дверь тихо шуршит, открываясь, и мне нет нужды смотреть, кто вошел ко мне. Иногда мне кажется, что я узнаю его по шагам. Легкие, летящие, как у хищного зверя, готового к прыжку.
Хиджиката опускается на кровать рядом со мной и гладит мои волосы, пока я прихожу в себя.
— Как ты? – негромко спрашивает он.
Я нахожу его руку и легонько сжимаю, благодаря за заботу.
— Нормально, и не такое бывало, — я чуть усмехаюсь, вспоминая все свои прошлые раны, полученные в боях.
Он тихо вздыхает и ложится рядом со мной, обнимая меня. Я касаюсь пальцами его ладони, рассеянно вырисовывая там какой-то узор.
— Соджи.
Его голос заставляет меня чуть вздрогнуть.
— Не уходи.
Я целую его, пропуская просьбу между ушей, потому что мой ответ известен нам обоим. Не в моих силах повернуть колесо судьбы назад и избежать своей болезни, которая медленно убивает меня, словно яд. Хиджиката прижимается ко мне, отвечая, и я провожу пальцами по его щеке, отводя длинную прядь волос. Мужчина еле слышно стонет и сжимает руками мои плечи, притягивая еще ближе.
В груди будто засела игла – щемяще-острая боль сжимает сердце, и я с каким-то исступлением снимаю с него кимоно и сам выскальзываю из своей одежды. Тоши перекатывается и оказывается на мне, и я обнимаю его сильное мускулистое тело, чувствуя жар, словно от лихорадки. Я даже не морщусь, ощущая его в себе: месяцы бесконечной боли сделали меня нечувствительным к таким вещам. Он двигается, рвано, резко, словно пытаясь убежать от себя, от своей тоски и скорби, и я подаюсь ему навстречу, сжимаю его ладони своими, крепко стискиваю пальцы. Мне кажется, если я хоть на миг разожму их, то потеряю его, навсегда потеряю.
Я резко выдыхаю и зажмуриваюсь так, что перед глазами возникают черные точки. Он протяжно стонет и заваливается на меня, и я ощущаю дрожь его тела и легкие поцелуи в волосы. Хиджиката ложится рядом со мной и тянет за ленту, которой перевязаны мои волосы, распуская их.
— Люблю, — шепчет Тоши и тянется ко мне, чтобы поцеловать в уголок губ.
Я не отвечаю, но он и так знает правду. Я смотрю на него, запоминаю черты лица, черные длинные волосы, фиолетовые глаза.
Мне так хорошо с ним, что я не сразу ощущаю тупую боль в груди, мою вечную спутницу. Нет, это не приступ. Просто, как бы я ни хвалился, мне тоже нелегко от того, что скоро я покину их всех. И в особенности Тоши. Ему будет плохо, когда я уйду. Очень плохо.
Решение приходит мгновенно, будто несколько месяцев созревало в моей голове. Я закрываю глаза, потому что не вынесу его взгляда.
— Хиджиката… мы расстаемся.
Он молчит, и я чувствую себя так, будто над моей головой сейчас загремит гром и в пол комнатки ударит молния.
— Прости, но я не хочу больше с тобой встречаться, — я усмехаюсь, искренне надеясь, чтобы ухмылка не выглядела фальшивой, а смех в голосе – наигранным.
Тоши все равно молчит, и я продолжаю:
— Ты был хорош, Тосидзо, но, пожалуй, Сайто-сан будет лучше. Так что прости, но нам лучше расстаться прямо сейчас.
Он молча поднимается и надевает кимоно. Движения у него резкие, точные, словно вместо ткани у него в руках меч. Хиджиката, не оборачиваясь, выходит из комнаты и бесшумно затворяет дверь.
Я обмякаю в своей кровати, открывая глаза. В комнате все еще стоит запах Тоши, и я внюхиваюсь в подушку, пытаясь уловить его.
Так будет лучше для него. Пусть решит, что и вправду был для меня всего лишь развлечением, иначе потом будет слишком больно.
А что до меня… мне хуже уже не будет, я уверен.
3.
Откуда знать нам дуракам,
Что счастье вечно было там,
Откуда мы с тобою уходили.</font><font size="2"> </font><font face="Arial" size="2">
— Окита-кун? – тихий голос сзади застает меня врасплох.
