фанфики,фанфикшн
Главная :: Поиск :: Регистрация
Меню сайта
Поиск фанфиков
Новые фанфики
  Моя галлюцинация | 1. А помнишь, как всё начиналось?
  Всё было по-другому... | Пролог
  День был бесконечен. Богам заняться нечем | Глава 1. Начало
  Halloween
  Временно разрушено | Пролог
  Between Angels And Demons | This is Hunt
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Концы концами, а всё же случаются
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Финито на подходе!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Друзья - враги, враги - друзья
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Разбор полётов
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Как с котом и мышом устроить хаос?
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Всем встать, суд идёт!
  Том и Джерри: Эквестрийские приключения | Нашли неприятности на свои хвосты
  Том и Джерри: Невероятные Приключени | В поисках лекарства от шуток
  Убить вампира. | Глава 2.
Чат
Текущее время на сайте: 01:21

Статистика
Главная » Фанфики » Фанфики по сериалам » House M.D.

  Фанфик «Двойная жизнь | Глава 6. Часть 2»


Шапка фанфика:


Название: Двойная жизнь

Автор: Letti

Фэндом: House M.D.

Рейтинг: NC-17

Пейринг: Хаус/Кадди

Жанр: романтика, драма, ангст, детектив

Размер: макси (14 глав + эпилог)

Состояние: завершен

Размещение: только с согласия автора.

Дисклеймеры: Права на персонажей сериала «House M.D.» принадлежат законным правообладателям. Все прочие персонажи созданы автором.

Время действия: после серии 3х16 до серии 6х14



Текст фанфика:

Глава 6. Часть 2.

- Пока мы препарировали вчерашний день, - объявил Хаус Форману и Катнеру, входя в офис диагностического отделения, - наш пациент умер!

- У нас не было пациента, - возразил Форман.

- С каких пор ты перестал понимать метафоры? – упрекнул его Хаус. – Тот несчастный, которого наш маньяк принял за кусок мяса, и был нашим пациентом. Но теперь, раз у него больше нет сердца, он стал топливом для крематория.

- А что случилось с его сердцем? – спросил Катнер.

- Говорю же, сердца больше нет, его вырезали! Для тех, кто за годы медицинской практики так и не усвоил простейшего факта, объясняю: без сердца человек жить не может! А попутно этот маньяк, похоже, поковырялся в той части вашего мозга, которая отвечает за логическое мышление. Эй, быстро признавайтесь, вы видели этого паршивца?

- Возможно, сердце удалили не из нашего пациента, - предположил Катнер.

- Да, это возможно, - согласился Хаус. – Но мы не можем провести идентификацию вчерашнего пальца и сегодняшнего сердца. Пусть этим займется полиция, для этого у них вполне хватит смекалки. Заодно, если смогут, установят личность убитого. Нам же необходимо сосредоточиться на психологическом портрете преступника.

- Предлагаете примерить на себя его личину? – спросил Форман.

- Если есть идея получше, выпусти ее на свет дневной, - потребовал Хаус.

- По-моему, - заметил Форман, - мы напрасно упускаем из вида тот факт, что наш мерзавец уделяет много внимания Кадди.

- О`кей, - кивнул Хаус, - пойди допроси ее. Возможно, с тобой она будет более откровенной, ты же ее протеже. Этот псих запросто может быть ее знакомым, но если бы она кого-нибудь подозревала, она не стала бы молчать об этом.

Последнюю часть фразы Хаус произнес менее уверенно, чем все предыдущие реплики. Форман пошел к Кадди, Катнер принялся рисовать в блокноте для заметок страшненьких зверьков. Это помогало ему думать. Хаус ушел в свой кабинет, принялся стучать мячом об стену.

Беседа Формана и Кадди оказалась предельно лаконичной, и Эрик обескураженным вернулся в офис.

- Она сказала, что сама займется своими знакомыми, - сообщил Форман Катнеру.

Лоуренса в этот момент осенила идея, сочтенная блестящей и незаслуженно упущенной ранее.

- Надо проверить электронную почту доктора Кадди, - просунув голову в дверь кабинета Хауса, сказал Катнер.

- Проверяю несколько раз в день, - отозвался Хаус и прибавил раздраженно: - Сгинь! Ты не нравишься моим мыслям, из-за тебя они все бросились врассыпную!

И Катнер поспешно ретировался.

Вечером, собираясь домой, Уилсон разочарованно осознал, что уже не злится на Хауса из-за его сомнительной выходки. Он рассчитывал, что у него хватит гордости и чувства собственного достоинства не подходить к Грегу хотя бы до следующего утра, но уже сейчас он испытывал настоятельную потребность перекинуться с другом хотя бы парой слов.

К этому времени Форман и Катнер вслед за остальными членами команды были сосланы в клинику. Хаус лежал на полу возле своего стола и с задумчивым видом вращал трость.

- Ты сегодня обедал? – спросил Уилсон.

- Голод обостряет умственные способности, - ответил Хаус.

- Ты пришел к этому выводу, собирая своей спиной пыль с ковра? – полюбопытствовал Джеймс.

- Эй, Уилсон, где тебя черти носили хотя бы два часа назад! – резко поднимаясь с ковра, закричал Хаус. Онколог увидел, что равнодушие в его глазах сменилось оживленным блеском. Хаус явно поймал за хвост ту самую мысль, которая ухитрялась целых два дня ускользать от него.

