В этот майский день было на редкость прохладно и свежо: с утра на травинках и цветках блестели росинки благодаря солнечным лучам, едва касавшимся почвы; маленькие серые тучки толпились вдалеке от небесного светила, словно боялись быть поверженными его величием и ослепительной красотой. Пышная крона гигантов-деревьев под дуновение ветра качалась из стороны в сторону подобно морской волне и погружала в свою необычайную глубину и прохладу, как только человеческий взор останавливался на этом явлении.
Семилетний ребёнок, подхвативший очень важную мысль и занявший ею мозг на ближайшую и уже прошедшую половину дня, тихонько шагал вдоль высокого металлического забора и скользил взглядом по мягкой и свежей траве, что расстилалась под его ногами. Наконец, дойдя до конца забора, ограждающего детскую площадку для игр, он взглянул за его пределы:
– Что же мне тебе преподнести в качестве подарка, мама?
Он отчаянно вздохнул и поднял голову ввысь:
– Ну что же? – он зажмурился.
– Малыш, – знакомый голос отвлёк мальчика – он в мгновение обернулся.
– Завтра ведь день рождения мамы...
– Верно, – на той же площадке, спустя несколько минут, мужчина катал на качелях сына.
– А что мне подарить? Я ведь так и не придумал. Я думал весь день: и на занятиях в академии, и после, когда шёл сюда, и сейчас. Никакой светлой мысли, – мальчик поник и опустил взор прямо под ноги, на песок, что как удалялся и приближался без конца под лёгкий скрип качелей, так и вовсе исчезал из виду.
– Ну-у, – задумался Кагами, – большинство женщин мира любят цветы.
– Цветы...? – расстроенно поглядел на отца Шисуи. – Нет, это не подходящий вариант, всё потому, что это будет слишком банально.
– Почему же? Очень хороший подарок. Вот увидишь, ей понравится, – подмигнул мужчина и, остановив качелю, опустил руку, указав сыну тем самым, что в катании он больше не участвует. – Мне нужно уйти, меня вызвал Второй. А ты выше нос! Обязательно что-нибудь придумаешь, ты ведь умный малый, – Учиха старший потрепал тёмные, вьющиеся волосы малыша и удалился с площадки в сию же минуту.
Шисуи, не теряя зря драгоценного времени, соскочил с качели и побежал по деревне. Бежал до тех пор, пока, наконец, не очутился в районе клана Учиха.
– Итачи, – обратился он к сидящему другу, закинувшего одну ногу на другую, – я в негодовании. Я в поисках идеи для подарка маме. Завтра её день рождения, – несколько робко начал семилетний ребёнок. – Только я ничего не могу придумать. Абсолютно никаких идей.
Ребята сидели на деревянной лестнице, примыкающей к крыльцу дома семьи Итачи.
– А что любит твоя мама?
– Ну-у-у, – мысль застряла на этом моменте, – я даже не знаю. Меня и папу, – улыбнулся Шисуи; щеки его залились румянцем.
– Это само собой, – из уст друга вырвался смешок, – а если говорить о вкусах в общем?
Мальчик замолчал.
– Может, тогда цветы? Ведь их любят почти все. К тому же она – женщина. Как тебе?
– Ты, как и отец. А что, других идей совсем нет? Цветы ведь... завянут, умрут. А моя любовь к маме вечна. Я хочу, чтобы подарок остался надолго с ней, – он говорил так искренне, что Итачи эти ощущения передались моментально.
– Хм-м. В таком случае – бумажные цветы. Подарок своими руками – самый лучший подарок, – предложил он, щелкнув пальцами.
Короткая пауза.
– Точно! Итачи, спасибо, ты гений! Только я придумал кое-что поинтереснее, – Шисуи, чью голову, наконец, посетило нечто хорошее, сорвался с места и счастливый и нагруженный идеей побежал со всех ног домой.
Весь оставшийся день и день следующего дня он кропотливо и усердно трудился над своей первой необычной задумкой, и теперь его вдохновлял образ матери и её лучезарная улыбка. Все его действия оставались засекреченными до позднего вечера важного в его жизни дня.
– Уже много времени, – Шисуи, сидящий за столом, взглянул на часы, висящие на стене его комнаты, и взял в руки небольшую желтую коробку, закрыв её крышкой, – пора.
Мальчик со скоростью света понёсся по улицам и дорогам, боясь опоздать на церемонию вручения подарка, пока не очутился на берегу широкой реки, поверхность которой магически блистала и отражала золотую и полную луну. Маленький Учиха широко улыбнулся, а в глазах его загорелся огонь предвкушения и безудержной радости.
Прохладный ветер разносил по берегам лёгкие дуновения, щекотал розовые и тёплые щеки мальчика и колыхал его тёмные и волнистые волосы. Он прикрыл глаза от блаженства, сохраняя добрую и ласковую улыбку на своём детском, милом лице, и прижал коробку с содержимым к своей груди, покрепче обхватив её пальчиками.
– Мамочка, родная моя! Папа всегда говорил мне, что эти просторные, ночные небеса – это глубокий и пронзительный взгляд твоих выразительных глаз, а эта чудная луна – твоя очаровательная улыбка, ну а мерцание золотых звёзд – это твоя вечная любовь ко мне... к нам! И пусть луна исчезает иногда, а звезды прячутся в стае туч! Не имеет значения, ведь всё вышеперечисленное: твои улыбка, любовь и, конечно, взгляд – вечны! Они в наших сердцах, и мы с папой тебя очень любим. Мамочка..., – Шисуи излагал так искренне, как велело ему сердце. Теплота и любовь лились невесомым и необъятным потоком из непорочной души маленького мальчика, в уголках глаз которого блеснули слезинки.
Кагами стоял неподалёку и внимательно наблюдал за происходящим: его сын избавил от крышки заветную коробку с неизвестным содержимым, опустил в её глубь руку и, открыв веки, приблизился к воде. Мужчина задумчиво глядел, предвкушая загадочные мгновения, а Шисуи, набравшись смелости и вдохнув свежий поток ночного воздуха, выпустил в небеса множество маленьких фонариков, что являлись сердцевинами цветов, сделанных из блестящей цветной и шуршащей бумаги. Они взлетели ввысь независимо друг от друга, словно их притягивал земной спутник, но вскоре медленно, блестящим потоком осторожно опустились на воду и поплыли к бесконечному горизонту. Их обдувал лёгкий и нежный ветерок, а лунный свет ложился на их поверхность, словно был счастлив подарку малыша Шисуи и тем самым благодарил его за это.
– Это самый замечательный подарок для мамы! – Кагами, очутившийся рядом, присев на корточки, крепко обнял сына.
– Ты правда так думаешь? – робко спросил мальчик.
– Конечно. Мама улыбается тебе ещё ярче! Смотри, как светятся цветы не только за счёт фонарей, – он мягко улыбнулся. – Ты молодец! Мама бы точно гордилась таким сыном, – он потрепал волосы мальчишки.
Щёки Шисуи залились румянцем. Он взглянул на отца с любовью и руками обвил его шею, прижавшись:
– Спасибо, папочка!..