Сайто стоит с мечом в руках и задумчиво смотрит на меня. Я никогда не мог до конца понять, что у него на уме, у этого спокойного парня, который при мне еще ни разу не вышел из себя.
— Как насчет поединка? – интересуется он, и я киваю.
В эти три дня, что я бросил Тоши, Хиджиката, кажется, поставил целью довести меня до точки кипения. За несколько собраний и совместных обедов мы успели разругаться вдрызг и вовсе не собирались мириться. А вчера я видел Тидзуру и Хиджиката вместе. Они сидели на улице и о чем-то разговаривали, а девушка положила голову на плечо мужчине. Я отвернулся и пошел к себе. Ни к чему жалеть о том, что уже сделано. Пусть хоть кто-то из нас будет счастлив, и в особенности – Тидзуру. Она всегда хорошо относилась ко мне, эта малышка, и я рад, что Тосидзу позаботится о ней.
Все, хватит думать о нем, Соджи.
Сайто взмахивает мечом, и я чудом успеваю отразить атаку. Клинки скрещиваются с недовольным звоном, но я прокручиваю меч и отскакиваю.
— Сайто-сан, а что будет призом? – шутливо интересуюсь я.
На невозмутимом обычно лице Сайто проскальзывает удивление, но он быстро берет себя в руки и произносит:
— Ответ на один вопрос.
— Хм, — я делаю вид, что задумался, и мгновенно наношу удар, — я согласен!
Хадзимэ с легкостью парирует, и я усмехаюсь, уклоняясь от клинка. Мы почти что танцуем, стремительный, опасный танец, напоенный звоном мечей и еле уловимым дыханием. Сайто недостаточно быстро уворачивается, и лезвие отсекает кусочек рукава.
Я улыбаюсь, глядя, как он чертыхается:
— Ты мне заплатишь за испорченное кимоно!
Улыбка прячется в уголках его глаз, не затрагивая губ. Темные, почти черные волосы с темно-фиолетовым отливом связаны в легкий хвост на правом боку, извечный белый шарф развевается вслед его прыжкам и уворотам. Он ловок, как кошка, и мне не удается достать его. Сайто скрещивает клинки и нажимает, давит меня, а я тесню его в ответ. Наши лица близко, будто для поцелуя, но всего лишь на долю секунды, и следующее мгновение заставляет нас снова разойтись.
Я наношу новый удар, который он легко парирует. Металлический звон мечей все еще угасает в воздухе, когда подступивший к горлу кашель пополам с кровью заставляет меня согнуться. Я кое-как собираю силы и, давя приступ, продолжаю поединок. В глазах Сайто я замечаю что-то необычное, несвойственное ему. Но мне не до того, чтобы разгадывать неведомые эмоции парня: все мои силы подчистую уходят на то, чтобы не упасть на колени, как подкошенный, захлебываясь кашлем.
Краем глаза я замечаю знакомое кимоно и черный хвост длинных волос. Кашель все-таки вырывается из меня, и одной рукой я парирую удар Хадзимэ, а второй зажимаю рот, ловя капли крови, готовые упасть на землю и выдать меня с головой.
Дыши, Соджи. Выдыхай.
Тело предает меня, и я сгибаюсь в новом приступе, опуская меч вниз. Сайто молча стоит рядом и ждет, пока я выпрямлюсь. Тело сотрясает дрожь, и я с трудом заставляю себя стоять ровно. Хиджиката не уходит, и это придает мне сил. Он не должен видеть, что мне плохо. Кто угодно, но только не он.
Я смотрю в его темно-синие, почти черные глаза и понимаю, что проиграл.
— Ты можешь переиграть, если хочешь, — серьезно предлагает Сайто.
Я не сразу понимаю, что он имеет в виду, и несколько секунд молчу, пытаясь осознать, о чем речь. Когда до меня доходит, я решительно мотаю головой:
— Нет. Поединок был честным. Я не должен был отвлекаться.
Хадзимэ некоторое время вглядывается в меня, и я никак не могу понять, о чем он думает.
— В таком случае, ты должен мне ответ на вопрос.
Он слегка усмехается и чуть склоняет голову. Я отвечаю тем же. Одним движением он вгоняет меч в ножны и кивает мне в сторону.