- Два часа назад я делал пункцию спинного мозга миссис Стоун, - доложил Уилсон.

- В гробу я видел весь твой раковый корпус! – выругался Хаус. – Ну конечно! Я должен был понять еще вчера! Он желает пообедать! Синдром доктора Лектера!

- Насколько мне известно, такого синдрома нет, - крайне осторожно, не желая обидеть явно впавшего в невменяемое состояние Хауса, заметил Уилсон. – Да и доктор Лектер всего лишь выдумка писателя Томаса Харриса, воплощенная голливудскими сценаристами.

- Да, Жюлю Верну тоже много говорили о невозможности создания подводной лодки, - заявил Хаус. – И не прошло и сотни лет, как эти железные монстры стали распугивать рыб в мировом океане.

- Не вижу аналогии.

- Общее в том, что с подачи Голливуда некий неизвестный псих пожелал примерить на себя яркий образ, поразивший его воображение. И то, что несколько дней назад всё еще было вымыслом, сейчас обрело плоть и кровь.

- Даже если допустить, что ты прав…

- Я прав!

- Если ты прав, каким образом ты собираешься его найти и доказать его вину?

- Такие мании не появляются на пустом месте, - высказал предположение Хаус, садясь в свое кресло за столом и поворачиваясь к компьютеру. – Вероятнее всего, он не один год был тяжело болен страстью к Лектеру. Мог посвятить ему несколько страниц в Интернете.

- Хаус, в Интернете болтается множество людей, и их всех объединяет одно – их настоящие имена никому не известны!

- Тоже мне загадка индейцев майя! – ухмыльнулся Хаус. – Каждому компьютеру на входе в сеть выдается индивидуальный IP. Достаточно его узнать, и реальный адрес, по которому установлен лучший друг современного человека, у меня в кармане. Желательно, конечно, чтобы IP был статическим, но и по динамическому тоже все возможно. Кроме того, может и не быть таких сложностей. Я уверен, что преступник – врач. Только врач способен столь филигранно отрезать палец и отсоединить сердце от кровеносных сосудов.

Обрушивая на растерянного Уилсона весь этот поток информации, Хаус одновременно копался в Интернете.

- Так он и не простой псих, а профессиональный, - слегка удивленно проговорил Грег через пару минут. - Психиатр то есть. Доктор Мэттью Эммерт! Угадай, где он живет?

- Хаус, это невозможно, - заявил Уилсон. – Доктор Эммерт очень уважаемый психиатр. У него безупречная репутация.

- Поэтому и сайт про Лектера у него просто классный! Прославленный каннибал разложен на составляющие по всем правилам психоанализа. Что странно, ведь Эммерт не специализируется на психоанализе.

- Один мой друг, - улыбнулся Уилсон, - тоже не по всем направлениям медицины специализируется, но это не мешает ему прекрасно разбираться в болезнях, далеких от его основной специализации. И все же, Эммерт не мог совершить того, в чем ты его подозреваешь на таком зыбком основании, как его увлечение Лектером.

- В любом случае, эту версию необходимо проверить, - поделился намерением Хаус, вытаскивая из верхнего ящика стола пистолет. Вынул обойму, проверил ее наполнение. Пять пуль по-прежнему находились на месте, а шестая пуля была похоронена около полутора лет назад вместе с покойником, которому Хаус прострелил голову во имя науки. Грег вставил обойму обратно в пистолет и сказал Уилсону:

- Да не смотри ты на меня так, как будто я свихнулся! По-твоему, это совпадение, что психиатр, у которого самый крутой англоязычный сайт про Лектера, живет в Принстоне? Я не умею верить в такие совпадения.

Хаус сунул пистолет за пояс черных джинсов, встал с кресла, схватил свою кожаную куртку и быстро вышел из кабинета. Куртку одел и застегнул уже за дверью. С тяжелым чувством Уилсон смотрел, как Хаус забрасывает в себя очередные две таблетки и направляется к лифту.

На улице бурный осенний ветер руководил большим совместным полетом городской пыли и красочных листьев. Принстон погружался в сумерки, рассекаемые кое-где светом первых вечерних огней.

Доктор Эммерт жил в одном из самых престижных районов города. Возле его дома этим вечером было светло от ярких полицейских мигалок. Пристроив мотоцикл в хвосте вереницы из семи машин, Хаус подошел к двум полицейским, на которых его безошибочное чутье указало как на командующих парадом.

- Где Эммерт? – спросил Хаус у того из них, кто был чуть старше. – Вы его забрали?

- Детектив Харви, - представился коп и добавил, указывая на напарника, - а это детектив Крофт. А вы кто?

- Доктор Крис Тауб, по распоряжению руководства играю в Шерлока Холмса, - ответил Хаус.

- За идиотов нас держите, доктор Хаус? – невесело ухмыляясь, спросил Харви. – Мы наслышаны о вас от детектива Триттера.

- И фотографию вашу доводилось видеть, - сообщил Крофт.

- А если знаете, зачем спрашиваете? – пожал плечами Хаус. – Так что с Эммертом? Могу я доложить начальству, что нарезки из человечины по утрам больше не будет?

- Эммерта нет дома, - сказал Крофт. – Два часа назад в полицейское управление поступил анонимный звонок о двух трупах в этом доме.