Я вздыхаю: да, Сайто прав, нам лучше пройтись.
Хиджиката прожигает взглядом мою спину, когда я вместе с Хадзимэ двигаюсь прочь из штаба шинсенгуми. Мы стоим на пустой улице: я, облокотившись о стену, чтобы не упасть от слабости, и он, чуть наклонив голову к плечу, поглаживая пальцами рукоять клинка.
— Что ты хочешь узнать, Сайто-сан?
Он спокойно смотрит на меня и чуть усмехается:
— Нам всем интересно, почему вот уже третий день, как Хиджиката пытается отгрызть голову всем и каждому, кто посмотрит не так, как надо.
Я вздрагиваю: неужели они знают? Неужели они знали все это время, что я был с Тосидзо?
— А я тут причем? – осторожно спрашиваю я, стараясь не выдать своего волнения.
— Ответь, Соджи. Ты проиграл мне один ответ, — уходит от вопроса Сайто и замолкает, разглядывая что-то у меня на кимоно.
Я вздыхаю. Да какое уже кому дело, с кем я был? Все равно умирать один раз, так хоть, может, Хиджиката прирежет.
— Мы расстались, — коротко бросаю я, глядя в стену напротив.
— Ты его бросил, — замечает Хадзимэ.
Я не поднимаю взгляда, сосредоточенно рассматривая каменную кладку. Меня бросает в дрожь, и я чуть не подпрыгиваю, когда моего уха касается горячее дыхание Сайто:
— Зачем, Соджи? Скажи, зачем…
Мне хочется ответить, что это уже второй вопрос, но я все же говорю после небольшой заминки:
— Ему будет лучше, если он будет с Тидзуру. Я не хочу, чтобы он страдал, — голос мой дрожит, но я твердо смотрю на него. Я все решил, только не надо меня сейчас переубеждать, Сайто…
— Ты еще живой, Соджи, — тихо произносит он, и я вижу темные глаза совсем рядом, близко-близко.
Хадзимэ подается вперед и целует меня. И я отвечаю ему, потому что теперь я один, и мне не с кем разделить свою боль.
Он отстраняется и, не говоря ни слова, поворачивается и уходит прочь.
— Не пожалеешь, Сайто? – негромко спрашиваю я. Парень останавливается и довольно долго просто стоит. Чуть повернув голову, он отвечает:
— Хуже, чем было, мне уже не будет, если я прожил столько без тебя, то, потеряв снова, смогу выжить.
Сайто медленно удаляется, а я стою, как вкопанный, не в силах отвести взгляда от его фигуры.
4.
Никто не видел, как мы с тобой смеялись,
Как плакали и дрались, мирились, дальше шли,
Куда не знаю. Дорог к потерянному Раю,
Увы, никто не видел и не мог нам показать...</font><font size="2"> </font><font face="Arial" size="2">
Оказывается, время умеет быть быстрым, словно ветер. Дни заполнены тренировками и патрулями, и ночами ко мне приходит Сайто. Он не требует от меня любви, ему хватает нежности, которую я дарю ему.
Хадзимэ словно читает каждую мою мысль: ему достаточно сплетенных тел темными ночами, ласковых поцелуев, и он делает вид, будто не знает, о ком я думаю. Мне больно и горько, но я сам выбрал этот путь, я сам отказался от Хиджиката, и мне нет дороги назад.
Замкомандира счастлив с Тидзуру – ну, по крайней мере, мне так кажется. И мне остается только изредка смотреть на него, запоминая длинные черные волосы или фиолетовые глаза, чтобы ночами вспоминать о нем. Что чувствует ко мне Сайто, я так и не знаю. В этом весь он: раскрыться, будто цветок для солнца, и тут же захлопнуться, как дверь от порыва ветра.
Мы практически не разговариваем, но мне хватает сжимающих мою ладонь пальцев, быстрых, легких поцелуев, которыми он покрывает мое тело.
С ним я снова чувствую, что я живой. Сайто никогда не спрашивает меня, как я себя чувствую, и я благодарен ему за это. Мне не нужны жалость и сострадание, я всего лишь хочу верить, что у меня есть надежда.