- Крофт! – прикрикнул Харви. – Ты перепутал его со своим боссом? Детали расследования должны оставаться в секрете. Так что идите домой, доктор Хаус. И не тревожьтесь, мы свое дело знаем.

- Если вы собираетесь ждать его здесь, вы умеете только одно – грамотно выпустить хищника на свободу. Не оставил же он вам письменной клятвы с обещанием вернуться, сдаться, дать показания? – Хаус чувствовал, что в нем закипает ярость. Самоуверенные тупицы даже не понимают, с кем имеют дело.

- Вам известно больше, чем нам, Хаус? – уважительно спросил Крофт.

- Он считает себя Лектером, и сейчас он где-нибудь кем-нибудь ужинает, пока вы, как преданные братишки ждете его восвояси.

- Все знают, что Лектера выдумали в Голливуде, - глядя на Хауса как на безнадежного больного, сказал Харви.

Хаус отвернулся и медленно пошел прочь, размышляя о своих дальнейших действиях.  Едва он преодолел примерно половину пути, к своему мотоциклу он готов был бежать бегом. И побежал бы, если бы позволяла нога, в которой отсутствует самая главная мышца.

«Эти идиоты думают, что кто-то оказал им содействие, позвонив и сообщив про трупы, - рассуждал Хаус. – Но это, вероятнее всего, отвлекающий маневр. Катнер был прав, этот извращенец хочет, чтобы его нашли и остановили, но не раньше, чем он сполна успеет насладиться своей манией. Он сам позвонил в полицию, верно рассчитывая, что эти придурки помчатся к нему домой, будут обшаривать все углы во всех комнатах, любоваться трупами и дожидаться его возвращения. А сам в это время будет в свое удовольствие ужинать. Хотя, как знать, возможно, для него это поздний обед. И два сувенира, присланных Кадди – это ни что иное, как приглашение на задуманный им банкет! Только бы она подольше задержалась на работе, нужно позвонить ей».

Кадди не подходила ни к мобильному, ни к городскому как в госпитале, так и дома. Хаус сел на мотоцикл и рванул с места на предельно возможной скорости. Все холодело внутри него при мысли о том, что Кадди может оказаться один на один с Эммертом-Лектером. Никогда прежде он не испытывал столь сильной жажды ошибки. Хаус считал любовь к заблуждениям уделом слабых, никчемных людей, но сейчас, преодолевая сопротивление встречного порывистого ветра, он жаждал пополнить число заблуждающихся. Кадди в этом случае ничто не угрожало бы.

Даже если «Молчание ягнят» ваш самый любимый фильм, маловероятно, что доктор Лектер, ожидающий вас дома с готовым ужином, станет вашим любимым воспоминанием. Даже если он предложит поужинать теми самыми полицейскими, что досадили вам в период назойливой слежки за вашим домом. Вы наверняка попытаетесь убедить Лектера, что не разделяете его вкусовых пристрастий. Но Лектер, даже если, в конце концов, вам поверит, все же в очередной раз сделает вывод, что угодить женщине – задача архисложная.

Позже Кадди решит для себя, что весь этот вечер был дурным сном. А пока кошмар разворачивался перед ней наяву. Как только она переступила порог гостиной, широкая и сильная мужская рука зажала ей всю нижнюю часть лица, так, что она не могла даже вдохнуть через нос не то что вскрикнуть. Потом она почувствовала очень аккуратный укол в шею, потом ненадолго отключилась.

- Извините, Лиза, что мне пришлось быть столь негалантным, - услышала она приятный баритон, открыв глаза. Лучше бы не открывала, хотя доктор Эммерт все равно заставил бы открыть, поскольку наверняка точно рассчитал, как долго Кадди должна пробыть в отключке.

Себя она почувствовала накрепко привязанной к стулу по рукам и ногам. Руки были заведены за спинку стула, стянуты наручниками и при этом по всей длине привязаны веревкой к спинке. Они уже начали затекать, в связи с чем Кадди сделала вывод, что в таком положении находится не менее десяти минут. В уголки рта больно впивался деревянный кляп.

Она сидела во главе своего стола на кухне, напротив нее с совершенно безразличным и отсутствующим видом сидели двое полицейских, приставленных то ли для слежки за ней, то ли все-таки для обеспечения безопасности. В любом случае, со своей задачей они не справились, так как Эммерту даже не пришлось привязывать их к стульям, они и так никуда не могли удрать со вскрытыми черепами. При этом оба находились в сознании и глупо улыбались.

Как врачу Кадди пришлось многое повидать за жизнь, в том числе и людей со вскрытыми черепами. Но во всех тех случаях вскрытие мозга проводилось в операционной, и она всегда знала цель и смысл этих операций. Но сейчас обед рвался наружу, сознание затуманивалось, кровь леденела в жилах. Но у нее хватило мужества взять свою женскую сущность под контроль разума. Она перевела взгляд на виновника этого черного торжества.

Доктор Эммерт жарил на сковородке недавно извлеченные куски мозга и с интересом наблюдал одновременно за процессом жарки и за Кадди. Ему было слегка за пятьдесят, рост 180 см, волосы почти полностью седые, умные зеленые глаза смотрели цепко и проницательно. Многодневная небритость добавляла шарма его импозантной внешности. Привычку ежедневного бритья Мэттью забросил лишь несколько дней назад, еще совсем недавно он действительно был образцовым американцем, уважаемым и преуспевающим психиатром. И доктор Хаус ни в коем случае не был для него законодателем моды.

Кадди давно знала об Эммерте понаслышке. Сейчас же, с содроганием глядя на его увлеченную возню с деликатесом из человеческого мозга, вспомнила о своей случайной встрече с ним. В тот вечер, два дня спустя после трагического завершения ее беременности, она пошла в бар как следует напиться и хотя бы временно приглушить невыносимое горе. Она сомневалась, что это поможет. Но заливают же мужчины всей земли свое горе алкоголем, следовательно, делается это неспроста.

Эммерт присоединился к ней после шестой порции виски. Он был несильно выпившим, по сравнению с нею вообще трезв, довольно долго изучал ее пристальным взглядом, пожелал познакомиться.

- Мэттью Эммерт, - сказал он Кадди в полумраке бара.

- Лиза Кадди, - автоматически ответила она, удивляясь, что еще может разговаривать. Ей давно не приходилось столько выпивать и тем более не приходилось испытывать желания выпить значительно больше. – А я слышала о вас. Вы знаменитый психиатр.

- Да, с мировым именем, - подтвердил Эммерт, но без особой гордости и даже, как ей показалось, с грустью. – Разрешите купить вам выпить. Не подумайте дурно, я не пытаюсь вас клеить. Хотя давно не встречал столь эффектной женщины. Но сегодня мне просто не хочется пить в одиночестве, да и вам такое не под стать.

- А есть повод напиться? - кивком соглашаясь принять угощение, спросила Кадди.

- Моя жена погибла семь лет назад, - ответил Эммерт, - сегодня годовщина.

Не чокаясь, они помянули покойную супругу психиатра, и ничего больше Кадди уже не удавалось вспомнить. Если бы она не увидела сейчас Эммерта при таких страшных и неординарных обстоятельствах, ей не удалось бы вспомнить и этой малости. Наутро она проснулась в своей спальне с сильнейшей головной болью, впервые после окончания университета поклялась себе никогда более не напиваться. Ее одежда лежала аккуратно сложенной на стуле, на ней не было ничего, кроме нижнего белья. Но самым неприятным она считала полное отсутствие воспоминаний о минувшем вечере. А теперь такой вот поворот.

Прожарив кусочки мозгов, Эммерт выложил их на тарелку и поставил ее перед полицейскими. Поскольку самостоятельно держать вилку они были не в состоянии, он сам принялся их кормить. Кадди не позволила себе зажмурить глаза, чтобы не показать Эммерту всю глубину своего ужаса. Пусть этот извращенец и не мечтает, ее ничем невозможно напугать. Но голову она отворотила посильнее, насколько вообще позволяла гибкость шейных позвонков. Попыталась ослабить веревки, но руки, скованные наручниками, ей не повиновались, а ноги были намного слабее крепкой бечевки.

Накормив своих, как он выразился, «гостей», Эммерт почти вплотную подошел к Кадди и сказал:

- Пообещайте не кричать, Лиза. Не выношу женских воплей, - Кадди смотрела решительным взглядом, в котором Эммерту виделась четкая угроза переполошить криком всю округу, едва кляп будет вынут изо рта. – Ну же, не упрямьтесь. Печеночные котлетки вконец остынут.

Кадди предпочла не задумываться, из чьей печени приготовлены эти соблазнительные в понимании Мэттью котлетки.

- Отошел от нее! – послышался резкий, волевой приказ сбоку от них обоих. Голос был слишком родным и знакомым, и сердце Кадди замерло одновременно от радости и от страха. Хаус пришел спасти ее, но если победителем выйдет Эммерт, лучше бы он не приходил, лучше бы был на другом конце света, подальше от смертельной опасности. Тем более у Эммерта значительно больше шансов на победу. Если уж сразу двоих полицейских умудрился притащить к столу, и они не оказали сопротивления, Хаус для него все равно что воробей для коршуна. И Лиза даже не решилась повернуть голову в сторону Грега[6-4].

А Грег, разъяренный, отважный, решительный, со сверкающими глазами, без трости и с пистолетом в вытянутой руке был удивительно хорош. Он остановился в двух шагах от входа на кухню и целился в голову Эммерта.

- А вот и наш долгожданный почетный гость, - расплылся в обаятельной улыбке Мэттью. – Он сейчас сам вырежет из своей груди свое жестокое холодное сердце!

Эммерт бросил в Хауса длинный кухонный нож. Грег вовремя отклонился вправо, и нож лишь слегка оцарапал его левое предплечье. Но точность броска поражала: промедление в сотую долю секунды, и нож на самом деле вошел бы прямо в сердце. Опустив пистолет немного ниже прежнего положения, Хаус выстрелил. Пуля попала Эммерту в верхнюю часть грудной клетки и, по расчетам Хауса, должна была задеть верхушку левого легкого.

В первую секунду Мэттью не издал ни звука, продолжая издевательски ухмыляться, потом вскрикнул от боли и прижал правую ладонь к ране. Отошел от Кадди на пару шагов, в изумлении огляделся вокруг себя. В следующее мгновение гримаса боли и удивления на его лице сменилась восхищением.