Каждое утро я встаю перед рассветом, когда Хадзимэ еще спит. Он кажется спокойным и безмятежным, волосы его лежат по всей подушке, резко контрастируя с ее белизной. Я тихонько выскальзываю из комнаты и сижу на лестнице, глядя, как встает солнце.
Мы не говорим о любви, потому что оба знаем, что ни к чему хорошему это не приведет. Да, я использую его, чтобы иметь иллюзию, что я не одинок, что я все еще живой, и парень прекрасно это понимает. Однако у него свои причины, чтобы оставаться рядом. Он снова учит меня дышать, когда мысли о Хиджиката горьким комком оседают в горле, заставляя меня задыхаться. Сайто пережидает мои приступы и сидит рядом, сжимая мои пальцы, пока я кашляю, пытаясь остановиться. Мне кажется, что он становится для меня тем единственным, который освещает мне путь в моей тьме.
Дни летят, будто птицы: однообразные и никчемные, как и моя теперешняя жизнь. Я вижу, что Тидзуру счастлива с Хиджиката, и я действительно рад за нее. Эта девочка стала мне очень дорога, хотя я и не знаю, почему привязался к ней.
Этой ночью приступ длится дольше обычного. Сайто уже здесь и гладит мою ладонь, пока я пытаюсь вдохнуть хоть немного воздуха в истерзанные легкие. Я сжимаю его руку и вспоминаю, что когда-то не так давно Тосидзу вот также держал мою ладонь в своей.
Наконец, приступ заканчивается, и я обессилено откидываюсь на подушку, прикрывая глаза. Хадзимэ опускается рядом и легко целует в затылок, в волосы, в основание шеи. В этом нет ничего сексуального, просто поддержка, но я со стоном поворачиваюсь к нему и целую.
Очередная попытка выдать мечту за реальность, забыться, раствориться без остатка в этом парне, таком добром, таком отзывчивом. Оказывается, Сайто действительно умеет улыбаться: вот так, легко и незаметно, будто порхающая бабочка, готовая улететь. И мне хочется поймать эту улыбку, схватить ее за кончики крыльев и держать в руках, любуясь ее светом.
Я закрываю глаза, и мне мерещится, что это Хиджиката склоняется надо мной и целует, обнимает, что-то шепчет на ухо… Нет. Я резко открываю глаза и вижу Сайто.
Не хочу, чтобы это было попыткой осуществить грезу. Я отказался от него, и не стоит о нем думать.
Я чуть вздрагиваю, привычно не ощущая боли. Хадзимэ обеспокоенно смотрит в мои глаза, и я киваю ему, чувствуя под ладонями горячую кожу плеч. Он двигается, и я снова закрываю глаза, и на этот раз не вижу Хиджиката.
Когда все заканчивается, мне хочется прижаться поближе к Сайто и обнять его. Почему-то опять щемит сердце, и теперь – от нежности. Она захлестывает меня с головой. Я нахожу губы парня и целую его, целую, пока от недостатка воздуха не кружится голова.
Я обнимаю его и дрожу.
— У тебя невозможные глаза. Зеленые, светлый лесной мох. И волосы, как кора красного дерева… Соджи? Что случилось? – непривычно мягко спрашивает он, а у меня нет сил ответить.
Просто я не хочу умирать.
Да, я уже понял, что это неизбежно, но хочется протянуть еще и еще, столько, сколько можно. Я столько всего узнал за эти дни.
Оказывается, волосы у Сайто мягкие и тонкие, а еще он умеет улыбаться. И пусть он неразговорчив и немногословен – у него доброе сердце и чистая душа.
А еще он любил меня с того дня, как впервые увидел. Каково это, обрести любимого, точно зная, что вскоре его не станет?
Предательские слезы все-таки выступают на глазах, и я зажмуриваюсь до боли, чтобы не расплакаться, как девчонка. Это сложно: я, наконец, понял, что прогнал одного, чтобы не сделать ему больно, и приблизил к себе, дал надежду другому.
Сайто мягко касается моего лба, и я обнимаю его, будто желая раствориться в нем, слиться воедино и не отпускать. В груди трепещет боль, готовая снова поразить меня, а я лежу и утыкаюсь в шею Сайто, отчаянно желая, чтобы эта ночь никогда не закончилась.
— Дыши, Соджи. Выдыхай.</font>
|