Хаус сделал два мучительно болезненных шага к столу, за которым сидели Кадди и двое несчастных полицейских. Дуло пистолета по-прежнему было направлено на Эммерта.

- Ты не ранена? – ласково спросил Хаус Лизу, освобождая ее от кляпа. Не сводя настороженного взгляда с Эммерта, она отрицательно покачала головой. – Извини, что испачкал тебя его грязной кровью, - добавил Грег. – На пиджаке останется пятно.

- Плевать на одежду, лучше развяжи меня.

- Молодец, что напомнила, а то я хотел продолжить извращенные игры, - пошутил Хаус, протягивая руку к лежащему на столе ножу.

- Уберите пистолет, Хаус, - потребовал Эммерт. – У меня раздвоение личности, и Лектер после вашего выстрела впал в анабиозное состояние. Я же не собираюсь с вами драться, могу даже в полицию позвонить.

- Ни с места! – приказал ему Хаус, не опуская пистолета. Левой рукой он разрезал веревки, стягивающие руки Лизы. – Если ты и правда настолько любезен, брось сюда ключи от наручников. И без фокусов! Следующий выстрел разнесет тебе голову!

- Мне срочно нужна ваша медицинская помощь, Хаус! – выкладывая ключи от наручников из кармана брюк на стол, заявил Эммерт.

- Обойдешься, - ответил Хаус, забирая ключи. – Вызову скорую, тогда и вынут из тебя пулю.

Он освободил Кадди от наручников и от веревок, потом подошел с «браслетами» к Эммерту, развернул его спиной к себе и лицом к кухонному шкафу. Закрыл наручники на его руках у него за спиной. Мэттью, обильно истекающий кровью, был на грани потери сознания.

Кадди, с трудом поднявшись на ноги, прошла в гостиную, не желая больше ни минуты оставаться на сцене театра ужасов. Хаус, усадив Эммерта на покинутый ею стул, тоже прошел в гостиную. Сильно прихрамывая, подошел к телефону и набрал номер.

- Мне нужно, чтобы кто-нибудь приехал убрать трупаки, - заявил Хаус в трубку и продиктовал адрес. Потом позвонил в скорую с требованием прислать не простую бригаду, а в сопровождении нейрохирурга, так как двум парням необходимо срочно закрыть черепа. По мнению Хауса, жить эти ребята будут, но качеству их жизни никто уже не позавидует.

- У тебя кровь, - сказала Кадди, когда он присел рядом с ней на диван.

- Царапина, - отмахнулся Хаус, легким поцелуем прикасаясь к ее губам.

Приближающийся вой полицейской сирены вынудил их разомкнуть объятия и сесть на подобающем хорошим друзьям расстоянии. Через пару минут дом наполнился полицейскими и парамедиками. Одну из бригад скорой помощи действительно сопровождал нейрохирург, который схватился за голову, увидев варварски вскрытые черепа и лежащие прямо на разделочном столе их макушки. Двое врачей незамедлительно занялись Эммертом, еще один ухитрился перевязать царапину Хауса, не выслушав ни одного протеста. Что, впрочем, неудивительно, так как Хаус объяснял главному из прибывших копов основы всего случившегося.

Когда два копа выводили Эммерта из кухни, Хаус потребовал беседы с преступником. Эммерта усадили в кресло напротив Хауса, и Грег спросил:

- Откуда вы знаете доктора Кадди?

- Мы с ней однажды вместе выпивали в баре, у нас обоих был тяжелый день.

Хаус бросил подозрительно-вопросительный взгляд на Кадди, так как впервые слышал, чтобы она пользовалась таким методом снятия усталости после рабочего дня. Кадди тяжело вздохнула и кивнула утвердительно.

- Но почему именно она?

- Не понимаю, что вы хотите услышать, Хаус? – устало спросил Эммерт. – Что она понравилась Лектеру? Или о моих сожалениях, что я не воспользовался ею в тот вечер, когда провожал домой, хотя такая возможность была? Не надо прожигать меня взглядом, Хаус! Я не воспользовался!

- Если Лектер не полностью захватил ваше сознание, - продолжал расспросы Хаус, - почему вы не обратились за помощью? Вы же психиатр, вы всех специалистов по раздвоению личности знаете!

- Я пятнадцать лет прожил с этим душевным изъяном. Я боготворил Лектера, преклонялся перед его умом, выдержкой, способностью видеть людские души насквозь. Но при всех его уникальных покоряющих качествах он опаснейший преступник. Я всегда понимал это и считал, что меня отделяет от него цепь непроходимых горных хребтов. Но знаете, как бывает с глубоко притаившейся болезнью? Она живет вместе с вами, развивается, растет вглубь и вширь, питается вашими сомнениями, страхами, нереализованными желаниями. И однажды захватывает вас целиком. Лектер пробудился во мне пять дней назад. Я на несколько часов стал им, это было неописуемо прекрасно. Жизнь поверх всех барьеров, мечта любого мнимо свободного американца. И я не мог так сразу отказаться от Лектера, обратившись к своим коллегам. Вы смогли бы отвергнуть то, о чем мечтали долгие годы, Хаус?

- Если бы это угрожало окружающим, то да, - сказал Грег.

- Черта с два! – нервно расхохотался Эммерт, поскольку был наслышан о Хаусе намного больше, чем Хаус о нем. – Эй, копы, кто из вас самый крупный шишак? Требую, чтобы меня увели в камеру и вызвали мне адвоката! Я хочу спать! Общаться буду только с адвокатом!

- Дьявол вас перехлестни, Хаус! – выругался начальник собравшихся полицейских. – Вы все испортили!

- Разговаривать с вами только в присутствии адвоката – его законное право, - напомнил Хаус. – К тому же, его друзья психиатры быстро отнимут его у вас, так что не советую слишком к нему привязываться.

Эммерта увели в машину, а Кадди мысленно попрощалась с надеждой поскорее лечь спать. Хаус разозлил копов не на шутку, и теперь они не отвяжутся, пока не выяснят о них все, включая названия самых любимых порнофильмов Грега.

*****

Хаус и Кадди освободились от пристрастного полицейского внимания через два с половиной часа. Хаус сразу поехал домой, Кадди осталась выпроводить всех копов и закрыть дверь. Еще полчаса спустя она отправилась в квартиру Хауса, поскольку провести эту ночь в одиночестве ей представлялось невозможным. Да и причин для вымогательства у себя самой такого подвига тоже не было, поскольку Хаус с легкостью потеснится сегодня в своей холостяцкой постели.

- Пообещай, что выпивка с маньяками в баре не войдет в букет твоих привычек, - попросил Хаус, едва Кадди вошла в его квартиру и закрыла за собой дверь.

Она не ответила, шагнула к нему, закинула руки ему за шею и прильнула губами к его губам. Ее губы дрожали, тело сильно знобило. Хаус оборвал поцелуй, осторожно отстранил ее от себя и, обняв за талию, повел в спальню.

В мягком свете ночника Грег сел на кровать, посадил Лизу на свое левое бедро, протянул руки к застежкам туфель на высоких каблуках. Бережно и неспешно расстегнул их, с глухим стуком они упали на пол. Потом, обхватив ее обеими руками вокруг пояса, Хаус на пару минут замер в таком положении. Правой щетинистой щекой он прижался к ее лопатке, объятием пытался унять дрожь в ее теле, изнуренном всем пережитым за прошедший вечер.

- Я не смогу сегодня заниматься сексом, - пробормотала Кадди.

- Мне нравится, когда ты заранее соглашаешься с моими врачебными предписаниями, - улыбнулся Хаус. – Секс после нервного потрясения противопоказан. Ложись, тебе надо отдохнуть.

Грег раздел Лизу, стараясь думать о ней как о хрустальном произведении искусства. Такие мысли притупляли его естественные мужские реакции, вызываемые близостью манящего тела. Он уложил ее под одеяло, подошел к шкафу с одеждой, поискал чистую футболку. Темно-серая футболка с силуэтом дракона показалась ему подходящей ночной рубашкой для Лизы.

- Я уже не смогу вернуться в свой дом, - пожаловалась Кадди Хаусу, когда чуть позже, лежа рядом с ней на левом боку лицом к ее затылку, он одной рукой прижимал ее к себе, а второй перебирал нежные тонкие пальцы ее правой руки.

- Говорят, что место проживания нужно менять хотя бы раз в пять лет, - ответил Хаус. – Сколько ты уже прожила в этом доме?

- Три с половиной года. И могла бы еще долго прожить. Но если я вернусь туда, я никогда не забуду весь этот кошмар.

- Значит, ты не вернешься, найдешь другой дом, и все по-настоящему закончится. Тебя дико колотит, Лиз, - Хаус нагнулся над нею и прикоснулся губами к ее лбу, чтобы убедиться, что нет температуры. – Я принесу тебе выпить.

- Я не буду пить! – категорически отказалась Кадди.

- Не спорьте с вашим врачом, доктор Кадди. Не вынуждайте меня поставить вам капельницу с бурбоном.

- Я хочу спать, Грег, - слабо улыбнувшись, сказала Лиза.

- Правильно, спи, - согласился Хаус. – Сказочных тебе снов.

Он выключил ночную лампу, лег на спину и незаметно для себя тоже заснул, чутко прислушиваясь к ровному дыханию Лизы.

Проснувшись утром, Кадди встретилась сонными глазами с выжидающим взглядом Хауса. Она протянула к нему руки, и они скользнули под его футболку пожелать доброго утра каждой упругой мышце его напряженного торса. Он придвинулся поближе к ней, продолжая смешивать голубое сияние своих глаз с серым сиянием ее внимательного взора.

Этот взгляд глаза в глаза был для Лизы купанием в горячем целительном источнике. Но вот он закрывает глаза, ее верхняя губа оказывается между его обжигающих губ и, всецело отдаваясь страстному поцелую, они соединили объятия. В границах, обозначенных этими ласковыми руками, мгновенно сосредоточился замкнутый мир, особая жизнь, таинство которой способны совершить только Лиза и Грег.

Целый мир, безраздельно принадлежащий им двоим, обычно пребывает в сумерках, притихших и застывших в полном покое. Время от времени сумерки этого мира оживляются сполохами изумрудно-золотистой тональности, идентичными полярному сиянию северных широт. Атмосфера образована смешением истинно мужского аромата мирта и изысканно женственного аромата вербены. Соприкосновение рук и губ приводит в движение фантастическую реальность этого сумеречного мира.

Каждая ласка оказывается преобразованной в яркий цветок, поцелуй – в порхающую над ним быстрокрылую бабочку. Пот, выступающий на разомлевшей от наслаждения разгоряченной коже, преображается в росу на листьях и лепестках необъятного поля никем невиданных на земле экзотических растений. Воздух раскаляется от чрезмерной чувственности каждого движения. Цветущее поле волнуется, словно океанская гладь от особо изощренного порыва игривого ветра. Потом на несколько секунд сумеречный мир оказывается залитым ослепительным светом, атмосфера пропитывается сладостным благоуханием оргазма. Неповторимое многообразие звуков нарушает царящую здесь тишину. И снова его окутывают сумерки, отбрасывая весь этот мир в исходное спокойное состояние. Сполохи на сумеречном фоне. Сумерки, напоенные изумительным мирто-вербеновым сочетанием.

Завершив выравнивание дыхания после взаимного обладания, Хаус и Кадди вместе отправились в ванную. Стоя под душем слишком близко друг к другу, представляя грядущий утомительно долгий рабочий день на благопристойном расстоянии, они сочли жажду обладания не вполне удовлетворенной. И они еще раз с жадностью овладели друг другом.

- Я слышал, ты вчера собственноручно задержал маньяка, - сказал Уилсон, встречая Хауса возле дверей приемного покоя больницы.

- Об этом уже успели написать на стене в женском туалете? – осведомился Хаус.

- Об этом говорит весь город, - уточнил Уилсон. – А почему я должен был прочесть в женском туалете? Если это грубый намек на мою мужскую неполноценность, то, знаешь ли, будь ты хоть трижды супергерой, я все равно могу обидеться.

- Это было предположение, что медсестра, с которой ты спишь, прочитала и пересказала тебе, - при этих словах Хаус подошел к стойке сестринского поста, чтобы отметить в журнале время своего прибытия на работу. - А намек заключается в том, что я хочу знать имя твоей новой куклы.

- Я не сплю с медсестрами! – слегка покраснев, заявил Уилсон.

- И как долго ты собираешься исполнять этот священный обет?

- Послушай, Хаус, я вообще-то хотел сказать, что восхищаюсь твоей отвагой, но раз ты не в настроении, то у меня полно работы.

Уилсон направился в сторону онкологического отделения.

- Я всего лишь предотвратил крупную свару из-за администраторского поста нашей больницы, - пройдя вместе с Джеймсом несколько шагов, сообщил Хаус. – Было бы столько шума! – он скривился. – Я не смог бы смотреть свой сериал, потому что не слышал бы и половины реплик!

- Ну да, а я и забыл! – усмехнулся Джеймс. – У всех твоих действий добротная эгоистическая подоплека.

- Именно, - кивнул Хаус, нажимая кнопку вызова лифта. – А плащ супергероя мне маловат, короток и не подчеркивает глубины моих проницательных глаз.

И друзья разошлись по отделениям.

Возвращаясь вечером в квартиру Хауса, Кадди тщетно пыталась погасить блеск в своих глазах и стереть очаровательную улыбку с рубиновых губ. Она светилась изнутри в предвосхищении той минуты, когда между ней и ее героем снова возникнет состояние полного единения.

Хаус сидел на диване перед выключенным телевизором и пил неизвестную по счету порцию бурбона. Почти пустая бутылка стояла на журнальном столике. Сердце Лизы резко потянулось вниз, увлекаемое дурным предчувствием. Хаус хмурился, в сознании его явно клубились черные тучи. Кадди закрыла дверь, подошла к дивану. Грег даже не повернул головы в ее сторону.

- По-моему, бурбон сегодня чересчур горек, - мягко предположила Кадди.

- Почему ты ничего не сказала о ребенке? – спросил Хаус, швыряя ей сложенный вчетверо белый лист.

- Так это ты обыскал мой кабинет? – озаренная внезапной догадкой, возмутилась Кадди. - Кто дал тебе право рыться в моих вещах?

– Твоя скрытность дала мне право. Твое недоверие, замкнутость, недомолвки! – перечислил Хаус. - Я сыт всем этим по горло! Но скрыть от меня даже такое! – Хаус захлебывался от ярости.

– Я не хотела причинить тебе боль!

– Ну да, конечно, я же хромой полуслепой котенок! – яростные нотки в голосе Хауса органично соединились с едким сарказмом. – По-твоему, я способен сдохнуть от малейшего соприкосновения с реальностью!

– Он погиб, потому что ты играл в догонялки со смертью! – видят небеса, она не собиралась обвинять его в непоправимом, но вихрь ожесточенной перебранки распорядился по-своему.

– Или потому, что ты не годишься для материнства! – выдвинул встречное обвинение Хаус.

– И о чем с тобой говорить, у тебя постоянно один и тот же аргумент!

– А был ли моим этот ребенок?

– Да катись ты! – воскликнула Кадди, с тяжестью в сердце осмысливая услышанное. Ей захотелось швырнуть в Хауса что-нибудь увесистое, ногами избить до полусмерти, затем исцелить своими ненасытными поцелуями. Но последнее уж точно будет величайшей ошибкой, еще большей, чем вся нелепица их отношений. И Кадди поспешно ушла из квартиры.

Хаус около минуты просидел на диване, пытаясь одолеть натиск боли и гнева. «Ушла? – подумал он. – Ну и пусть проваливает! Нет!!! Как я мог сказать ей такое?! Догнать! Остановить! Вернуть!». И, покинув диван, Хаус идет к двери настолько быстро, насколько позволяет приступ боли в ноге.

– Лиза! – крикнул он, выходя за дверь. Сделав еще два долгих и тяжелых шага до улицы, он увидел только серебристые очертания стремительно удаляющегося Лексуса. С трудом превозмогая боль в ноге и задыхаясь от душевных терзаний, Хаус вернулся в квартиру. Сызнова расположившись на диване, вытащил из-под диванной подушки пузырек с викодином, проглотил сразу три таблетки. Вылил остатки бурбона из почти опустошенной бутылки в стакан. Запустил пустой бутылкой в угол гостиной.

Подошел к бару, извлек из темноты следующую бутылку. Дрожащей рукой открыл ее, долил стакан до половины. Через несколько секунд горячая волна пробежала по всему телу, снимая часть напряжения. Но бурбон этим вечером поистине был нестерпимо горек.

Боль же преспокойно продолжала сдавливать свой черный обруч, и Хаус поднес к губам горлышко бутылки с алкоголем. «До дна!» - велел он себе, запрокидывая голову. Благополучно справившись с заданием, с трудом дошел до дивана, вытянулся на нем. Ему не стало легче, душа все равно болела, но затуманенному разуму всё стало безразличным, и он отключился, заснул.

Нежелание возвращаться в свой дом, ставший для нее пристанищем кошмаров, после ссоры с Хаусом еще более окрепло. И Кадди поехала в ближайшую к госпиталю гостиницу. Все внутри нее клокотало от гнева и злости, но, к ее бесконечному удивлению, она много сильнее злилась на себя, нежели на Хауса. Ей следовало расстаться с ним, как только она потеряла их несчастное дитя. А она была настолько малодушна, что вообразила, будто без Хауса нельзя прожить ни одного полноценного дня. Так что, по сути, она сама напросилась на всё, что ей пришлось выслушать от этой беспощадной сволочи.

Оставшись наедине с самою собой в номере отеля, Кадди дала волю слезам. «Не его ребенок, подумать только», - горестно усмехнулась она, с трудом преодолевая сильное желание напиться. Дурной пример, как известно, заразителен, а если уж его подает Хаус, он обычно становится руководством к действию. Но между Лизой и Грегом больше нет ничего общего. Опустошение. Конец.

Раздеваясь, она гнала от себя воспоминания о великолепных руках Хауса, вынимающих пуговицы из петель, разлучающих ее тело с одеждой. О поцелуях, сопровождающих каждое касание рук. Сердце болезненно сжималось от рассудочных напоминаний о том, что всего этого никогда уже не будет. Ей заново придется привыкать к жизни в пустоте.

Она никогда не сможет заглянуть в голубые глаза своего нерожденного ребенка, не научит его читать, танцевать, ей не услышать его смех, не засмеяться вместе с ним. Только сейчас, после отречения Хауса от нее и погибшего малыша, она сполна осознавала невосполнимость своей утраты. Быть может, Хаус потому и отказался от своего отцовства, чтоб было легче справиться с горем?

Лежа под одеялом, Кадди раздраженно перевернулась на другой бок. Она нашла Хаусу оправдание, и, кажется, сердце омылось свежей волной сверкающих надежд. И этому нет и не может быть иного объяснения, кроме одного: она любит Грега горячо и безоглядно. Это неправильно, жестоко и несправедливо, поскольку он не из тех, в кого можно влюбляться.

Но любовь свою не выбирают, а берегут и восхваляют. И оправдывают даже тогда, когда нет никаких оправданий.

Предыдущая часть: http://fanfics.info/load/fanfiki_po_serialam/house_m_d/dvojnaja_zhizn/133-1-0-8136

Следующая часть: http://fanfics.info/load/fanfiki_po_serialam/house_m_d/dvojnaja_zhizn/133-1-0-8138









Раздел: Фанфики по сериалам | Фэндом: House M.D. | Добавил (а): Letti (02.09.2015)
Просмотров: 295

7 случайных фанфиков:





Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
С каждого по лайку!
   
Нравится
Личный кабинет

Логин:
Пароль:
Новые конкурсы
  Итоги блицконкурса «Братья наши меньшие!»
  Братья наши меньшие!
  Итоги путешествия в Волшебный лес
  Итоги сезонной акции «Фанартист сезона»
  Яблоневый Сад. Итоги бала
  Итоги апрельского конкурса «Сказки о Синей планете»
  Итоги игры: «верю/не верю»
Топ фраз на FF
Новое на форуме
  Стол заявок от населения
  Хокку
  Ваше хобби и творческие способности
  Любимые фильмы
  А кем ты хотел(а) стать?
  Ваш любимый цвет
  Поиск альфы/беты/гаммы

Total users (no banned):
4383
Объявления
  С 8 марта!
  Добро пожаловать!
  С Новым Годом!
  С праздником "День матери"
  Зимние ролевые игры в Царском шкафу: новый диаложек в Лаборатории Иллюзий
  Новый урок в Художественной Мастерской: "Шепни на ушко"
  День русского языка (Пушкинский день России)

фанфики,фанфикшн